Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
оксана2018-11-27
Вообще, я больше люблю новинки литератур
К книге
Professor2018-11-27
Очень понравилась книга. Рекомендую!
К книге
Vera.Li2016-02-21
Миленько и простенько, без всяких интриг
К книге
ст.ст.2018-05-15
 И что это было?
К книге
Наталья222018-11-27
Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни
К книге

И снова магия (Возвращение магии) - Клейпас Лиза - Страница 55


55
Изменить размер шрифта:

– Не надо, – прошептала Алина, с трудом сдерживая слезы.

– Я прошу тебя, со всей присущей мне скромностью, выйти за меня замуж и уехать в Америку. Когда-нибудь твой брат найдет жену и больше не будет нуждаться в тебе, другая женщина станет хозяйкой дома. И тогда ты почувствуешь себя лишней в Стоуни-Кросс-Парке. Будучи же моей женой, ты станешь королевой Нью-Йорка. У меня есть состояние, Алина, которое, возможно, утроится в течение нескольких лет. Если ты поедешь со мной, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. – Его голос был так тих, так осторожен, как голос человека, делающего самую большую ставку в жизни. – Конечно, с твоей стороны это будет жертва – оставить родных и друзей и ту землю, где ты родилась и выросла. Но ты сможешь приезжать сюда, дорога занимает всего двенадцать дней. А в Америке мы начнем новую жизнь. Скажи, Алина, чего ты хочешь, и я сделаю все, что бы ты ни пожелала.

Отчаяние Алины возрастало с каждым его словом. Она едва могла вздохнуть, тяжелый груз давил на грудь.

– Маккена... Ты должен верить мне, если я говорю, что мы не будем счастливы. Я люблю тебя, Маккена, но я... – Она замолчала и глубоко вздохнула, прежде чем продолжить: – Но я не настолько люблю тебя... Я не могу выйти за тебя замуж.

– Ты не должна любить меня. Я приму все, что ты сможешь дать. И буду благодарен за все, что бы ты...

– Нет, Маккена.

Он взял ее холодную руку в свои ладони. Жар от его кожи был поразительный.

– Алина, – с трудом произнес он. – Я люблю тебя так сильно, что моей любви хватит на нас обоих, и, возможно, во мне есть что-то, что ты полюбишь. Если постараешься...

Она должна была сказать ему правду. И это приводило ее в ужас. От сознания безысходности ее сердце билось так сильно, что чуть не выпрыгивало из груди, холодные мурашки бежали по телу. Она говорила себе, что должна показать ему проклятые шрамы и покончить с этим, но тут же ужас охватывал ее... Нет. Нет!

Она чувствовала себя существом, загнанным в угол. Пыталась выбраться из прошлого, а оно петлей стягивалось вокруг нее с каждой секундой.

– Это невозможно. – Ее руки теребили шелковый поясок платья.

– Почему? – резко спросил он. Но за этой резкостью стояла такая ранимость, что ей захотелось зарыдать. Она понимала, что нужно Маккене – друг, которому он будет рад не только в постели. Ему нужна женщина, которая гордилась бы им. Женщина, которая принимала бы его таким, каков он есть, и никогда не желала, чтобы он стал другим, каким не мог стать. Только Алина соответствовала этому облику. И она отказывала ему...

– Ты из другой среды, – сказала она. – Мы оба знаем это.

Это был единственный довод, который она могла привести, чтобы убедить его. Если бы он был американцем... но Маккена родился в Англии и никогда не сможет избавиться от ощущения своей ущербности, потому как восемнадцать лет принадлежал к нищему классу. От ее слов веяло ультиматумом. Она отвернулась, не желая видеть его реакцию. Ей казалось, что душа умерла в этот момент, а сердце вот-вот остановится.

– Господи, Алина, – послышался его напряженный шепот.

Она все еще не могла смотреть на него. Они долго сидели так, борясь с нахлынувшими эмоциями и ощущая злость от невозможности изменить ситуацию.

– Я не могу принадлежать тебе, – хрипло произнесла она. – Мое место здесь, с лордом Сандриджем...

– Ты не заставишь меня поверить, что выбрала не меня, а его, после того, что случилось между нами. Проклятие! Ты же позволяла мне прикасаться к тебе, обнимать тебя так, как никогда не позволяла ему.

– Я получила то, что хотела, – с трудом выговорила она. – После того как ты уедешь, Маккена, ты сам поймешь, что все к лучшему.

