Списанная со счетов (СИ) - Вера Виктория - Страница 12

Мы проезжаем вдоль набережной, с которой виден причудливый королевский дворец с острыми шпилями башен, пересекаем мост, который охраняют статуи огромных каменных гаргулий, проезжаем по площади, обрамлённой магазинчиками, гостевыми домами и ресторациями, а затем ненадолго останавливаемся возле величественного храма Варрлаты, белые стены которого так контрастируют с окружающими тёмными зданиями.

В желудке начинает подсасывать от голода.

Жаль, ресторацию мы себе позволить не можем, но я спускаюсь к уличной торговке, чтобы купить у неё ещё тёплые рогалики.

Три рогалика для нас. И ещё три рогалика на гостинцы для троюродной кузины Сэлли.

Следующий час мы петляем по узким улочкам рабочего района в поисках нужного адреса.

— Сэлли, ты уверена, что твой отец называл именно эту улицу?

— Да, госпожа. Он часто просил меня повторить, чтобы убедиться, что я помню адрес.

— Но за последние два года многое могло измениться. Твоя кузина могла переехать.

— Возможно, госпожа. Поэтому я и хотела поехать её искать самостоятельно.

— О, нет-нет, я не хочу отпускать тебя одну непонятно куда. Гораздо лучше прокатиться всем вместе.

Сэлли смущённо улыбается, а Мирко останавливает нашу повозку напротив покосившегося домишки, зажатого между другими такими же ветхими и ненадёжными строениями.

На пороге дома стоят двое мужчин в форме и о чём-то спорят с худощавой женщиной. Переглядываемся и подходим ближе.

— Я же говорю, что мне нужно ещё время. Уверяю, уже через пять дней я погашу всю задолженность, — устало объясняет хозяйка.

— За пять дней у вас набегут ещё проценты!

— Тогда через шесть дней. Шесть дней отсрочки! Прошу вас.

— Ания? — Сэлли подходит ближе и всматривается в черты лица женщины. Та отрывается от спора и прищуривается. На её лице отражается узнавание:

— Сэлли?! О, маленькая, как же давно я не слышала о тебе! — её внимание возвращается к мужчинам в форме, которые наблюдают за этой картиной. — Я сказала, что всё принесу! — твёрдо обращается к усатому шатену с длинным носом, намекая на то, что разговор окончен.

— Это последний раз, когда мы идём навстречу, — понижает голос усач в форме, косясь на меня. — Ещё одна такая задержка, уважаемая фира Лата, и вместо нас придут солдаты. Всего хорошего.

Разворачиваются и, чеканя шаг, удаляются вниз по улочке.

Ания явно чувствует себя не в своей тарелке, но приглашает нас пройти в дом, чтобы не мёрзнуть. Внутри не особо теплее, чем на улице, и слышится детский плач.

— Простите, я была не готова к гостям, — женщина виновато оглядывается на окружающий беспорядок.

— Чего хотели эти люди? — интересуется Сэлли.

— Хотели получить плату за ссуду, которую мы брали на ремонт дома, — немного нервно улыбается и вытирает ладони о старый передник.

— И большая сумма? — вступаю в разговор.

— Двадцать восемь эке… ой, не берите в голову! — всплёскивает руками и выжимает на усталом лице улыбку. — Давайте лучше, я напою вас чаем… если, конечно, не побрезгуете…

— Ну что ты такое говоришь, Ания, я так рада, что нашла тебя! — Сэлли с искренней улыбкой берёт кузину за руки и сжимает их в поддерживающем жесте.

В соседней комнате раздаётся надрывный плач, Ания подхватывается, бросает на нас виноватый взгляд и убегает.

— Сэлли, мне кажется, мы немного не вовремя. Можем заехать в другой раз, когда твоя кузина… ммм… когда она будет более готова.

— Да, наверное… вы правы, госпожа, — задумчиво смотрит в сторону узкого дверного проёма, в котором исчезла женщина.

— Давай я дам тебе двадцать восемь эке, а ты передашь их Ании, чтобы она выплатила долг. Это подарок. И рогалики передай. И скажи, что мы обязательно заедем в другой раз!

Сэлли смотрит с благодарностью, но не отказывается. Мы обе понимаем, что так будет правильно. У меня осталось мало монет, но есть еда и крыша над головой, к тому же скоро я стану весьма обеспеченной леди. Двадцать восемь эке это капля от моего будущего состояния.

