Особое задание - Горъ Василий - Страница 20

— Расскажи мне что-нибудь о себе! — внезапно попросила девушка, всем телом повернувшись ко мне. — Ведь я о тебе почти ничего не знаю! А мне так интересно!

Я задумался:

— Да что там рассказывать? Я обыкновенный парень, который закончил, как и все, колледж, потом поступил в Йельский университет. Закончил его с отличием. Играл в американский футбол. Занимался карате. Потом пошел в армию. Уволился. Потом… Ну, работаю вот, по специальности… — мне, почему-то в первый раз в жизни стало стыдно за то, что я — наемный убийца.

Татьяна задумчиво смотрела мне в глаза, пытаясь прочитать в них ответы на все невысказанные вопросы.

— Рассказчик из тебя не ахти какой! А еще выпускник Йеля! И как называлась твоя специальность? Небось что-то вроде «Силовое решение конфликтов в большом и среднем бизнесе с использованием стрелкового и холодного оружия»?

Я горько усмехнулся и ляпнул:

— Что-то вроде! Я — юрист! Лучший в выпуске! Вернее, был юристом… Пока не обломали.

— В этом есть и свои плюсы, — рассудительно произнесла девушка. — Например, будь ты обыкновенным юристом, мы бы с тобой не встретились никогда!

— Не дай Бог! Об этом я не подумал!

— А ты еще и думать умеешь?

— И не только! Могу сломать руку! Могу ногу… — отшутился я и, оскалив воображаемую пасть и растопырив пальцы рук потянулся к ее шее…

— Убери свои грабли от моего нежного тельца! — взвилась она и приняла защитную, по ее мнению, стойку. — А то как врежу! У, злыдень! Дорвался до беззащитного женского тела!

Я улыбнулся и ущипнул ее пониже спины:

— Да, я такой! Вот сейчас догоню и отшлепаю!

Татьяна, сверкая пятками, рванула к воде, а я понесся следом, стараясь ее ненароком не догнать. Однако, судя по ее замедляющемуся темпу, догнать я был обязан… Догнал. Поднял на руки и забросил подальше от берега. Потом снова догнал. Она отфыркивалась, сопротивлялась, но я был страшен в бою, и через десять минут я закинул ее на плечо и походкой победителя понес к машине. Она стучала мне по спине кулачками, что-то кричала и дергала ногами. Но добыча есть добыча, и отказываться от нее я был не намерен. Злобно рыча, я завернул ее в полотенце, закинул в салон «Астона», расплатился за стоянку и доски и вырулил на трассу.

— С тебя ужин, о моя законная добыча! — грозно сдвинув брови, произнес я.

— Как, прямо с меня? — Татьяна удивленно посмотрела на меня, сдернула с себя полотенце и уставилась на свой живот. — А откуда именно? — поинтересовалась она, облизнув язычком свои и без того влажные губы.

Я засмущался и этим привел ее в дикий восторг:

— Слушаюсь, мой повелитель! Ужин будет подан, как вы и пожелали!

Ужин меня убил. Вернее, убило его оформление: зайдя на кухню на зов неугомонной девчонки, я замер на пороге. На столе, живописно украшенное всякими вкусностями, лежало еле прикрытое мини-бикини тело. На ее животе аккуратной горкой лежали домашние котлеты, окруженные кольцом из пюре. На бедрах красовались дольки помидоров, огурцов и чего-то там еще. На каждой коленке лежало по одному суши. Бока подпирали фрукты, каждая грудь была затейливо украшена взбитыми сливками с небольшими пирожными, вписанными в узор. Руки, как модерновые вазы, опираясь локтями на стол, держали вазочки с соусами, а ее губы украшала большая ярко-красная клубника. Вокруг ее тела было не меньшее изобилие, но я довольно равнодушно отнесся к остальному антуражу, так как ощутимо окосел…

Татьяна, видимо оставшись вполне довольной моей реакцией, сквозь клубнику промычала что-то вроде: «Прошу к столу»!

Я сначала подумал, что это уже слишком, но потом решил не усложнять и без того запутанные отношения и принялся за еду. Следуя лозунгу «Руки прочь!», выписанному взбитыми сливками по-русски на ее правом боку, я надкусил котлету и слизнул с живота немного пюре. Татьяна захихикала. Тогда я совсем разошелся, и под аккомпанемент ее сдавленного смеха разделался с основным блюдом. Плотоядно оглянувшись вокруг, я заметил салатик и прошелся по ее бедрам. Смех усилился; к нему добавились судорожные подергивания и сдавленные вопли «Щекотно!». Когда я добрался до пирожных, ее тело ходило ходуном от уже не сдерживаемого хохота, по лицу текли слезы, а вся кожа покрылась мурашками. Но я был неумолим: я уничтожил весь десерт до последней крошки, слизнул все сливки без остатка, а потом задумчиво посмотрел на несчастную клубничку, потерявшую весь свой товарный вид. Но «голод — не тетка, просто так не уболтаешь», как как-то выразился Вован, и я склонился над лицом Татьяны. Однако тут меня ждало жесточайшее разочарование: стоило мне поднести губы к клубничке, как та исчезла в прелестном ротике, а мои губы уткнулись в ее язычок. При этом руки девушки, освобожденные от тяжести вазочек, обхватили меня за шею, и я не смог даже тявкнуть! Впрочем, если быть честным перед самим собой, я и не пытался.

Насладившись ее губами, я поднял ее на руки и понес в ванну, где жестоко замочил ее в воде с солидной добавкой пены. Намылив мочалку, я добросовестно принялся смывать с нее остатки своего ужина. Протестуя против беспредела, Татьяна пыталась вырваться, потом убеждала меня в том, что ее трусики и лифчик в стирке не нуждаются, но я оказался непреклонен. Отмыв ее дочиста, я завернул ее в полотенце, дождался, пока она, ворча себе под нос, выпростает из-под него мокрое белье, потом отнес ее в постель, подоткнул ей одеяло и прошептал ей на ушко:

— Спасибо, перекусил я неплохо! Где бы, интересно, нормально поужинать?

Татьяна обмякла в моих руках и попыталась притянуть меня к себе, однако я осторожно освободился от ее объятий и прошептал, глядя в ее обиженные глаза:

— Мне хватило ужина! Честно-честно! Добавка будет лишней! Тем более, что клубнику ты коварно сожрала!

Девушка вздохнула, кивнула головой и ответила:

— И тебе спасибо! Спокойной тебе ночи, мой ковбой!

Я немного поласкал ее голову, прижавшуюся к моей ноге, дождался, пока она уснет, и спустился в зал, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Думать не хотелось. Спать — тоже. Поэтому пришлось бить морду моей груше по имени «Роджер». В чем я и преуспел.