Воля Небес (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 8

— Ищи тех, кто не имеет никакой связи с демонами. Мы уже видели, к чему это может привести, — добавляю я, когда Кантор ненадолго замолкает.

— Естественно, это даже не обсуждается. Мы не должны иметь ничего общего с этими трупоедами, — сердито сводит брови глава контрразведки. — Когда мы соберём достаточно людей вместе, то сможем выступить против Императора.

— Это легче сказать, чем сделать, — стараюсь дышать осторожно, пульсации в груди при глубоком дыхании вызывают странные ощущения. — С чего ты взял, что я вообще способен одолеть Альдавиана? В прошлый раз он отделал меня, как ребёнка. Я ведь даже не знаю, насколько далёк этап его культивации от моего собственного. Ты вот, например, знаешь, каким по счёту является этап Ониксовой Черепахи?

— Увы. О таком никогда не слышал. Если бы ты не сказал, я бы даже не смог назвать тебе этап Императора. Это тщательно охраняемая тайна. Что кается твоего вопроса, всё просто. Из всех возможных кандидатов на эту роль сейчас больше всего подходишь ты, — признаётся Кантор. — Ты смог одолеть одного из легендарных мастеров современности, выступивших на стороне предателей, — Саярна Юдзая. А ведь он достиг этапа Рубинового Феникса. Таких адептов в Империи можно пересчитать по пальцам одной руки. Из всех, кто сейчас на нашей стороне или в перспективе может присоединиться, ты самый сильный.

— При всём моём желании разорвать этот порочный круг, я пока недостаточно силён. Да, Саярна я действительно прикончил и сам достиг этапа Феникса, — честно признаюсь я, — но Император единственный из ныне живущих и известных практиков, сумевший достигнуть этапа Ониксовой Черепахи. И для начала мне нужно понять, насколько большой разрыв в силе лежит между нами.

— На какой ступени Феникса ты сейчас находишься? — собеседник взирает на меня с надеждой. — От этого зависит многое.

Я пожимаю плечами:

— Пока сам не могу понять. Битва с Мен Талосом, позволила мне прорваться сразу через несколько ступеней и достигнуть нового этапа, но я затрудняюсь дать точный ответ, — касаюсь рукой груди. — Всё ещё привыкаю к этому чувству, да и ядро пока ещё не так стабильно, чтобы делать выводы.

Кантор поднимается и бросает:

— Это легко решить.

— Погоди, принеси заодно ароматическую палочку. Хочу понять, сколько мне осталось.

Кивнув, майор исчезает за дверью, я ещё раз погружаюсь в собственные ощущения. Меридианы полнятся Ки. Каждый вдох прогоняет по ним огромные объёмы энергии, а ядро, словно печь сталевара, пылает, наполненное тягучей и пугающей мощью. Однако вместе с чувством восторга ощущаются и последствия моего роста. Жизненная нить истончается ещё сильнее, словно моя связь с этим миром постепенно тает.

Я вырываю несколько волосков со своей головы, и в маленьком пучке вижу множество седых. Да… Сила никогда не даётся бесплатно. Мне бы зеркало, но, жаль, в этой комнате его нет.

Кантор возвращается довольно быстро. В его сухих пальцах зажата металлическая табличка с десятью бусинами. Похожая на ту, что когда-то передавали мне стражи у входа столичные врата.

— Думаю, ты знаешь, что тебе делать.

Я направляю свою Ки в неё. Ядро распаляется ещё сильнее, пропитывая и насыщая артефакт. Начинаю ощущать её структуру. На металле вспыхивает иероглиф, обозначающий феникса, а бусины разгораются одна за другой, пока не замирают ровно посередине.

— Пятая ступень получается, — выдыхаю я, глядя на табличку.

Глаза Кантора округляются, он удивлён, но старается не подавать виду.

— Пятая ступень Рубинового Феникса⁈ — переспрашивает он, словно желая подтверждения.

— Сам же видишь, — я сам немало удивлён, но тоже стараюсь не показывать этого. — Эта штуковина ведь не может врать?

— Нет, конечно. Рен, это необычайно мощный результат.

Ага, особенно учитывая, что я разом прыгнул на десять ступеней, поглотив часть духовной энергии Архидемона. Спасибо Сакуре…

— Как видишь, у нас с Императором пропасть минимум в пять ступеней, а то и больше. Даже если я сумею быстро прорваться на следующий… — стараюсь мыслить позитивно, но это очень сложно. — Мне потребуется немало времени, а его всё меньше и меньше. Да и Император тоже не будет стоять на месте.

