Столичный доктор. Том VI (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 27

Открываю бар, наливаю себе рюмку шнапса — местная привычка, в России бы водки налил. Лекций сегодня нет — у меня выдался «библиотечный день», поэтому можно себе позволить. Душевная анестезия в действии. Что это за начальник, у которого в шкафчике не стоит антистрессовый набор? Впору писать статью в медицинский журнал на эту тему. Что такое стресс и как с ним бороться…

Решил дочитать газету. Немцы вполне откровенно пишут об успехах Японии. Страна Восходящего солнца строит броненосцы, один за другим. У них теперь английские инструкторы, немецкие пушки, французские инженеры. Молодая хищная держава, которой нужно место под солнцем. А мы лезем к ним под бок, за тысячи вёрст от своих баз. Господи, да неужели Петербург не видит, чем это кончится? Или там до сих пор думают, что с японцами можно разговаривать как с бухарским эмиром? Крушение тысячелетнего Китая вскружило многим головы. И Сергею Александровичу тоже. А ведь я с ним специально говорил на эту тему!

— Герр профессор! — заглянувшая в кабинет Лолита, увидела бутылку и рюмку. — Мне послать в ресторацию за обедом?

— Рано еще.

— Я скажу, что это для самого Баталова! Они телефонируют повару. Через час все будет готово.

Черт! Вот стоило «анестезироваться» шнапсом… Русское «с утра выпил — день свободен» — тут не поймут. Нация роботов-работяг, бухать можно в бирхаусе только вечером. И то не каждый день. Ну, все, сейчас пойдут слухи по универу… Я убрал бутылку, захлопнул крышку бара.

— Ничего не надо. Письма были?

— Сейчас схожу в секретариат, — Лолита вильнула обширной попкой, подол платья хлестнул по ногам.

Нет, надо менять. Пусть отправляется в свою канцелярию, да там и сидит. Мне секретарь нужен, чтобы работал, а не задницей крутил. Где, блин, второй Должиков? От того ни взгляда лишнего не было, только польза и покой. И про корреспонденцию спрашивать не надо, уже лежала бы рассортированная по важности.

Я сегодня читал не по приоритету, а по положению в стопочке. Первым шел Антонов. Бил копытом по поводу инсулина. Всё готово, можно запускать. Лучшей очистки чем сейчас, не добьешься. Ладно, даю добро. Пусть только сначала накопят товарный запас на складе хотя бы на три месяца работы и заключат договоры со скотобойнями. А то эти ребята ушлые, как поймут, что спрос постоянно возрастающий, так сразу и цены задерут. Вторым пунктом в письме шел отчет про пенициллин. Внезапно выяснилось, что фактор личности тут никуда не денешь. Что-то у державников перестало срастаться, пошли на поклон к Славе, мол, помоги нам, сирым да убогим. Антонов выделил им лабораторию и взял дело под контроль. Надо бы этот нездоровый скепсис поумерить парню, а то там прямо головокружение от успехов начинается.

Следующее послание — от Николая Васильевича. Всеобщая депрессия и топтание на месте. Кто-то в министерстве уволился, на их место пришли еще хуже, чем были. И вообще, весна в Полтавской губернии лучше питерской, да и зима намного лучше. А Склифосовский там имение прикупил, показывал мне фотографии. Ну да, садок вышневый коло хаты, все дела. Я его прекрасно понимаю, хочется уже не шашкой махать, а в кресле сидеть у самовара, да на открытой веранде, птички поют… И чтобы никаких курьеров, срочных депеш, внезапных бестолковых совещаний, и прочей гадости, не хуже вампира сосущей жизнь. Хочется, чтобы Семашко побыстрее на ноги встал, и не пропал без сторонней поддержки. Одного его сто процентов сожрут.

А вот это письмо Должиков положил бы наверх. Потому что его надо первым читать. А здесь? Засунуто в стопку, да еще и лицевой стороной вниз, я поначалу и не заметил, от кого. Товарищ Романов нам пишет, Сергей Александрович. Новости с верхов, и не только. Новорожденной дочери уже десять дней, чувствует себя хорошо, ест хорошо, спит вволю. Мама ее, Великая княгиня Елизавета Федотовна, после родов вновь обрела аппетит. Даже щеки слегка округлились. Крестины назначены на начало июля, по предварительным данным назовут Марией. Вот ведь нехорошие люди! Могли бы о такой новости срочной телеграммой сообщить. А не обычным письмом. Это мы в Вюрцбурге были еще, когда… Ну я, собственно, так и рассчитывал.

