Брак и злоба (ЛП) - Вольф Триша - Страница 11

Я опускаю ноги и придвигаюсь ближе к экрану, упираясь руками в край стола до боли в костяшках пальцев. Она перестала вышагивать. Ее руки перебирают волосы, как будто она не может сдержать разочарование. Она яростно закручивает их в узел у основания шеи.

Воспоминание о том, как мои пальцы скользят по ее мягким волосам, разжигает в моих жилах горячие угли разочарования при виде убранных темных локонов. Я сжимаю руки в кулаки и отталкиваюсь от стола.

Маленькая прима-балерина может носить фамилию Карпелла, но скоро у нее будет моя. Ее родословная — достаточная причина, чтобы возненавидеть ее существование, но еще большее разочарование вызывает тот факт, что она красива.

Я должен был подумать об этом, зная, насколько красива Аллегра.

Ее дочь еще более потрясающая. Это тело танцовщицы. Эти длинные, манящие ноги, которые я могу представить широко раздвинутыми. Шелковистые волосы, запутавшиеся в моем кулаке. Этот пухлый, дерзкий рот, умоляющий о наказании.

И эти янтарные глаза, которые буравят меня насквозь огненным отвращением.

Каждая клеточка моего тела жаждет возмездия, и мне противно, что я вообще обратил на нее внимание.

Когда придет время заключить наш брак, я должен буду либо оставить ее, чтобы она провела нашу брачную ночь в одиночестве, либо поддаться этой развратной тяге и оттрахать ее до полного подчинения.

Мой член подпрыгивает при мысли о том, как я прижму ее маленькое тугое тело к себе и выплесну на нее всю свою ненависть самым мерзким и грязным способом.

Господи, я могу кончить в свои гребаные штаны от одной только мысли о том, чтобы сломать ее.

При виде того, как она выходит в коридор, я вскакиваю с кресла. Я взвинчен и нервозен, и если моя новая гостья хочет спровоцировать меня, то она получит то, о чем просит.

Завернув за угол в сторону атриума, я слышу борьбу и вижу, как Мэнникс пытается удержать девушку.

— Отпусти, — кричит она ему. — Мне нужен свежий воздух. Мне нужно выбраться из этого комплекса…

Я щелкаю пальцами, и Мэнникс отпускает ее руки. Она мотает головой в мою сторону, ее борьба, по сути, прекращается.

— Оставь нас. — Я приказываю Мэнниксу выйти из комнаты.

На мгновение он колеблется. Вспышка беспокойства за девушку, которую я отдал под его ответственность, напрягает его черты. Под моим пристальным взглядом он склоняет голову в знак повиновения, затем поправляет костюм и выходит через двери.

Между нами воцаряется тишина.

Она в помятой одежде и с растрепанными волосами, ее грудь вздымается, а лицо лишено тяжелого макияжа, который она наносила накануне вечером. Жестокое желание снова увидеть эти слезящиеся глаза и тушь на щеках охватывает меня с яростью. Она выглядит слишком молодо и невинно. Я приближаюсь к ней, как дикий зверь, мои шаги медленны, а руки на виду. Я не уверен, кто должен больше опасаться другого — я или она.

Она.

В воздухе все еще витает запах крови, а ярость, которую я подавлял в себе годами, и недавнее избиение Сальваторе даже близко не дали мне существенной разрядки.

Подойдя к ней, я взглянул на время на своем телефоне.

— Слишком поздно для маленьких девочек бродить на улице.

— Я думала, что могу выйти в любой момент? — Она откидывает с лица выбившиеся пряди волос. Когда я отказываюсь отвечать, она говорит: — Я схожу с ума. Мне нужно выбраться.

В ее огромных глазах искрится паника, а зрачки расширяются. Если я позволю ей испытать приступ тревоги, она, скорее всего, потеряет сознание. Тогда Мэнникс сможет отнести ее в комнату. Это самый простой способ справиться с ней.

Но мне вдруг стало любопытно, как далеко заведет ее страх.

— У нас будет много дней и ночей вместе до свадьбы. И еще много дней и ночей после. Ты не можешь изменить обстоятельства. Ты можешь либо принять их быстро и безболезненно, либо я заставлю тебя принять их очень болезненно.

Я сокращаю расстояние между нами и хватаю ее за руку, прежде чем она успевает пошевелиться.

— Ты мерзкий.

— Я честный.