Пока говорю, разжигаю ароматическую палочку, в которой ощущаются какие-то чудны́е животные эманации. Та палочка вспыхивает, тлея, и вскоре обваливается чуть больше, чем на две трети. Вот и это официальное подтверждение. Насколько же сильно сократился отмеренный мне срок… По всей видимости, осталось совсем немного, но я обязан успеть! Так или иначе.

Кантор забирает у меня табличку и задумчиво крутит её в руках.

— Я что-нибудь придумаю. Существуют разные способы быстро прорваться дальше, правда, все связанные с риском. История знает несколько особых случаев, когда практики достигали новых уровней быстрее обычного. Да что говорить — ты и сам тому подтверждение. Хоть и один из небесных детей, а взлетел подобно звезде на небосклоне, — он подходит к заколоченному окну и заглядывает в щель между досками. — Отдохни пока, возьми небольшую паузу. Мне надо подумать, что нам делать дальше и как подготовиться к решающей битве за Империю. Крови и так пролилось достаточно. Мы не имеем права погрузить державу в хаос. Действовать придётся предельно точно.

— Отдых — это хорошо, но я хочу увидеть друзей, — пытаюсь встать с кровати и опускаю ноги на пол.

Тело отзывается болью, но я гашу все неприятные ощущения и пробую подняться.

— Как скажешь, однако будь осторожен. После победы сторонников Императора Тени опять рыщут по городу, ты снова в розыске, но официально об этом ещё не объявили. Пока только личные убийцы Альдавиана охотятся за твоей головой, — Майор направляется к выходу. — Встретимся здесь через несколько дней. Это место безопасное, но будь бдителен и не приведи за собой хвост.

Он покидает меня, оставляя наедине с собой и своими мыслями, от которых немного гудит голова. Мне осталось недолго, но, удивительное дело, меня это нисколько не пугает. Жизнь — суровая штука, и я собираюсь прожить её достойно, сколько бы мне ни было отпущено. Пусть всё отведённое мне время будет потрачено на благие цели. Как учили меня родители, как хотели когда-то мы с Лин, а теперь хочу я сам.

Тем лучше, что больше я не один. У меня есть друзья, любимая и много прекрасных и достойных людей, которые помогали мне и, надеюсь, помогут впредь. Им ведь ещё предстоит объяснить, что, победив демонов на стороне Императора, нам надо уничтожить и самого Альдавиана вслед за ними, чтобы до конца очистить нашу родину от скверны. И эта скверна — не только демонического характера. Здесь, среди людей, намного больше тех, кто всё ещё поддерживает государя и будет готов пойти за ним до конца.

Немного восстановившись, я создаю себе новый облик и карабкаюсь на городские крыши. Найдя неподалёку от дома Кантора место повыше, чтобы лучше видеть город, устраиваюсь поудобнее, скрестив ноги и разложив перед собой художественные принадлежности, вытащенные из пространственного кольца Феррона. Мой взгляд скользит по линии горизонта, окрашенной в мягкие предрассветные тона. В этот тихий утренний час город кажется застывшим в безмолвном ожидании, словно задержав дыхание перед началом нового дня.

Я подношу кисть к холсту и начинаю творить, позволяя образам течь сквозь меня. Первые мазки ложатся легко и свободно, будто само вдохновение водит моей рукой. Постепенно на белоснежной поверхности проступают очертания знакомых улиц и зданий, объятых предрассветной дымкой.

Некоторые районы лежат в руинах, изувеченные чудовищным сражением. Там и тут виднеются обломки стен и провалившиеся крыши, напоминающие о недавних ужасах. В редких местах языки пламени всё ещё лижут остовы домов, посылая в небо клубы чёрного дыма. Я старательно переношу на холст эти мрачные детали, не смягчая и не приукрашивая реальность.

Однако даже сейчас, искалеченная и израненная, столица поразительно прекрасна. В прорехах между руинами проглядывает былое величие города: изящные линии уцелевших арок, мощёные булыжником мостовые, горделивые шпили дворцов. Кое-где на стенах уже пробивается зелень — первые робкие ростки, упрямо тянущиеся к жизни среди пепла.