Профессор по вызову (СИ) - фон Беренготт Лючия - Страница 26

Глава 20

— О ччерт… — повторил за моими мыслями Багинский, как только немного продышался. — Прости… я почему-то забыл… что ты так и не надела мне презерватив…

Одним плавным движением он оставил мое тело и рухнул рядом на спину. Не переворачиваясь, я тоже распласталась по постели. Надо было что-то делать, принимать вертикальную позу, бежать в душ… Что там еще делают, чтобы забеременеть?

Но всё что хотелось — это лежать рядом с ним, чувствуя боком его теплое бедро. Желательно до утра.

— Ерунда, не парься… — краем глаза я увидела, как Багинский беззаботно махнул рукой, — так сразу не беременеют, с одного раза…

— Серьезно? — я издевательски фыркнула в простыню. — Расскажу это своей подруге, залетевшей в первую же ночь после свадьбы. У нее, кстати, тоже первый раз был…

Багинский хмыкнул.

— Это она тебе рассказала, что первый раз… Женщины очень любят сочинять про свои… «первые ночи»… — показав пальцами кавычки, он многозначительно замолчал.

Решив, что мне надоели все эти намеки, я резко села в кровати, надеясь заодно, что что-нибудь у меня внутри да вытечет от такой позы.

— Что ты имеешь в виду? — потребовала от него самым решительным голосом.

Но он снова отмахнулся.

— Да ладно… а то ты не понимаешь…

Мои брови поползли наверх.

— Не понимаю. То есть… понимаю, на что ты намекаешь… но как? Как ты себе это представляешь? И главное, зачем?

— Зачем? — закинув руку за спину, он сощурил на меня глаза. — Возможно, затем же, зачем ты делала вид, что умираешь от любви ко мне? Чтобы я чувствовал себя обязанным по отношению к тебе? А может, чтобы сесть ко мне на шею — вместе со своим гребанным… Шапошниковым!

От изумления у меня даже челюсть отвисла. Прокашлявшись, я медленно, морщась от нелепости собственных слов, произнесла.

— То есть… ты считаешь, что для того, чтобы охмурить тебя и продвинуться с твоей помощью в долбанной… АНТРОПОЛОГИИ… я прошла сложнейшую и дорогущую операцию по восстановлению девственной плевы, которую хорошо делают только в Южной Азии?! Ты вообще представляешь себе, сколько это стоит? Да я за три года преподом столько не заработаю, даже если вообще есть перестану!

На самом деле, я понятия не имела, сколько стоит операция по восстановлению девственности и где ее лучше всего делают, но впечатление я произвела. Замолчав, Багинский уставился на меня, хмурясь и явно что-то переваривая у себя в голове.

— Ну допустим… — наконец нехотя выдавил из себя. — Допустим, я ошибался, и я у тебя действительно был первым. Но это ведь не отменяет того факта, что тебя подослал ко мне Шапошников с… определенными целями. Уж не знаю, чья идея была поиграть со мной во влюбленную, но с моей точки зрения это совершенно непростительно. Именно за это ты, Птичкина, и расплачиваешься сейчас, и уверяю, будешь расплачиваться еще дооолго. Иначе можешь попрощаться со своей карьерой и репутацией…

У меня окончательно пропал дар речи. Поиграть во влюбленную?! Что он несет?

И когда это я играла с ним во влюбленную?

И тут вдруг я вспомнила — «ты мой… мой…»! И мои слезы, когда я обнимала его вчера после оргазма…

Так вот о чем он! Вот что его задело до глубины души!

Все детали разбежавшейся было мозаики снова сложили в четкую картину. Значит, Багинский злится на меня не столько за то, что я переспала с ним, сколько за то, что якобы пыталась влюбить его в себя? Развести на эмоции? Заставить поверить в то, что он у меня первый и единственный?

Но это же глупо — в минуты страсти можно что угодно ляпнуть, и вполне себе можно разреветься! Вот, например, он сам не далее, как полчаса назад говорил мне… Ахнув, я отпрянула, уставившись на него расширенным взглядом.

— Что? — Багинский насторожился.

Проглотив скопившуюся слюну, я медленно проговорила, формируя свои мысли в процессе.

