Обет любви - Спенсер Мэри - Страница 113

Теперь только одно мешало ему – мучительная уверенность в том, что он недостоин Марго. Эрик недоумевал, как это ее отец позволил дочери стать его женой лишь благодаря ее же собственным словам, что они уже спали в одной постели! Эрик недоверчиво хмыкнул. Да ведь достаточно было позвать лекарку, и она тут же бы удостоверила, что Марго девственна, как Пресвятая Богородица! Почему же, ради всего святого, сэр Уолтер не додумался так поступить, а вместо этого потащил их к алтарю, тем более зная, как он скорее всего знал всегда, кто настоящий отец Эрика? Что же это такое! Этот человек молча, даже с радостью следил, как его дитя отдают навечно отродью самого Равинета, того самого негодяя, который похитил ее и хотел уничтожить и самого сэра Уолтера! Эрик никогда не позволил бы сотворить такое с собственной дочерью. А сэр Уолтер позволил… более того, охотно благословил этот брак! Чудовищно!

И вот теперь Марго связана с ним навеки, если только ему не удастся найти способ объявить их брак недействительным, а как – Бог его знает! Пока что ему ничего не приходило в голову. Сейчас Эрик почти не сомневался, что готов сию же минуту сделать эту женщину своей женой, и ничто на свете, даже пожар, охвативший замок, не в силах ему помешать! Конечно, несправедливо, что после этого Марго будет прикована к нему до конца своих дней.

Она, такая прелестная, рядом с ним. Красавица и чудовище… Благородная леди из знатной семьи и он, плод насилия и жестокости, ублюдок, порождение исчадия ада. У нее есть все: титул, богатство, земли. А кто он? Нищий рыцарь, у которого за душой нет ни гроша и который не имеет права рассчитывать ни на что, разве что на те крохи, что в своем благородстве уделит ему вырастивший и воспитавший его человек, ставший ему отцом. Человек, которому он поклялся верно служить до конца своих дней. Ему нечего дать ей, ведь даже имя, которое он носит, не принадлежит ему по праву! Но он любит ее! Бог свидетель, он любит ее так, как никто другой в мире никогда не сможет полюбить. Он готов целовать землю, по которой она ступает, и жизнь отдаст, лишь бы защитить ее, уберечь от всех обид, по крайней мере от того, что выпало бы на ее долю, стань она женой другого человека. Никто и никогда не полюбит ее так, как он. И Эрик поклялся, что сделает все, лишь бы она была счастлива, лишь бы она никогда ни о чем не пожалела!

Марго услышала тихий плеск, когда он выбрался из ванны, но и не подумала повернуть к нему голову. Наоборот, даже крепко зажмурила глаза и, затаив дыхание, прислушивалась к каждому шороху. И вот сердце у нее замерло – он откинул покрывало на другой стороне кровати, и Марго почувствовала, как он ложится рядом.

На этот раз постель не опустилась до самого пола под его исполинским весом, и Марго, облегченно вздохнув, отпустила край перины, в которую вцепилась обеими руками, чтобы не скатиться прямо на него. Она надеялась, что он вытянется на своей половине постели и тут же уснет, но напрасно. Послышался легкий шорох, постель задрожала, будто он осторожно зашевелился и передвинулся поближе… Да, она не ошиблась – Эрик был уже совсем рядом. Жар, исходивший от его обнаженного тела, опалил ее. И вот он уже прижался к ней. Глаза Марго испуганно распахнулись, из груди вырвался удивленный крик. Его рука, горячая и ласковая, еще чуть-чуть влажная после купания, скользнула по ее плечу.

– Марго, – послышался его шепот над самым ее ухом. Теплое дыхание Эрика коснулось ее щеки, и по спине Марго побежали мурашки.

– Я уже с-с-сплю, – прерывающимся голосом пробормотала она и снова зажмурилась. Но что она могла поделать, если ее била дрожь?

– Нет, ты не спишь. – Его губы тут же прижались к нежному местечку за ухом Марго, и она тихонько всхлипнула. – Повернись и посмотри на меня, любовь моя!

Тяжелая его рука нежно надавила ей на плечо, пока Марго со вздохом не перевернулась на спину, вытянувшись рядом с ним. Глаза ее по-прежнему были крепко зажмурены. Марго никак не могла заставить себя взглянуть на него.

Похоже, его это ничуть не беспокоило. Она услышала, как Эрик вновь склонился над ней. Его влажные губы коснулись ее век, кончика носа и, наконец, в нежном поцелуе прижались к ее губам. Но вот он слегка отодвинулся. У Марго вырвался вздох, и она тут же открыла глаза. Прямо над собой она увидела лицо Эрика.

Его темные как ночь глаза смотрели, казалось, ей в душу. Горячая ладонь легла на плечо Марго. Загрубевшие подушечки пальцев ласкали ее с бесконечной нежностью, едва касаясь, потом скользнули вниз вдоль нежной внутренней поверхности руки.

Марго задрожала. Эрик прижал ее к себе. Горячая ладонь легла ей на живот. Марго вздрогнула, но Эрик только смотрел на нее. Его рука оставалась лежать где лежала, только большой палец игриво поглаживал нежную кожу.

– Прости, что испортил день нашей свадьбы, – прошептал он. – Клянусь, брачная ночь пройдет совсем по-другому!

– Ох! Брачная… – задохнулась Марго. – Т-ты, с-стало быть, п-передумал, Эрик?

Его глаза потемнели и стали совсем бездонными.

– Я не стану ничего говорить. – Он опять склонился к ней. – Суди сама.

Его рот жарко накрыл ее губы. Казалось, он пробовал ее на вкус и давал ей попробовать себя. Жесткие, нетерпеливые губы ласкали, покусывали и теребили ее губы, пока Марго не стало казаться, что еще минута – и она растает от нежности. Его язык ласково коснулся ее губ, слегка нажал и исчез, затем снова скользнул между ее губами, пока они не раскрылись, будто бутон розы, позволив ему глубоко проникнуть в горячую пещерку ее рта, завладеть ее языком, нежно приглашая продолжить игру.

Жар его тела опалял Марго, становился совершенно нестерпимым, а Эрик все сильнее прижимал ее к себе. Он вытянул похожую на мраморную колонну ногу, пока она не устроилась удобно между колен Марго, потом осторожно раздвинул ей ноги и вдруг почти незаметным движением перенес вес своего гигантского тела так, что Марго неожиданно оказалась под ним. Она почувствовала, как что-то горячее и твердое тяжело прижалось к ее бедрам, и вдруг безумно перепугалась.

– Эрик! – вскрикнула она, вздрагивая.

– М-м? – промурлыкал он, словно огромный кот, первый раз коснувшись ее обнаженной груди и гадая, бывает ли что-нибудь более восхитительное, чем эти мягкие и упругие чаши.