Японская война 1904. Книга вторая (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 43

В будущем я как-то не задумывался, а была ли причина у Куропаткина отзывать Южный отряд Зарубаева, успешно удержавший свою позицию. А вот теперь я их видел даже две. Во-первых, общая стратегия затягивающего войну господина главнокомандующего. А во-вторых, нужно было оставить войска рядом с Ляояном на время отхода Восточного отряда, чья роль казалась гораздо важнее сдерживания Оку.

В теории, если бы тот на самом деле разбил Куроки, это бы даже имело смысл, но… Есть ли шансы у Бильдерлинга?

Пехота выступила раньше, 64 батальона покинули Ляоян еще в районе 5 утра. Артиллерия, все 222 орудия, в том числе горные пушки и пулеметы, уехали вместе с ними. А вот кавалерия, которая пойдет параллельно основным силам, немного задержалась. Я стоял и смотрел, как мимо, расходясь все шире и шире, гарцуют конные сотни. Читинский казачий полк, Верхнеудинский, Уссурийский — последних было чуть больше остальных. Итого 12 сотен, усиленные легкими пушками пограничной стражи.

Рядом со мной, оценивая коллег по флангу, сидели и другие наши офицеры.

— 3-й Восточно-Сибирский корпус вышел вовремя, хотя там и много новичков, — заметил Врангель. — А вот десятый отстает.

И действительно, 12 сотен Оренбургских и Терско-Кубанских казачьих полков показались только через полчаса.

— Думаете, у них командиры слабые? — задумался Мелехов.

— Или японцев недооценивают? — предположил Шереметев.

— А мне кажется, это приказы такие, — заметил я. — Вот смотрите, что нам самим сказали? Прикрывать фланг, не вырываться вперед, по возможности поддержать в атаке или отступлении. И как это можно трактовать? Да как угодно. Думаю, и у остальных командиров ситуация не сильно лучше.

— То ли дело ваши приказы, — хмыкнул Мелехов. — Сделать то-то по списку к такому-то времени. Заленишься, оправдаться будет сложно.

— Кстати, давно хотел спросить, Вячеслав Григорьевич, — нахмурился Шереметев. — А почему за ошибки отдельных солдат отвечают целые взводы? За взводы — роты, за роты — батальоны, а за батальоны — полки? Разве не будет правильнее, чтобы страдали только те, кто не справился?

— А это мне тут недавно напомнили про Достоевского. Что мы несем ответственность не только за себя, но и за всех остальных.

— Это довольно спорная идея, — возмутился Шереметев.

— Но мне понравилось, — остановил я его. — Даже по-новому взглянул на «Братьев Карамазовых». Оказывается, если читать их не как семейную драму, а как историю про выбор, добро и ответственность, то книга раскрывается совершенно по-другому… — я выждал пару мгновений. — А еще, если вы не забыли, куда идут все провинившиеся? На полосу препятствий, и, судя по отчетам, результаты корпуса всего за пару недель выросли втрое. Так что… Если людям нужно выпустить пар, и я не могу это остановить, то пусть неизбежность хотя бы приносит пользу.

— А я бы палками их лучше. Хотя бы тех, кто на чем-то серьезном попался, — мечтательно заметил Хорунженков.

— Не будет войны, рассмотрим и палки. Но именно для серьезных нарушений. А пока есть необходимость набирать штрафные штурмовые роты, пусть искупают вину кровью. Кстати, что там у нас по ним?

— После появления девушек выросло количество драк. Еще неделя, и полный штрафной взвод наберем, — поморщился Хорунженков. — Кстати, Панчик уже там. А сегодня утром еще и Мишек отличился, и я даже не знаю, кому теперь его снайперов доверять. Может, простим на первый раз?

— Нельзя, — я покачал головой. — Правила должны быть одни для всех, так что поставим его заместителя и… Тут тоже важный момент, который нужно будет проверить. Если все останется на уровне, значит, Мишек молодец, а вот если нет…

— Либо не наладил процессы в отряде, раз его не смогли заменить, либо заместитель разбирается в этом лучше него, — понимающе кивнул Хорунженков.

— И тогда будем менять их местами, как бы неловко это ни было, — подвел я черту.

Не хотелось заканчивать разговор на такой грустной ноте, но других тем у нас что-то не нашлось. А потом казаки проехали, и пришел наш черед переходить к маневрам.

