Обет любви - Спенсер Мэри - Страница 56

Последующие дни Марго провела, словно готовясь к осаде. Отыскав наконец возлюбленного, она принялась изучать его, попыталась нащупать слабые места, чтобы потом выбрать способ и захватить драгоценную добычу.

Эрик же чувствовал себя так, будто идет охота за редким зверем, только на этот раз этим зверем был он сам.

Первые подозрения зашевелились в его душе, еще когда он увидел ее в то самое утро, перед отъездом из монастыря Линсетт. Такого ощущения грозящей со всех сторон опасности Эрик не помнил со дня осады Шрусбери, но тогда по крайней мере он имел возможность встретить врага лицом к лицу. Теперь же все было иначе.

Марго знала, как поразить его в самое сердце, к тому же эта девушка была столь же хитра и коварна, как закаленный в битвах воин. Случись ей напасть на него с обнаженным мечом в руках, он бы знал, как защитить свою жизнь. А теперь Эрик был уже несказанно счастлив, если ему удавалось сохранять самообладание.

Когда она пожелала ему доброго утра – совершенно безмятежно, но с той спокойной уверенностью в голосе, безошибочно напомнившей Эрику манеру, с которой мать обращалась к отцу – в ее голосе тоже звучала безмятежность собственника, – он потерял покой. Со своей стороны он старался держаться бесстрастно, не выходя за рамки вежливости, поскольку бессонная ночь, которую он провел в монастыре, окончательно убедила его в том, что его святой долг – спасти Марго ради ее же блага. Увы, похоже, натянутый вид Эрика и его безукоризненные манеры ничуть не обескуражили Марго. Больше того, она просто-напросто не обращала на это ни малейшего внимания и продолжала держаться с ним так, словно они лет двадцать уже были мужем и женой и за эти годы успели привыкнуть к слабостям и чудачествам друг друга.

К тому же в это утро она прикрыла голову, завязав шаль так плотно, что Эрик так и не смог насладиться видом роскошного золота ее волос. Со стороны Марго, безусловно, это был довольно жестокий ход, и Эрику никогда не могло бы прийти в голову, что она способна на такое. Они опять ехали вместе, поскольку теперь он наотрез отказывался доверить ее жизнь кому бы то ни было, и один взгляд на нее, бледную, прекрасную в этом грубом платке, сводил его с ума, доводя до неистовства. Миля за милей тянулась эта нескончаемая пытка.

– Мне бы хотелось, чтобы вы оставили голову непокрытой, миледи, – наконец не выдержал он на следующий день.

Марго, которая держалась неестественно прямо, обернулась и взглянула ему прямо в глаза:

– Прошу п-прощения, милорд, но неужели эта шаль так оскорбляет ваш вкус? Д-давайте я повяжу ее немного туже, т-тогда у вас не будет причин т-тревожиться!

– Нет, – Эрик тяжело вздохнул, – вовсе она не оскорбляет мой вкус. Просто она мне не нравится.

– Вы говорите загадками, сэр. – Марго звонко расхохоталась. – Скажите только словечко, и я с радостью с-сброшу этот ужасный п-платок! Вы же прекрасно знаете, как я рада во всем угодить вам!

– Нет… не то чтобы он мне не нравился… – заколебался Эрик.

– Но если он вам нравится и не оскорбляет ваш вкус, так д-для чего вам понадобилось, ч-чтобы я его сняла?

– Ваши волосы… они прекрасны, миледи, и грех прятать такую красоту!

И опять в воздухе прозвучал ее радостный смех, словно зазвенели сотни крохотных серебряных колокольчиков. Марго легко опустила голову ему на плечо.

– Вы немного н-нелогичны, мой Эрик! На свете с-столько прекрасных вещей, а их никто не видит! Но об этом, м-милорд, вы уж сами п-подумайте на досуге! А я со своей стороны обещаю вам, что, как т-только мы станем мужем и женой, я никогда н-не позволю себе скрывать от вас ту часть т-тела, которую вам б-будет угодно находить прекрасной. Вам будет достаточно лишь сказать об этом, и любое ваше ж-желание б-будет исполнено.

Из груди Эрика вырвался хриплый стон. Он поерзал в седле, мечтая лишь о том, чтобы она впредь никогда не отваживалась даже упоминать в его присутствии о подобных вещах. Для него пыткой было даже думать об этом. К тому же Эрик до сих пор считал, что все ее пылкие признания в любви не более чем жестокая шутка.

– Уверен, мой брат Джеймс будет в восторге от столь восхитительной невесты, к тому же стремящейся исполнить любые желания супруга! – хрипло пробормотал он.

Марго будто застыла. Она не произнесла ни слова, и Эрик какое-то время торжествовал, вообразив, что выиграл сражение, не понимая только, отчего вдруг на душе стало так тяжело. Марго не сделала ни малейшей попытки избавиться от проклятой шали, и сверкающая масса волос по-прежнему оставалась недоступной его взгляду. Раздражение Эрика росло с каждой минутой, так что под конец он сильно сомневался в своей победе.

Избранная ею линия поведения отвергла все его попытки вести обычный разговор. Обстоятельства заставили их ехать вместе, но Марго умудрилась открыто воспользоваться всеми преимуществами своего положения. Она не упустила ни единой возможности нет-нет да и напомнить Эрику, что впереди их неминуемо ожидает совместная супружеская жизнь, так что тому приходилось все время быть начеку в ожидании какой-нибудь новой каверзы с ее стороны.

– А к-как вам п-понравился Рид, милорд? – однажды поинтересовалась она.

– Я просто в восторге от замка, миледи, – отозвался Эрик, ничуть не сомневаясь, куда она клонит. – Думаю, моему брату Джеймсу там понравится ничуть не меньше.

– К-какая удача! – незамедлительно парировала она. – Т-так, значит, он будет с радостью ч-часто нас навещать, к-когда мы обвенчаемся и вы станете х-хозяином Рида!

Эрик только скрипнул зубами, но предпочел промолчать.

Однако самую свою хитроумную выдумку она частенько приберегала под конец, когда притомившиеся всадники начинали мечтать о том, как вытянутся возле костра, а Эрик собирался подыскивать безопасное место, где бы их дамы могли переночевать. Делал он это неохотно, просто потому, что считал это своей обязанностью, точнее, даже не обязанностью, а священным долгом, как бы скверно он себя при этом ни чувствовал.

Приблизившись к леди Марго с самым, как ему казалось, непринужденным и светским видом, Эрик кланялся, но то, что в ответ делала Марго, являлось наиболее утонченной и жестокой пыткой из ее арсенала. Обычно она целовала его в ответ, всегда стараясь при малейшей возможности увлечь Эрика в тень против его собственной воли, а там осыпать ласками, сводившими беднягу с ума, да еще шептать на ухо страстные признания в любви, так что под конец Эрик из последних сил заставлял себя вырваться и сбежать. К счастью для него, Марго все еще была по-детски наивна и неопытна, так что во время подобных сцен ее поцелуи частенько вместо удовольствия причиняли боль. Ее страстные объятия были столь же невинны. Когда она обвивала руками его шею, Эрик судорожно глотал воздух в ужасе, что она вот-вот задушит его. Когда же стиснутые губы впивались в его рот, он каждый раз боялся, что брызнет кровь.