Викинг. Во власти холода (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)" - Страница 47

Жгло желание укусить ее за плечо от всей души, а потом проделать дорожку из поцелуев вдоль изящной впадинки, где шел позвоночник.

Хотелось придушить ее за сказанные слова, действие которых уже стало необратимым, но в то же время глубоко внутри я был восхищен ее отвагой и упертостью. Вряд ли кто-то решился бы на такое, кроме нее.

Лиза ждала.

Напряжение сквозило в каждом ее вдохе.

Мне даже казалось, что она пытается принюхиваться в попытках понять, кто же стоял за ней.

Интересно, как бы она отреагировала, если бы поняла, что это был именно я?

Я сделал шаг к ней, ощущая всем телом, как она дрогнула, но упрямо сжала губы, задышав быстро и порывисто.

Боится. И правильно.

Пусть боится еще больше! Пусть запомнит эту ночь как самую унизительную и мерзкую в своей жизни!

Я рывком снял с нее штаны, намереваясь напугать сильнее и видя, что мне это удалось, потому что Лиза дернулась и тяжело сглотнула желчь внутри, а я задержал дыхание от ее обнаженных ягодиц.

Несмотря на то что девчонка сильно похудела за последнее время, ее тело по-прежнему было восхитительным, а кожа всё такой же мягкой и гладкой. Как в ту ночь, которая не выходила из моей головы, что бы я ни делал.

Ее аромат. Ее близость. Мои воспоминания и жажда до нее играли со мной злую шутку, заставляя остановиться и замереть, чтобы не выдать себя прикосновениями, которые могли стать лишними.

— …Мне нужно поговорить с Варгом.

Ее голос не дрогнул, когда Лиза произнесла это, а меня словно ударило током.

Поговорить?

Чтобы оправдаться?

Чтобы пояснить свою гребаную позицию по вопросу, который изначально не должен был существовать?

Ярость затмила мозг настолько стремительно, что в какой-то момент мне показалось, что комната стала алой.

Я шлепнул ее от души!

С силой, на которую не рассчитывал, зная, что ей будет больно.

Почти сразу на ее белой коже образовался красный след моей ладони, словно след от ожога.

— Какого черта?!

Еще шлепок!

Сильнее. Больнее.

Со всей моей яростью, которой я не позволил бы вылиться ни во что другое, иначе ступил бы на путь того, что ненавидел всем сердцем и своим существом, — путь физического насилия.

Не знаю, сколько еще шлепнул ее и зачем шагнул ближе, касаясь ее ягодиц пальцами.

Очнулся лишь оттого, что Лизу вырвало.

От переизбытка эмоций.

От страха, от вероятного неприятия этой ситуации и осмысления того, что может произойти дальше.

Что произошло бы неизбежно, если бы тот жирдяй не оказался у врача без части руки!

Я понимал, что девчонка наказала себя сама, и нужно было остановиться на этом.

Лучше провести остаток ночи в проруби, пока обе ноги не сведет судорогой, чем оставаться рядом с ней, проверяя собственную выдержку!

Сейчас я не доверял себе.

Не доверял так, как еще никогда, как бы тяжело и погано ни было.

Я вышел из комнаты так же порывисто и яростно, столкнувшись первым делом с Бьёрном.

Он скользнул по моему лицу цепким взглядом, лучше всех понимая и не стремясь остановить, когда я прошел мимо, только рявкнул:

— В каюту ее! И запереть!

И это хорошо, что Бьёрн знал меня как облупленного. Он не пошел за мной.

Уже за спиной я услышал его голос, который проговорил:

— Эйнар, давай.

Я не оглянулся.

Ушел в кабинет, чтобы ходить в нем бешеным зверем от стены до стены в желании разнести что-нибудь. Только бы в груди не жгло так сильно.

Я ненавидел эмоции.

Любое их проявление, искренне считая, что только холодная голова и разумные мысли способны вывести жизнь в правильное русло, где нет места ни жалости, ни состраданию, ни сомнениям.

Уже много лет я делал то, что был должен, и не подвергал свою жизнь тому, что могло бы меня заставить изменить себе и укладу.

Только с появлением Лизы здесь жизнь начала трещать по швам.

Пока я держался.