— Поручик Чернов, удачи! — я сжал плечо молодому связисту, который вместе с одним из передатчиков отбывал вместе с основными силами Зарубаева.

С нашей стороны работать будет уже его начальник, капитан Городов, но, положа руку на сердце, если так пойдет и дальше, то двигать наверх в начальники я буду именно Чернова. Как это только что всплыло в разговоре про снайперов: пусть это будет неловко, но у нас армия, а не кружок по интересам, где нельзя никого обидеть.

— Спасибо, господин полковник, — поручик перекрестился, махнул стоящим рядом носильщикам и казакам сопровождения. Мол, пора. Я тоже к ним повернулся и сразу нашел взглядом того, кто уже не раз выручал меня в самых сложных ситуациях.

— Присмотри за ним, Семен. Если что-то у генералов пойдет не так, именно от вас будет зависеть, сможем ли мы что-то сделать или нет.

— Так точно! — бодро рявкнул Буденный и сорвался с места.

Я обвел взглядом остальных, чья теперь очередь докладывать и прощаться.

— Подполковник Мелехов, давайте теперь вы…

Глава 20

Обидно, грустно, но… не стоит ждать быстрых побед из воздуха.

Уже несколько недель подполковник Мелехов курирует разработку рельсоукладчика, и пока у нас все не получалось сдвинуться с места. Казалось бы, что тут сложного? Сгрузили рельсы в стопочку, поставили кран — и гони их вперед. Мы тоже так думали, а потом попробовали закрепить подъемный механизм на каркас вагона, и тот просто его не выдержал. Следующая ступень — мы попробовали укрепить каркас, и опять это ничего принципиально не изменило. Сами-то рельсы мы поднимали, а вот удержать вес стрелы, чтобы вынести их вперед, уже не получалось.

Пришлось начинать все заново. Прямоугольный каркас вагона заменили на трапециевидный, что сразу позволило конструкции частично опираться на саму себя. Потом почти две недели боролись с интендантами, чтобы найти и выкупить подходящие по длине стальные балки, ставшие основой выносного крана. Сейчас вот Мелехов рассказывал, как они доработали механику, передающие узлы. Чтобы секцию железной дороги можно было поднять, вынести вперед и опустить. При этом не в случайном месте, а точно в стык с предыдущим краем рельса.

— Крылья тоже сделали, — рассказывал Мелехов. — Правда, болты не всегда попадают точно в паз, но это скорее не наша вина, а завода, где не совсем ровно разметили крепления.

Крылья — это моя идея, чтобы еще больше ускорить процесс. Секции полевой железной дороги ведь скручивают болтами, и сколько времени уходит каждый раз, чтобы рабочий их сгреб, спрыгнул, вбил их на место. Именно вбил, потому что по размеру не всегда все точно вставало. А так, зная, где будет стык, в крыло заранее вставляешь болты, потом отпускаешь его, можно толкнуть посильнее для пущего эффекта, хотя эта штука и под собственным весом летит точно в цель. Как итог, если разметка не сбилась, болты сами попадают в паз, остается только гайку накинуть. Ну, а если сбилось чего — все равно работы меньше.

— Только, — неожиданно прервал мои мысли Мелехов, — мы в итоге другую схему приспособили.

— Какую?

— Доброволец Потапов из иркутских предложил, — довольно замахал руками Мелехов. — Берем две трубы овального сечения — одну побольше, другую поменьше. В одну загружаем болты, в другую гайки, на конце — стопор в виде петли. Укладчик положил рельсы, трубы опускаешь с двух сторон от них, и у тебя сразу и болт, и гайка на месте. Остается с одной стороны только молотком ударить, с другой — подкрутить. И все готово. А если что по размеру не попадет, трубу всегда можно рукой немного подвинуть, в общем, очень удобно.

— Принимается, — решил я.

А в голове невольно мелькнула мысль: получится ли придумать еще и что-то вроде гайковерта? Может, запитать от генератора на поезде или сразу на воздухе под давлением — его рядом, в котле, тоже достаточно. Или не усложнять? Была у моего деда как-то механическая дрель. Посередине ручка, несколько передаточных дисков, и скорость вращения вырастала раз в десять относительно руки. Не очень современно, но в наших условиях и такой аналоговый инструмент будет очень хорош.