— Но… ты ведь тоже кое-что сказал мне… когда… когда… ты… — я люто покраснела, не зная от чего больше — от упоминания того, что он делал со мной, или от того, что назвала его сразу и по имени, и на «ты».

Явно не понимая — или делая вид, что не понимает — Багинский несколько моргнул.

— О чем ты? Что я сказал тебе?

Я заметила, как у него побледнела середина лба. Словно чтобы отвлечь мое внимания от этого факта, он поправил на носу очки.

Я же еле смогла скрыть усмешку — чего вы так испугались профессор?

Его реакция придала мне смелости.

— Ты сказал мне то же, что и я тебе раньше. Ты назвал меня… «своей»… Так и сказал — «моя», «вся моя…»

— Глупости! — его тело буквально взметнулось над кроватью. — Ничего подобного я не говорил! И не мог говорить, потому что всегда контролирую свои слова! Даже в постели! — вскочив, он стоял рядом с кроватью, напротив того места, где я приклеила жучок.

Я даже рот рукой зажала — так хотелось закричать — «да я тебе запись могу поставить, если память отшибло!»

Молчи, дура, молчи, пока не поздно! — успокаивала себя мысленно.

Смолчать мне удалось, а заодно и вспомнить, что я здесь не только для секса, но и для того, чтобы выжать из моего дорогого профессора всё, что только можно для нашей с ним памятной записи.

— Ну, хорошо, — умиротворяюще промурлыкала, снова укладываясь на кровать в соблазнительной позе. — Допустим, мне это показалось, и ты ничего такого не говорил. Допустим, ты прав, и я действительно пыталась заморочить тебе голову… Разве это предрассудительно, учитывая, в какой ситуации я оказалась?

Багинский мотнул головой, явно пытаясь сконцентрироваться, но взгляд его постоянно соскальзывал с моего лица вниз, и было понятно, что мозг его не работает в полную меру. Грех было этим не воспользоваться, даже если ради этого мне придется приписать себе роль, которой он меня и так уже наградил.

— Что плохого в том, что я немного… подыграла вам, профессор Багинский? Да и себе тоже… Думаете, приятно отдаваться мужчине просто так — по-деловому, будто я вещь? Даже если от этого зависит моя карьера?

Снова поднявшись на колени, я потянулась к нему — уже почти естественно, влекомая теплом его тела. Поймала его руку за пальцы, подтянула к себе еще ближе… второй рукой обняла за шею и тут же почувствовала, как теряю голову. Надо было срочно выжимать из него хоть что-нибудь, иначе сама сорвусь, и будет уже не до разговоров. Итак уже девяносто процентов записи в стонах и криках…

— А сейчас? — внезапно он схватил меня за подбородок. — Сейчас ты тоже подыгрываешь мне?

Мой взгляд заметался, пытаясь ускользнуть от его. Что ответить? Если признаюсь, что честно хочу его, придется как-то свернуть всю эту тему. Если продолжу врать, возможно выведу и его на тот же уровень, и он со злости начнет делать вид, что заставляет меня спать с ним ради моей карьеры. Впрочем, почему «делать вид»? Он ведь действительно использует меня — заставляет спать с ним ради карьеры? Не так ли, Марго?

Или у тебя уже сомнения по этому поводу?

Я прикусила губу, стараясь не выдать интенсивную внутреннюю борьбу.

Да какие тут могут быть сомнения?! То, что он назвал тебя «своей» — так же, как и ты его раньше? Мало ли что мужчины говорят в постели! Может он это рычит каждой своей клиентке, чтобы раззадорить ее?

Я заставила себя улыбнуться.

— Ну конечно, профессор Багинский. А вы думали, что настолько очаровательны, что можете заставить девушку, которую шантажировали ради карьеры, расслабиться и получить удовольствие? Конечно же, я подыгрываю вам. Кстати, было бы неплохо обговорить условия нашей сделки более детально. Каким именно образом вы собираетесь помочь мне с моей монографией?

Я сама не могла понять, откуда во мне взялась вся эта смелость. Может, его сперма протекла мне в мозг и заразила меня мужским нахальством?

Во всяком случае, Багинский смотрел на меня с таким видом, будто его пыльным мешком по голове огрели. Потом медленно отстранился и забрал у меня свою руку. Лицо его исказилось презрительной гримасой.