Воля Небес (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 51

Летописи упоминают самые разные способы добиться расположения кланов — от победы над их лучшими бойцами до разрешения насущных проблем и демонстрации могущественных артефактов, составляющих часть силы воина. Венцом этого пути становилась клятва верности, которую глава клана приносил претенденту — ритуал, овеянный символизмом и не всегда подробно описанный. Лишь собрав воедино все семь клятв, соискатель короны мог заявить о своих правах перед лицом богов и людей.

— Думаешь, это реально? — спрашивает Наоки, склонившись над разложенными на столе записями — плодами наших долгих трудов.

Ключевые моменты тщательно выписаны на отдельные листы. Я задумчиво изучаю перечень кланов. Многие названия вижу впервые, но одно из них я знаю даже слишком хорошо.

— Сомневаюсь, что стоит искать контакты с этими кланами — большинство названий я вижу впервые, не говоря уж о том, чтобы встретить хоть какие-то упоминания в книгах, — обвожу список рукой. — Видимо, всё это происходило очень давно.

— Верно, а некоторые из них сейчас в опале у Альдавиана, — кивает Наоки, вчитываясь в пергамент. — Кто-то скрывается, кто-то томится в темнице.

— Какие-то кланы, скорее всего, уже прекратили своё существование, — пытаюсь восстановить в памяти относительно свежий справочник имперских кланов, который мне доводилось изучать во время учёбы в Академии. — Другие же могли расколоться надвое, как это случилось с вашей сектой.

— Чтобы воспользоваться древним законом, нам надо убедиться в его актуальности и заранее наладить связи с нынешними лидерами кланов, — подытоживает Наоки. — А это будет ой как непросто.

— Что ж, звучит, как план!

Глава 27

Некоторые из найденных нами кланов оказались мне знакомы, о других же я слышал впервые. Чтобы восполнить пробелы в знаниях, мы с Наоки решаем обратиться за помощью к Кантору. Для этого приходится выйти в столицу и связаться с майором лично.

Появляться в городе в собственном облике слишком опасно. Я придаю нам с Наоки новую внешность — теперь мы выглядим как обычные торговцы из провинции, приехавшие искать удачу в сердце Империи. Наша одежда добротна, но не вычурна, с лёгким налётом дворянского лоска — не стоит, чтобы нас принимали за простолюдинов. Ханьфу из дорогого шёлка, украшенные аккуратной вышивкой, довершают образ. Со стороны мы смотримся как супружеская чета, но разве семейная пара не может промышлять торговлей?

Город ещё не оправился до конца от демонического вторжения, раны его затягиваются медленно. Мы выходим недалеко от центральных улиц, в районах, пострадавших от недавних битв. Кое-где руины ещё не расчищены, и эти пустыри посреди плотной застройки смотрятся непривычно и угрюмо. Впрочем, большинство горожан будто не замечает ни случившейся беды, ни творящегося сейчас безобразия. По столице расхаживает множество стражников, но простых обывателей они не трогают, разве что самых подозрительных — к каковым мы с Наоки сейчас не относимся. Облачённые в одежды дворян средней руки, мы сливаемся с толпой, становясь практически невидимыми для блюстителей порядка.

Однако настроение портят листовки с моим портретом, развешанные повсюду. В этот раз художник постарался на славу — узнать меня не составит труда. К тому же изображение сопровождается увесистым перечнем моих «заслуг» перед Империей — точнее, перед её врагами. Мимо как раз проходит патруль.

— Как думаешь, Рей? — обращается ко мне Наоки, пользуясь вымышленным именем.

— Да, Нао? — откликаюсь я с дежурной улыбкой, предназначенной для хмурых стражников.

Их командир даже отвечает натянутым подобием любезности.

— Где бы нам отыскать лавку с диковинками? — мечница затевает разговор, чтобы не вызывать подозрений.

Стражи окидывают нас взглядами, и один из них устремляется прямо на нас. Мы изображаем лёгкий испуг, но служивый пробегает мимо.

— А ну стой! — кричит он, набирая ход.

Мы оборачиваемся вслед за прохожими, расступающимися перед рьяным блюстителем порядка, который нашёл себе добычу в лице мальчишки, стащившего пару яблок с прилавка. Одежда у него не похожа на обноски обычного голодранца. Скорее всего, его семья пострадала во время вторжения демонов.

