Обет любви - Спенсер Мэри - Страница 40

– Эрик… – с облегчением закричала она.

Он обернулся, и при виде девушки суровое лицо его на мгновение смягчилось, но тут же снова обрело привычную строгость. Придержав коня, он наклонился и протянул ей мускулистую руку:

– Поторопитесь, леди Марго. Вы поедете со мной.

Марго с радостью схватилась за его руку, почувствовав, как другая могучая рука обвилась вокруг талии. Ее как перышко подняли в седло, и вот уже она прижималась к горячему мускулистому телу Эрика. Усадив девушку перед собой, он бережно обхватил ее одной рукой и привлек к себе.

– Жофре, ты возьмешь в седло леди Минну, а ты, Алерик, Томаса. Ты, Джейс, дождешься, пока проедет весь отряд, и сядешь на свободную лошадь. А теперь в путь! Нельзя терять ни минуты! – прогремел он, и Марго почувствовала, как ее тело дрогнуло в ответ. Словно железное кольцо сомкнулось вокруг ее талии. Эрик натянул поводья своего боевого коня. – Эй, Жофре, – повернулся он к брату, и хотя Марго не видела улыбки на его лице, но по голосу поняла, что он улыбается, – кажется, ты мечтал о хорошей скачке? Ну так ты сейчас ее получишь! – Эрик круто повернул огромного жеребца так, что Марго увидела весь отряд до последнего человека, и, приподнявшись в седле, крикнул: – Слушайте внимательно! И пусть каждый запомнит мои слова! Нам предстоит долгий и тяжелый путь. Времени в обрез, так что не жалейте лошадей! Я хорошо знаю, что передо мной настоящие воины, а не сопливые мальчишки! Уверен, что не услышу ни единой жалобы, и клянусь, вы тоже не услышите их от меня. А теперь вперед, ребята, за мной! Возвращаемся в Белхэйвен! Покажем, на что мы способны!

Воины Эрика ответили радостными возгласами. Сердце Марго трепетало от гордости. Улыбнувшись, она зарделась и прижалась спиной к его широкой груди. Какой он замечательный и как это прекрасно – скакать вперед, тая от счастья в его объятиях! Может быть, она в конце концов наберется храбрости и расскажет ему о своей любви и о том, что в скором времени им предстоит стать мужем и женой. Хорошо бы он поскорее узнал об этом! Ведь ему, несомненно, придется свыкнуться с этой мыслью, и лучше бы это произошло прежде, чем они доберутся до Белхэйвена.

Эрик повернул коня и вонзил шпоры в его лоснящиеся бока.

Через несколько секунд маленький отряд уже скакал во весь опор. Эрик заботливо прижимал Марго к себе, то и дело придерживая бешено рвавшегося вперед жеребца, но для Марго каждая миля казалась вечностью. Несмотря на все его старания, девушку трясло и швыряло, зубы у нее отбивали барабанную дробь, в желудке что-то переворачивалось и каждый ухаб отдавался во всем теле мучительной болью. Так проходил за часом час – и каждый новый был еще мучительнее предыдущего.

Наконец Марго почувствовала, что еще немного – и она не выдержит. Собравшись с духом, она что было силы ткнула Эрика локтем в бок, но тот либо просто не заметил, либо предпочел не обращать внимания на ее капризы. Марго, рассердившись, ткнула еще раз, посильнее, но тоже безрезультатно. Она чуть было не расплакалась от усталости и досады. Уже несколько часов они скакали вперед без отдыха, и Марго казалось, что еще немного, и ее голова, оторвавшись от тела, покатится по дороге.

В полном отчаянии она вонзила ногти ему в руку, твердостью ничуть не уступавшую броне, и едва сдержала слезы, когда он наконец склонился к ней и крикнул прямо в ухо:

– Вам что-нибудь нужно, миледи?

– Я… – неуверенно начала она, в отчаянии оттого, что выглядит такой ничтожной в его глазах. – Н-нельзя ли остановиться хоть на несколько минут? Прошу вас! – Ей тоже приходилось почти кричать.

Казалось, он не расслышал. Она крикнула то же самое еще раз и еще, пока он не кивнул в знак того, что понял.

Эрик снова склонился к ее уху:

– Мне очень жаль, но это невозможно. Вам нехорошо?

Нехорошо? Марго немного подумала. Ну что ж, можно сказать и так.

– Да, – подтвердила она.

Эрик замер, о чем-то раздумывая, потом она скорее почувствовала, чем увидела, что он снова кивнул. На полном скаку он вдруг быстрым движением повернул Марго так, что она оказалась сидящей в седле лицом к нему, и перекинул ее ногу через седло.

Осторожно усадив Марго на свое колено, он еще крепче прижал ее к себе. Сообразив, чего он хочет, Марго благодарно обвила руками его шею и тесно прижалась всем телом к Эрику, наслаждаясь ощущением теплой, чуть влажной от пота кожи под своей щекой.

Она почувствовала, как он другой рукой приподнял ей ноги, закинув их к себе на бедра, и мгновенно блаженный покой охватил девушку. Куда-то исчезла боль. Эрик пустил коня галопом, и Марго по-прежнему отчаянно трясло, но теперь она будто слилась с ним в единое целое. Он крепко обнимал ее, и она блаженно вздохнула – ведь это было как раз то, о чем она мечтала все последние годы.

Но ее возлюбленный оказался настолько более могучим, чем он виделся ей в мечтах, от него исходило такое очарование надежности и силы, что сейчас ей казалось, будто она попала в рай и на свете нет ничего приятнее, чем вот так мчаться вместе с ним, когда тела их слились, а сердца бьются в унисон. Не задумываясь, Марго прильнула к нему в любовном объятии, и Эрик ответил ей тем же. Правда, длилось это всего мгновение, а потом он опять вытянулся в седле. Марго украдкой улыбнулась. Она понимала, что он не мог не почувствовать прикосновение ее рук, потому что вслед за этим склонил голову и губы его почти прижались к уху девушки. Он заговорил, и теплое дыхание коснулось ее щеки. Марго вспыхнула, почувствовав, как мурашки побежали у нее по спине.

– Так лучше, миледи?

Она не ответила, просто кивнула, все еще пряча улыбку. Эрик, успокоившись, снова целиком погрузился в свои мысли, а Марго опустила голову ему на плечо и, сладко зевнув, мгновенно провалилась в сон.

Это какое-то безумие, немного погодя подумал Эрик. Решив, что опасность миновала, он махнул рукой своим людям, чтобы те придержали измученных лошадей. Похоже, он окончательно свихнулся. Девушка, спавшая на его руках таким невинным и беззаботным сном, что казалась ребенком, на самом деле в его глазах была олицетворением всемогущей женственности и соблазна. Он держал ее в объятиях и чувствовал себя так, будто держит в руках собственную жизнь, все самое дорогое, что только есть у него, снова и снова повторяя про себя, что это глупо и смешно, вернее, было бы смешно, если бы не было так ужасно.