Красный олигарх (СИ) - Тыналин Алим - Страница 68

— Но это же… это произвол! — голос Рыкова дрожал от возмущения. — Мы не можем вот так запросто менять решения официальных комиссий!

— Можем, товарищ Рыков, можем, — спокойно ответил Сталин. — Когда речь идет об интересах государства. Или вы считаете иначе?

Рыков открыл рот, но не нашелся с ответом. Его холеное лицо покрылось красными пятнами.

— Значит, решено, — подвел итог Сталин. — Товарищ Краснов, когда сможете начать поставки?

Вот зараза, я ожидал этого вопроса, но готовил другой срок. Который сейчас вряд ли кого-то удовлетворил бы. Поэтому пришлось рискнуть.

— Через две недели дадим первую партию, — я говорил уверенно, чувствуя, как за спиной скептически хмыкнул Величковский. — Производственные мощности подготовлены.

— Хорошо, — Сталин удовлетворенно кивнул. — Действуйте. Партия вас поддержит.

Это прозвучало как окончательный вердикт. Рыков сгорбился в кресле, постаревший и потерянный. Он понимал, что сегодня проиграл не просто технический спор. Это политическое поражение.

А я подумал, что две недели это очень мало. Придется мобилизовать все ресурсы, работать круглосуточно. Но отступать некуда. Теперь нужно оправдать оказанное доверие.

Величковский сзади понимающе тронул меня за локоть:

— С завтрашнего дня начинаем переналадку мартенов…

Рыков, бледный и осунувшийся, торопливо собирал бумаги в кожаный портфель. Его руки заметно дрожали.

Я заметил, как Орджоникидзе и Каганович обменялись быстрыми взглядами. Они понимали, что сегодняшнее столкновение лишь начало большой схватки. За техническим спором проступали контуры серьезной политической борьбы.

Между тем, собрание продолжалось.

— Теперь к следующему вопросу, — Сталин снова набил трубку душистым табаком. — Товарищ Куйбышев, доложите о ситуации в Кузбассе.

Валериан Владимирович встал, расправляя китель военного покроя:

— Ситуация остается достаточно сложной. Не хватает инженерных кадров. Старые специалисты либо под следствием, либо саботируют.

— Конкретнее, — прервал его Сталин. — Цифры?

— Добыча угля упала на тридцать процентов. Качество также снизилось. Металлургические заводы жалуются, что не успеют выполнить заказы.

Рыков, все еще бледный после недавней схватки, неожиданно оживился:

— Вот вам и результат! Убрали опытных инженеров, а кто остался? Выдвиженцы с трехмесячными курсами!

— А что вы предлагаете? — резко повернулся к нему Орджоникидзе. — Вернуть вредителей?

— Тише, товарищи, — Сталин постучал мундштуком по столу. — Давайте по существу.

Каганович развернул какие-то графики:

— Есть предложение. Создать в Донбассе сеть технических училищ.

Рыков демонстративно хмыкнул, но промолчал.

— Продолжайте, — кивнул Сталин.

— Базовое образование — два года. Практика на шахтах. Лучших в институты. За пять лет получим новое поколение специалистов.

Куйбышев согласно кивнул:

— Поддерживаю. Но нужны преподаватели. И оборудование для лабораторий.

— С оборудованием решим, — вмешался Ворошилов. — Военное ведомство поможет. У нас после перевооружения много станков освобождается.

Следующий час обсуждали детали программы обучения. Затем перешли к вопросу о строительстве Днепрогэса.

— Американцы предлагают поставить турбины, — докладывал Кржижановский. — «Дженерал Электрик» дает хорошие условия.

— А наши возможности? — Сталин внимательно разглядывал чертежи.

— Ленинградский металлический завод берется сделать, но сроки дает слишком большие.

— Сроки можно сократить, — снова вмешался Каганович. — Если использовать опыт скоростного производства товарища Краснова. В том случае, если он себя оправдает, конечно же.

Я заметил, как поморщился Рыков. Его явно раздражало, что его оппонент использует каждую возможность закрепить успех.

Обсуждение продолжалось еще час. Говорили о реконструкции Путиловского завода, о новых домнах в Магнитогорске, о производстве тракторов в Сталинграде.

Сталин внимательно слушал, временами делая пометки желтым карандашом. Его погасшая трубка давно лежала на столе.

Когда заседание наконец закончилось, было уже далеко за полдень. Зимние сумерки медленно наползали на Москву.

Я собрал документы в портфель из свиной кожи. Величковский все еще нервно протирал пенсне. Сорокин аккуратно складывал чертежи.

Когда все уже поднялись из-за стола, Сталин вдруг остановился у окна:

— Кстати, товарищ Краснов, — он разглядывал падающий снег, держа трубку в руке. — Как вы смотрите на то, чтобы расширить производство?

Я замер. В наступившей тишине было слышно, как потрескивают паровые трубы за дубовыми панелями.

— В каком смысле, товарищ Сталин?

— В прямом, — он повернулся, желтоватые глаза внимательно смотрели из-под густых бровей. — В Нижнем Тагиле есть металлургический завод. Хорошее предприятие, но работает неэффективно. И в Златоусте похожая ситуация.

Орджоникидзе, уже направлявшийся к выходу, резко остановился. Каганович с интересом наблюдал за сценой, машинально протирая пенсне.

— Если ваша технология действительно даст обещанные результаты… — Сталин сделал паузу, разминая в пальцах щепотку табака, — можно будет подумать о создании объединения заводов. Под вашим руководством.

Рыков, уже у дверей, побледнел еще сильнее. Его пальцы судорожно стиснули ручку кожаного портфеля.

— Это большая ответственность, товарищ Сталин, — осторожно ответил я.

— Именно, — он кивнул. — Очень большая. Но партии нужны люди, которые умеют брать на себя ответственность. И главное — оправдывать ее.

Он снова повернулся к окну:

— Подготовьте предложения. После выполнения первой части оборонного заказа… — он сделал характерный жест рукой с зажатой трубкой. — Обсудим.

Я заметил, как переглянулись Орджоникидзе и Каганович. Такое предложение от Сталина значило очень многое. Фактически это карт-бланш на создание нового промышленного центра.

Рыков торопливо вышел, даже не попрощавшись. Его фигура в отлично сшитом костюме казалась сгорбленной.

— Леонид Иванович, — тихо произнес Величковский, когда мы спускались по мраморной лестнице. — Вы понимаете, что это значит? Целое объединение заводов…

Я молча кивнул. Понимал. И также понимал, что теперь времени на раскачку нет совсем.

На улице мела метель. Степан уже ждал у «Бьюика», пряча лицо в поднятый воротник. Пора возвращаться на завод. Впереди большая работа.

И еще я подумал, как все повторяется. В прошлой жизни тоже начинал с одного завода, потом создал холдинг… Только тогда это называлось «вертикально интегрированная компания», а теперь будет «объединение социалистических предприятий». Но суть от этого не менялась.

Часы на Спасской башне пробили четыре. Первый зимний день медленно угасал, расцвечивая московское небо багровыми отсветами. Где-то далеко, на Симоновской заставе, протяжно загудел паровоз. Начиналась новая эпоха.