— Госпожа, мне бы съездить семью проведать… — мнётся Мирко, когда мы возвращаемся в особняк Орнуа. — Уж вторая неделя пошла, а я ж и не сказал никому, что уеду.

Мне становится стыдно перед Мирко. Вот же головушка моя, надо было подумать, что у него семья осталась в соседней деревушке. Наверняка волнуются.

— Конечно, Мирко. Прости, что сама не предложила. Поезжай и побудь с ними. Думаю, несколько дней мы без тебя вполне обойдёмся. Вот, возьми, — вручаю ему горсть монет, чтобы не ехал домой с пустыми руками.

Взвешиваю на ладони мешочек с мелкими монетами — совсем истощился. Не страшно. Очень скоро я вновь почувствую его тяжесть.

***

Орнуа не возвращается ни на следующий день, ни через день. Мы с Сэлли проводим время в моих комнатах. Я практикуюсь в чтении, а заодно учу читать и мою Сэлли. Иногда мы выходим прогуляться вверх по Туманной аллее, один раз даже доходим пешком до ближайшего парка, но гулять там в одиночестве не рискуем.

В эти дни ехидна дважды устраивает посиделки с “уютной компанией благородных леди”. Я присутствую на них, потому что так положено по этикету. Даже ехидна с этим не спорит. Она из тех людей, которым очень важно, чтобы обёртка всегда была чистенькой и блестящей, даже если внутри всё сгнило.

Я бы могла отказаться от куриных посиделок, придумав себе женские недомогания, но решила, что это было бы проявлением слабости.

А я никогда не считала себя слабой.

На первом вечере Анриетта делает вид, что не понимает, как моя лента оказалась в руках лорда Эмильтона, и с наивно распахнутыми глазами убеждает меня, что просто плохо закрепила её, когда поправляла:

“Ой, видно, я недостаточно затянула и она “упала”… “

Делаю вид, что поверила и улыбаюсь.

Ясно. Спиной к фее не поворачиваться. Я и раньше-то не особо ей доверяла, но была надежда, что она просто довольный жизнью экстраверт с прибабахом.

На втором вечере, помимо прочих гостей, присутствует лорд Эмильтон. Он даже пытается шутить и флиртовать со мной, но я просто извиняюсь, объясняю, что у меня разболелась голова, и ухожу в свои комнаты.

К концу недели от лорда приходит письмо о том, что он вернётся следующим вечером и встретит нас с ехидной на приёме в королевском дворце.

Мысль о том, что увижу темноглазого лорда уже следующим вечером, заставляет сжаться мышцы живота и разгоняет кровь до ощущения пульсирующего жара в щеках.

Все эти дни я убеждала себя, что в отсутствии Орнуа нет ничего особенного, и мне без него ни горячо, ни холодно… но каждый вечер, ложась в постель, я украдкой надеялась, что он вернётся ночью и тайком заглянет в мою комнату.

Я сама себе не могу объяснить зачем… просто хочется, чтобы прикоснулся.

Глава 12. Общество благородных ледéй

Ева

Забавно, что Лоривьева похожа на меня саму в прошлой жизни. Только более юная и здоровая.

Те же широкие бёдра, та же россыпь веснушек по всему телу и непослушная, торчащая во все стороны, копна рыжих кудрей.

Впервые я честно признаюсь себе, что хотела бы быть чуть более похожей на Анриетту с её удивительной грацией, идеальной фарфоровой кожей, большими глазами и каскадом белокурых локонов.

Потому что сегодня мне впервые за долгие годы хочется выглядеть действительно красивой.

***

Карета семьи Орнуа переезжает мост, отделяющий территорию королевского дворца от остальной части столицы.

Ехидна… то есть, конечно же, дорогая леди Орнуа всю дорогу демонстративно молчит и посматривает на меня, поджимая тонкие губы.

Собственно, её интересую не столько я сама, сколько серьги и брошь, подаренные мне темноглазым лордом… лордом, которого я не видела почти неделю.

Когда карета останавливается, я ощущаю волнение, смешанное с острым предвкушением.

Я бы хотела сказать, что выше всего этого и вполне могу себя контролировать… но это заведомая ложь. За прошедшие дни мысль о том, чтобы остаться с Рэйнхартом проросла в моём сознании ядовитыми корнями и вплелись в каждую мышцу настолько, что я начала бояться собственных эмоций.