Старался не обращать внимания на это всё, верный тому, что пообещал себе еще полгода назад: что отпущу ее и буду держаться как можно дальше, потому что такой, как я, был не нужен девушке. Слишком холодный, слишком расчетливый, влекущий за собой проблемы и неспособный видеть в простых вещах радость, которую видела она.

Я освободил ее от себя, дав шанс на ту жизнь, которую Лиза заслуживала.

И это была моя ошибка, которая привела девушку в «Чертог».

Если бы следил за ней, то знал бы про этот чертов мост и не позволил бы ей вмешаться!

Но теперь об этом было поздно рассуждать.

Словно огненный ураган в моем ледяном царстве, она явилась и принялась ломать все условия, правила и запреты, которые я выстраивал годами, запугивая и ломая всех, кто пытался поступать иначе.

Голова просто гудела от мыслей, и первым разумным желанием было броситься в прорубь, чтобы прийти в себя и позабыться хотя бы на секунду в ледяных серых водах.

Почему не сделал этого?

Понимал, что если увижу девчонку, прилипшую к окну, то остановиться уже не смогу.

Поэтому пошел в комнату, где долго стоял под ледяным душем, видя, как пар выходит изо рта, но не ощущая колючего холода на теле.

Я и был лед.

Я и был самой страшной зимой, в которую только можно попасть.

И вовсе не собирался таять.

Не хотел! Сопротивлялся огню.

Но уже понимал, что обжегся одной искрой, а значит, был ранен.

И стал слабее.

Жаль, что на этом всё не могло закончиться.

Вернувшись в кабинет, я застал в нем молчаливого и задумчивого Бьёрна, который сидел на диване и окинул меня быстрым взглядом, способным определить мое состояние влет. И едва ли это состояние его порадовало.

— Отправил всех участников игры по домам, чтобы не капали на нервы еще сильнее, — заговорил друг первым, наблюдая за тем, как я занял место за столом, оставив нетронутым закрытый ноутбук, где мог бы увидеть Лизу.

Бьёрн знал меня лучше всех и потому не ждал ответа на свои слова.

Он всё сделал верно.

— Но есть что-то еще? — сухо уточнил я, пытаясь заняться бумагами, которые новой стопкой лежали на столе, но понимал, что сосредоточиться на работе сегодня у меня не получится.

Бьёрн кивнул и подался вперед, поставив локти на колени.

— Все знают, что должно последовать наказание за то, что русская нарушила правила. Будь на ее месте кто-либо другой, ты бы отрезал ему язык еще в круглой комнате, чтобы больше не возникало даже мысли о том, чтобы начать говорить где не нужно и что не нужно…

Он не договорил. Но это молчание и попытка пожать плечами были куда красноречивее любых слов.

Друг сказал верно о том, о чем я сам не думал.

Наказание.

Я наказывал жестоко всех за любое отклонение от правил.

Своих, чужих, игроков, участников игры — не важно.

Кто заслуживал наказания, тот его получал без вариантов и возможности оправдаться.

Потому что оправдания не было. Ты либо следовал правилам, либо нет.

И Лиза не следовала.

Но мысль о том, что мне лично или через парней придется отрезать ей язык, не могла поместиться в моей голове…

Я молчал и делал вид, что ничего не происходит, а Бьёрн продолжал смотреть на меня и явно видел то, что я пытался скрыть, пусть и молчал тоже.

Поганое чувство, когда ты не хочешь быть разоблаченным, а у тебя ничего не получается.

И весь лед мира, который собирался во мне долгие годы, не мог скрыть душу от глаз того, кто не предаст и всегда будет рядом, но даст забыться и сделать еще один гребаный шаг к огню.

— Парни хотят поговорить с тобой. Уже несколько часов ждут в коридоре.

Я только вскинул бровь, давая понять, что это было интересно, но и сейчас промолчал.

Просто слова были лишними.

Что они хотели от меня?

Будут ссориться и выяснять, кто именно отрежет язык русской?

Или предлагать другие варианты наказания?

— Приглашу их?

— Да.

Я откинулся назад на спинку кресла, мрачно и холодно наблюдая за тем, как Бьёрн поднялся, чтобы открыть дверь, и молча кивнул викингам, показывая, что они могут войти.