А дальше… Да ничего особенного. Оживление при дворе в ожидании родоразрешения царицы, консилиумы лейб-акушеров почти каждый день, все ждут наследника, даже Михаила цесаревичем из-за этого не объявляют. Ну что же, удачи вам всем. Скоро будет повод поздравить венценосца с очередным проявлением стабильности. Еще две девки в будущем, не надо печалиться, вся жизнь впереди. Надейся и жди.

Пришел Микулич. Таинственный и загадочный. Странно даже, обычно он проще намного. Наверное, какой-то сюрприз готовит.

— Твой приезд оказался огромной удачей. Когда бы я смог собрать у себя в клинике лучших хирургов мира?

— Ты получил возможность воскресить Пирогова? Мы едем в Винницу?

— Пока нет. Пусть Николай Иванович спит спокойно, он заслужил. К нам приезжает Холстед! Слышал про него?

Вопрос риторический. Если Йоханн — король, то американец — герцог, не меньше. Один из основателей госпиталя Джона Хопкинса, блин. Больница точно входит в десятку лучших в мире. Ходят слухи, что человек он малоприятный, резкий. Да еще наркоман а-ля Шерлок Холмс. Вот и проверим.

— Надолго он?

— К сожалению, нет. На неделю всего, потом уедет.

— Совместная операция?

— Надеюсь, не одна.

И ладно. Я тоже не просто так, от свежевыпущенного из университета лекаря немного отличаюсь. Поработаем. Лишь бы специфические вкусы гостя в отношении бодрящих естество веществ не мешали никому. Я — человек простой, намеков не использую, скажу прямо.

Гораздо больше меня вот именно сегодня беспокоит прогулка с женой. Обещал ведь, надо не забыть и вовремя со службы домой уйти. Дам поручение секретарше, пока не уволил.

Хоть Бреслау считается немецким городом, но каких-то приятельниц Агнесс пока не завела. Видать, сказывается манера общения, к которой она привыкла в Вюрцбурге. Она и там особо ни с кем не сходилась. Так что здесь она пока гоняет прислугу в попытках привести наше жилье в состояние, которое ее хоть немного будет удовлетворять. Местным, кстати, ее манера ведения хозяйства очень нравится, и нанятые слуги фрау Агнесс в рот заглядывают: а вдруг еще что-нибудь суровое выдаст. Мазохисты, одно слово.

Но сегодня мы идем на ярмарку. Традиционное сборище населения с развлечениями и прочими возможностями потратить свои денежки на всякую фигню. Оперные представления здесь тоже встречаются, но до начала сезона остается пара месяцев, так что насладиться вагнеровским «Тангейзером» или «Гугенотами» некоего Мейербера, кем бы он ни был, получится нескоро. Это я старые афиши видел на стене Городского театра. Как истинный ценитель вокального искусства, умудрившийся уснуть абсолютно на всех ранее посещенных представлениях, я в предвкушении. А пока вместе с текстильщиками, составляющими большинство в местном бомонде, отправляюсь за более простыми развлечениями.

Двинулись кратким составом: впереди мы с Агнесс, на некотором удалении — Жиган. После происшествия у лавры я и сам пересмотрел свое несколько наплевательское отношение к охране. Да, с простым хулиганьем я справлюсь самостоятельно даже при численном преимуществе обычной гопоты, но лучше пусть этим занимаются специально обученные люди.

— Радость моя, ты сильно переживаешь, что мы были вынуждены оставить наш дворец в Петербурге?

Я внимательно посмотрел на супругу. Она с утра хмурилась, но сейчас в ответ на мой вопрос просто рассмеялась колокольчиками:

— Ты забыл, что я пять лет выносила утки за больными! Дорогой, я из простой семьи. Да и ты, насколько помню, тоже обходился одним слугой и вовсе не голубых кровей, хоть и князь.

Тут я облегченно вздохнул, спросил:

— А ты знаешь, откуда появилась эта история с голубой кровью?

— Порази меня!

Агнесс прижалась ко мне больше, чем допускали правила приличия.