В противовес ему стражник одет не по чину богато. Лёгкий доспех городской стражи соседствует с блестящими перстнями на пальцах и золотой цепочкой на шее. Видимо, нерадивого отпрыска знатного рода в наказание определили на службу. Те, представители аристократов, кто тянет лямку постоянно, обычно не щеголяют подобной мишурой.

— Да брось ты, Лэрс! — кричит вдогонку старший по званию.

— Никак нет, командир! Малец нарушил закон, он должен быть наказан! — последние слова звучат почти комично, учитывая, что речь о ребёнке.

Юркий воришка не тратит время даром и улепётывает со всех ног.

— Пойдём, — бросаю я спутнице, устремляясь вслед за ним.

Остальной отряд стражи ступает дальше по улицу, скрываясь за поворотом. Явно уверены в способности своего соратника догнать и разобраться с мелким воришкой.

* * *

Сельм со всех ног улепётывает от погони, ныряя в узкую подворотню. Мать не раз запрещала ему соваться в этакие места, но выбора нет. Он всего лишь взял пару яблок, чтобы накормить голодную сестрёнку. Увы, его заметил стражник, а уж тот с него точно шкуру спустит. Нынче стража и с дворянами не особо церемонится, что уж говорить о простом люде.

— Ну всё, попался, гадёныш! — раздаётся позади торжествующий возглас.

Сельм, непривычный к лабиринтам трущоб, и не заметил, как забежал в тупик.

— Тебя ждёт не только порка! — стражник выступает из тени, обнажая меч. — Из таких отбросов и вырастают предатели! Все они начинают с малого, а заканчивают либо на эшафоте, либо в темнице. Я…

Договорить ему не дают. Нечто стремительное выныривает из мрака, опутывает служивого и с силой впечатывает в стену, так что земля содрогается, а затем втягивает его в кокон из побегов и ветвей. Следом показывается громадная, точно гора, фигура.

Угрюмый рослый мужчина с проседью в волосах приближается к застывшему от страха мальчишке и треплет его по голове, присаживаясь рядом. Затем он мягко разжимает судорожно стиснутую ладонь паренька.

— Держи и больше не кради, — улыбается незнакомец, и у юнца перехватывает дыхание.

Не кто иной, как Рен собственной персоной — тот самый преступник с листовок!

— Беги вон туда, — мужчина указывает направление. — Там выйдешь на широкую улицу. И впредь будь осторожней!

— Так вы же… тот самый разбойник, которого стража ищет? — заикаясь, выдавливает из себя Сельм. — Разве вы не злодей?

— Правда — штука сложная, малыш. Не всегда она такова, какой нам её преподносят. А теперь живо ноги в руки, пока эти олухи не хватились своего дружка! — Рен кивает в сторону кокона.

— Спасибо вам! — выпаливает неудавшийся воришка и со всех ног бросается прочь от греха подальше.

В ладони он крепко сжимает шёлковый кошель, щедро набитый монетами. Судя по форме и весу — целая горсть серебряных луников.

* * *

Небольшое доброе дело позволяет проверить, насколько изменилось моё умение контролировать стихии. В отличие от Сердца Долины, здесь гораздо труднее поддерживать внутренний баланс. До встречи с Императором придётся довести это искусство до возможного совершенства.

— Зачем ты раскрыл себя перед тем мальчишкой? — в голосе Наоки звучит неподдельное любопытство, слегка приправленное ноткой тревоги. — Разве это не опасно, учитывая, что твой портрет красуется на каждом углу?

Я задумчиво смотрю вдаль, подбирая слова, чтобы объяснить то, что сам до конца не осознавал, пока не оказался лицом к лицу с испуганным ребёнком в глухом переулке.

— Понимаешь, — медленно начинаю я, — когда я увидел этого мальца, в его глазах плескался неподдельный страх. Страх перед жестокостью мира, в котором даже крохотный проступок карается с невероятной суровостью. За пару яблок его собирались избить, может даже, покалечить. В такие моменты понимаешь, до чего докатилась Империя, если дети вынуждены воровать еду.