Обет любви - Спенсер Мэри - Страница 88

Он покачал головой:

– Нет, боюсь, моей жене это не подойдет. Лучше уж в конюшне. Если вы только отыщете для нас одеяла, мы с удовольствием переночуем там, а заплатим сколько скажете.

Старый Мак осклабился.

– Даже и не заикайся о деньгах, парень! Ведь послал вас ко мне не кто иной, как сынок моего прежнего хозяина! В конюшне так в конюшне, на том и порешили! Вы там не промокнете, головой ручаюсь. За лошадьми у меня смотрят как за людьми, Богом клянусь! – И он разразился смехом. – Пойдемте со мной. Вашей леди, должно быть, не по нутру весь этот сброд. Устроитесь поудобнее, а уж я раздобуду вам поесть и теплые одеяла.

Старый Мак оказался прав. Марго и думать боялась, что придется оставаться в трактире, и, выбежав во двор, с наслаждением вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух. Даже слушать нестройные пьяные вопли и стоны валявшихся на земле гуляк было лучше, чем оставаться в этом ужасном месте. Сейчас даже конюшня казалась ей куда более привлекательной. Тем более что запах, исходивший от лошадей, был куда приятнее, чем вонь немытых тел вперемешку с кислым запахом эля. Как только они оказались под крышей, она немного приподняла капюшон и с удовольствием принюхалась: пахло соломой, деревом и свежим сеном.

Подошел Эрик и принялся нежно растирать ей озябшие руки.

– Вот и все. Было не так уж плохо, да?

Марго заморгала и, словно не веря собственным ушам, уставилась на него.

– Это б-было не п-просто п-плохо, это б-было ужасно! И ч-что только могло заставить т-тебя раньше б-бывать в подобном… – она замялась, подыскивая подходящее слово, – …свинарнике?

Вспышка ее гнева застигла Эрика врасплох.

– Я… мы… то есть моим братьям, да и отцу, не раз, бывало, приходилось ночевать в тавернах во время поездок. Для любого путника это обычная вещь, уверяю тебя.

Ничуть не удовлетворенная уклончивым ответом, Марго решительно подбоченилась и впилась в него гневным взглядом:

– И это единственная п-причина, п-почему ты появлялся в п-подобных заведениях?

– Нет, – тихо ответил Эрик. – Мне на моем веку довелось выпить не одну кружку эля в таких же тавернах, как эта. Но то же самое может сказать о себе большинство мужчин.

– И это все?

– Все? – ошеломленно повторил он, не понимая, куда она клонит.

– Да, – она гневно топнула ногой, – это в-все, д-для ч-чего ты з-заезжал в т-т-т…

– Таверну? – подсказал Эрик.

– Да!

Эрик непонимающе покачал головой. Женщины вообще странные существа. Еще минуту назад ласковые и любящие, они вдруг неожиданно приходят в бешенство и фыркают, точно разъяренные кошки. Боже, помоги тому, кто попробует в них разобраться!

– Ну, я порой еще не раз играл там в кости, – признался он наконец, отчаянно надеясь, что это все.

Однако она, похоже, так не думала.

Глаза Марго грозно сузились.

– А как насчет ж-женщин?

– Же… женщин? – ошеломленно повторил он.

Марго кивнула:

– Да-да, женщин! Неужто т-тебе никогда не п-приходилось искать в т-таверне женщину на ночь?

Эрик был потрясен тем, что его нежная, прекрасная, чистая возлюбленная осмелилась даже думать о таком. Естественно, ему случалось не раз затаскивать в постель трактирную шлюху, но у него и в мыслях не было посвящать в это Марго.

– Любимая. – Он положил ей руки на плечи и бережно притянул к себе. – Неужто ты не заметила, как только что перепугались служанки, едва меня увидев? Один только взгляд на мое уродливое лицо – и они завопили от ужаса, кинувшись бежать со всех ног! Так всегда бывает, радость моя, клянусь!

Он с удовлетворением отметил про себя, что солгал лишь отчасти. И действительно, женщины, видя его впервые, пугались, словно перед ними появлялся людоед из сказки. Правда, Эрик гордился, что никогда до сих пор не сталкивался с женщиной, которую оказался бы не в силах очаровать, потратив совсем немного усилий и времени.

Похоже, Марго ему не поверила. Она даже разъярилась еще сильнее, потому что с силой вывернулась из его объятий и оттолкнула его от себя.

– А, вот вы где!

Дверь со скрипом отворилась, и в конюшню ввалился Старый Мак, держа под мышкой охапку одеял, а в другой руке – огромный поднос, уставленный тарелками и кружками. Эрик кинулся, чтобы принять у старика тяжелый поднос, а Марго поспешила подхватить одеяла.

– Господи, спаси и помилуй нас, грешных! – воскликнул Старый Мак, благоговейно глядя на Марго. – Теперь-то я понимаю, Эрик Белхэйвен, почему ты так прятал от чужих глаз свою леди! Уж как я рад, что никто ее не видел! – Он округлившимися глазами взглянул на Эрика. – Да этот сброд за такую красоту перегрыз бы друг другу глотки!

Рассмеявшись, Эрик опустил поднос на одеяло, которое Марго расстелила на сене.

– Еще бы я позволил им взглянуть! Хочу представить вам мою жену, сэр. Марго, это Старый Мак. Старый Мак, это моя жена, Марго.

Старик отвесил ей почтительный поклон.

– Рад… весьма рад, миледи. – Он снова перевел глаза на Эрика и лукаво подмигнул. – А ты счастливчик, Эрик из Белхэйвена.

– Это точно. – И лицо Эрика расплылось в улыбке.

Забыв о манерах, приличествующих знатной даме, Марго уселась на одеяле и с жадностью набросилась на еду.

Вскоре начался дождь, и конюшню наполнила промозглая сырость. Эрик то и дело поглядывал в сторону Марго, которая, скорчившись под одеялами, тщетно старалась согреться. Она что-то пробормотала, шумно заворочалась, пытаясь подоткнуть их под себя, потом оставила эти попытки и перевернулась на другой бок, сжавшись в комочек.

Эрик со вздохом перестал бродить по конюшне. Он делал это уже довольно долго, желая убедиться, что все в порядке. Потом задул свечу, которую оставил им Старый Мак, и на ощупь пробрался между лошадьми и кучами сена в пустое стойло, где Марго по-прежнему безуспешно боролась с одеялами. Приподняв одеяло, он улегся рядом.

– Я, к-кажется, не г-говорила, что т-ты будешь спать со мной! – повернувшись к нему спиной, проворчала Марго.

– Угу, не говорила. Это точно, – согласился он, обвивая руками ее талию и прижимая ее к груди, – но, может, нам обоим будет куда теплее и спокойнее, если я так и сделаю.