Маккена так сильно схватил ее руку, что чуть не сломал. Притянув к себе, он приложил ее к своей щеке.

– Алина, – прошептал он, забыв о всякой гордости, – мне страшно подумать, что будет со мной, если ты откажешь мне.

Горло перехватило от боли, и она наконец дала волю слезам, они покатились по щекам... Она отняла руку, хотя все, что она хотела сделать, – это прижаться щекой к его груди.

– У тебя все будет хорошо, – тихо проговорила она, вытирая рукавом мокрое лицо. – Все будет хорошо, Маккена. Просто возвращайся в Нью-Йорк, я не хочу тебя больше видеть. – Она повернулась и, не оборачиваясь, пошла прочь.

Миссис Фэрклот подошла к застекленному шкафчику в своей комнате и поставила на полку несколько старинных хрустальных бокалов. В этом шкафчике под ключом она держала кое-какие ценные вещи. Дверь была приоткрыта, поэтому она слышала, как кто-то тихо подошел к двери с другой стороны. Отойдя от шкафа, она оглянулась и увидела высокую фигуру Маккены. Его лицо было мрачным. Сердце экономки сжалось, когда она поняла, что он пришел, чтобы в последний раз поговорить с ней наедине.

Вспомнив о предложении взять ее с собой в Нью-Йорк, миссис Фэрклот испытала острое, необъяснимое желание принять его. Глупая старая курица, ругала она себя, понимая, что для женщины ее лет поздно так круто менять жизнь. В то же время перспектива жить в другой стране горячила кровь, наполняя душу чувством захватывающей авантюры. Это может быть так чудесно, подумала она, испытать что-то новое на закате лет.

Но она никогда не могла бы оставить леди Алину, которую любила так сильно и так давно. Она знала ее с детства, делила с ней все радости и печали. И хотя миссис Фэрклот любила и Ливию, и Марка, но не могла не признаться себе, что Алина всегда была ее любимицей. В те дни, когда Алина была на пороге смерти, миссис Фэрклот ощущала отчаяние, свойственное матери, теряющей свое дитя... и годы после этого наблюдала, как Алина старается сохранить в тайне свои секреты и разбитые мечты, что сблизило их еще больше. Пока она нужна Алине, не может быть и речи, чтобы оставить ее.

– Маккена, – сказала миссис Фэрклот, приветствуя своего любимца.

Он шагнул в пространство, освещенное светом лампы, и выражение его лица опечалило старую экономку, напомнив первую встречу, когда она увидела его – бедного мальчишку с холодным взглядом бирюзовых глаз. Так и сейчас, посмотрев на него, она не могла не почувствовать безысходность и отчаяние, окружавшее его невидимой аурой. Невидимой, но такой сильной, что никаких слов не надо было, чтобы все понять... Он просто стоял посреди комнаты и смотрел на нее, не зная, что ему нужно. Он пришел сюда, потому что больше некуда было идти.

Миссис Фэрклот понимала, что причиной его растерянности и безысходности могло быть лишь одно. Она быстро закрыла дверь. Слуги в Стоуни-Кросс-Парке знали, что нельзя беспокоить экономку, когда ее дверь закрыта, если только не случалось что-то экстраординарное. Повернувшись, она раскрыла материнские объятия. Маккена подошел, уткнулся головой в ее мягкое плечо и... зарыдал.

Алина плохо помнила, как провела остаток дня. Она механически продолжала играть роль хозяйки, разговаривала и улыбалась, не понимая, что говорят ей и что отвечает она. Ливия старалась прикрыть сестру, с присущим ей шармом отвлекая всеобщее внимание на собственную персону. Когда на прощальном ужине Маккена не появился, Гидеон Шоу тут же объяснил причину его отсутствия:

– В связи с завтрашним отъездом Маккена по уши занят делами, боюсь, я дал ему слишком длинный список заданий.

Опережая возможные расспросы, Шоу огорошил всех сообщением, что он сам остается в Лондоне, где собирается открыть новое отделение компании.

Несмотря на отрешенность Алины, эта новость не прошла мимо ее ушей. Она метнула быстрый взгляд в сторону Ливии, которая в данный момент была сосредоточена на важном занятии – разделить на ровные порции картофельную запеканку. Ливия притворилась, что новость вовсе не интересует ее, тем не менее ее щеки покрылись румянцем. Шоу остается из-за Ливии, подумала Алина. Интересно, к какому решению они пришли? Посмотрев на Марка, сидевшего во главе стола, Алина поняла, что он думает о том же.