Особое задание - Горъ Василий - Страница 7

В общем, вскоре мы оказались на пляже отеля с бокалами шампанского в руках. Мои робкие попытки объяснить, что я не пью на работе, не произвели на девушку никакого впечатления:

— Тут я командую! И вообще, давай дружить, Жорик! Ну не люблю я зануд!

Быть этим самым непонятным «занудом» мне что-то не улыбалось, и я сдался на милость победителя, резонно рассудив, что день у девушки выдался тяжелым, и, судя по всему, сегодня больше приключений не предвидится.

Увы, я не угадал. Все только начиналось! Немного повалявшись на лежаке, девушка повернулась ко мне лицом и задумчиво спросила:

— Слушай, а тебе не кажется, что скучно? Давай немного позабавимся?

Я согласился, и мы, переодевшись, вернулись на пляж. Идея возникла довольно быстро, однако с ее реализацией пришлось немного повозиться: в связи с тем, что было уже поздно, на пляже не нашлось ни одного завалящего скутера. Зато обнаружился управляющий отелем. И через несколько минут я начал постигать науку ведения переговоров «по-русски». И очень успешно: через час у берега плескались два самых мощных водных мотоцикла с полными баками и «присобаченными», как выразилась девушка, к корпусам мощными фонариками, способными осветить ночное море. Я закинул за спину водонепроницаемый рюкзачок с «небольшим запасом денег», бутербродами и парой бутылок дорогущего вина и вслед за ней рванул в темноту. На берегу отеля, поддерживая пламя небольшого костра, «зажженного для антуража», и служащего нам ориентиром, тупо смотрел нам в след хозяин фирмы, сдающей на прокат эти самые мотоциклы. При этом судорожно поглаживая руками карман, в который Татьяна только что засунула материальную компенсацию за поздний выезд по вызову…

Мы славно покатались по волнам, сначала просто развлекаясь, а потом уходя от катера береговой охраны. Потом мы немного пообъяснялись с непонятливым пограничником, не понимающим, как можно «немножко понарушать закон», но в итоге все закончилось более чем нормально: пограничники сдались. Мы вернулись к берегу, закупили немного спиртного, где-то около десятка ящиков, заплыли на их базу, где взяли на борт дежурного офицера и десяток аквалангов, потом часа два поныряли у каких-то скал, гоняя всякую морскую живность. Ну, и, естественно, пили. Короче, к пяти часам утра катер пьяно пришвартовался у нашего отеля, своим рысканием точно передавая степень опьянения рулевого, и выгрузил на берег нас и наши мотоциклы.

— Татьяна! — пьяно орали пограничники, — если решишь еще поплавать, звони в любое время!

Девушка грациозно помахала им ручкой, потом подвела губы спящему хозяину мотоциклов откуда-то взявшейся в ее руках помадой и с хохотом понеслась в отель. Я пьяно улыбнулся проснувшемуся киприоту и понесся следом за ней. Пить…

Утро следующего дня прошло мимо моего сознания: я пришел в себя около трех часов дня спящим в кресле возле кровати Татьяны. Девушка спала, как убитая, даже не сняв с себя спасательного жилета. Ее пышная шевелюра разметалась по кровати, а правая рука прижимала к себе маленького серого медвежонка. Я тихо встал, полюбовался прелестной фигуркой девушки, плохо скрываемой куцым жилетом, потом заставил себя оторваться от этой картины, немного размял затекшее тело и по телефону заказал завтрак в номер. Потом решил вернуться в кресло, чтобы продолжить наблюдения, но мне это не удалось: раздался стук в дверь.

Как оказалось, нас решил навестить Вован, чтобы проверить, как у нас дела и привезти мне пистолет. Судя по его лицу, ночь выдалась трудной и у него: в мешках под глазами на вскидку было литров по пять спирта. Ну, не меньше четырех. Но он был как всегда, бодр и весел:

— Ну, как позабавились? — он рухнул в кресло, еще хранящее тепло моего тела, и заорал: — Танька, подъем! Не спи, а то замерзнешь! На дворе не май месяц!

Я уже начал привыкать к его иносказаниям, но как можно замерзнуть на Кипре летом, в сорокаградусную жару, я недопонял. И то, что на улице не май, а начало августа, не делало эту тираду понятнее. Однако девушка тут же встрепенулась и, томно потянувшись, пробормотала:

— Доброе утро, дядя Вован! Ой, я такая разбитая! Мы так славно вчера повеселились! А Жорик такой милашка! Ты прикинь…

Я не стал выслушивать подробный пересказ наших вчерашних приключений и занялся завтраком, который уже ломился в дверь вместе с тележкой официанта. Управляющий, видимо, сделал какие-то выводы, и завтрак оказался выше всяких похвал.

Часа через полтора, плотно позавтракав и проводив Вована, мы стояли в фойе отеля, пытаясь решить, что же делать дальше. Впрочем, долго размышлять у русских не принято, и Татьяна решительно повернулась ко мне:

— Я слышала, что где-то тут, у Ларнаки, есть деревенька, где можно прыгнуть с парашютом! Я еще не пробовала! Так что погнали!

Я послушно уселся в машину и уже привычно рванул с места в стиле «а ля Рюсс».

Подняв на ноги полицию, мы довольно быстро добрались до местной «дроп-зоны», т. е. парашютного клуба. После небольшой предпрыжковой подготовки я нацепил на себя подвесную систему парашюта Тандем, рассчитанного на прыжок инструктора с новичком, влез вместе с девушкой в салон небольшого самолетика и устроился на скамье. Рассказывать, чего стоило убедить инструктора в том, что прыгать мы будем вместе, причем с высоты в четыре с половиной километра, а не в три, как у них разрешено, без всякого инструктора и т. д. — не очень интересно. Единственное, что хочется добавить, что если бы я не дозвонился бы в офис к шефу и не устроил бы оттуда факс с копией моего удостоверения парашютиста с категорией Д, денег бы нам могло и не хватить. Однако все обошлось.

Как ни странно, особого страха перед высотой в глазах девушки, заинтересованно глядящей в иллюминаторы, я не заметил. Даже когда я пристегнул ее к себе и, по команде пилота, открыл дверь, она была спокойна. Зато потом, стоило мне выйти в дверь, началось:

— Бли-и-и-н! — дикий вопль сопровождал первые секунд десять нашего падения. — Голодная она, что ли? — подумал я, но засомневался — Опять эти иносказания…

Вскоре, почувствовав, что падение стабилизировалось, она тут же освоилась и снова начала вертеть головой, то и дело взвизгивая от удовольствия.