— Отпусти меня, — говорит она, но в ее словах мало яда. Она испугана и измучена. Ее веки сильно дрожат, когда она пытается держать их открытыми, как будто она не спала с тех пор, как прибыла сюда.

Адреналин истощил ее силы. Жаль, правда, ведь я уже подумывал о том, чтобы сломать некоторые из ее дурных привычек сегодня.

— Мне плевать, что написано в этом абсурдном контракте, — говорит она. — Если меня заставят выйти за тебя замуж, я не обязана тебе подчиняться. Я никогда не буду «делать то, что мне говорят» те, кого я презираю.

Искривленная улыбка приподнимает уголок моего рта.

— Ты можешь ненавидеть меня, направлять на меня всю свою злость, но это твой отец сделал это с тобой. Никогда не забывай об этом. — Ее дыхание учащается, тело дрожит от ярости, страха и, вероятно, возбуждения, которое она даже не может понять. Мы все заложники враждующих, бушующих эмоций, когда нас доводят до предела.

Мой взгляд неторопливо пробегает по ее телу и опускается ниже, задерживаясь на ее стройных бедрах.

— Если бы я не знал, как коварны женщины Карпелла, я бы решил, что тебя не трогает то, как туго обтянуты эти бедра. — Ее рот приоткрывается, на чертах лица потрясение. Она вырывает свою руку из моей хватки и поворачивается, чтобы уйти. Вид ее руки вызывает новую волну ярости.

— Где мое кольцо? — требую я.

Она стоит спиной ко мне, направляясь к винтовой лестнице.

— Я смыла его туда, где ему самое место. — Красный цвет застилает мне обзор, и я в несколько шагов пересекаю комнату. Моей пассивной натуры, когда дело касается противоположного пола, не существует, и я прижимаю ее к стене. Я сжимаю ее челюсти, заставляя посмотреть на меня.

— Это семейная реликвия. — Мой голос прорывается сквозь стиснутые зубы.

Несмотря на панику, охватившую ее, она говорит:

— Тогда ему не место на моем пальце. Мы не семья.

Ни одно из сказанных слов не было более верным. Свободной рукой я беру ее за запястье и показываю пальцы.

— Если ты отказываешься его носить, значит, палец тебе не нужен.

Она замечает в кармане рукоять ножа, которым я отрезал палец ее отцу, и на ее лице появляется страх.

— Где кольцо? — снова требую я. Она с силой сглатывает и прижимается к моей ладони.

— В моей комнате.

— Хорошая девочка. — Я не отпускаю ее, давая понять, что ее тело принадлежит мне. — Никто не придет за тобой, Кайлин Биг. Слышишь тишину? Никто не бьется в двери. Твой отец не планирует твое спасение. Он рад, что я позволил ему сохранить жизнь. Тебя было легко обменять, поскольку я уверен, что никчемная мафиозная шлюха, вероятно, служила не лучше, чем ты для своего жалкого отца.

Ее рука дергается в моей, как будто она намеревается дать мне пощечину. Это вызывает у меня кривую усмешку. Ее щеки вспыхивают, и она в ярости плюет мне в лицо.

Я отпускаю ее руку и небрежно вытираю плевок со своей щеки. Затем, все еще держа руку у ее челюсти, я провожу большим пальцем по ее нижней губе.

— Возможно, мне еще пригодится мой нож. — Быстрыми движениями я вставляю палец в петлю рукояти и вынимаю лезвие. Ее хныканье скользит по моей коже и сжимает мой живот, когда лезвие загорается в тусклом свете.

Оправившись, она вырывается из моей хватки и делает шаг назад.

— Я не сомневаюсь, что это и есть моя настоящая судьба, — говорит она, указывая на свою гибель. — Как ты можешь желать союза, брака с семьей, которая, по твоим словам, убила тебя?

Не такая уж наивная мафиозная шлюха, в конце концов. Как я могу хотеть союза со своим врагом? Да никак. Наш мир построен на эгоизме, и любой посвященный мафиози будет мстить. Жаждать крови.

— Насколько я знаю, — продолжает она, набравшись храбрости, — ты планируешь убить меня во сне, прежде чем расправишься с остальными членами моей семьи.

— Ты умнее своего папы. Но уверяю тебя, если я задумал убить тебя, то сделаю это, пока ты не спишь, чтобы ты прочувствовала каждую мучительную секунду.