"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 236

Его редко осмеливались спрашивать, почему музыка на его балах только живая, а единственное освещение составляют факелы и звёзды. Когда же кто-то всё же задавал этот вопрос, старик отвечал с усмешкой:

— Я слишком стар, чтобы пускать в свой дом новую жизнь.

Он лгал, конечно, потому что в доме его были все удобства, придуманные в Империи, а мраморная колесница на фронтоне значила для него не больше, чем набор оловянных солдатиков, который он подарил внуку на десятилетие. Эндимион знал всех трёх богов, изображённых на колеснице, в лицо, и знал, что никогда они не были богами. Но что-то было в этой атмосфере, умершей задолго до того, как началась его молодость, что он хотел погружаться в неё снова и снова.

Дезмонд стоял рядом с ним и тоже смотрел на пары, кружившиеся по площади. Он не питал особых чувств к традициям, но любил своего деда и никогда не спорил с его желаниями, если мог их удовлетворить. Женитьба была одним из таких желаний, и она вызвала у молодого виконта куда меньшее беспокойство, чем обучение — он никогда не видел себя военным, а вот то, что рано или поздно ему придётся вступить в брак, знал всегда. Надежда, что его нечистое происхождение на сей раз сыграет ему на руку, была невелика — женили всех, даже бастардов, рождённых от прачек, потому как каждый подобный брак укреплял позиции дома и позволял завести новых союзников.

Эндимион не говорил, кто именно предназначен внуку в супруги, а Дезмонд не спрашивал, потому как до самого начала бала не осознавал до конца, что ему предстоит. И только теперь, увидев воочию множество гостей, невольно начал гадать, кто же из этих девушек уготован ему в жёны.

На балу Лилий не было некрасивых людей. Те, кто бывал здесь, уж всяко имели средства и возможности обеспечить себя отличными внешними данными — на них работала вся немалая индустрия косметологии, пластической хирургии, кибер-имплантации и бионической селекции Империи Тысячи Солнц. Здесь были только те, кто держал в своих руках хотя бы маленький, но кусочек власти, и только те, кого Эндимион хотел видеть в друзьях. Некоторое количество гостей Дезмонд мог бы отсеять ввиду того, что они уже состояли в браке — но и только. Большинство присутствующих были дебютантами и дебютантками, и имён их Дезмонд ещё не знал.

Взгляд его неустанно обшаривал толпу в поисках той единственной, пока он не уловил краем глаза движение и не повернулся к лестнице, ведущей на веранду.

Дезмонд мгновенно согнулся в поклоне, исподлобья разглядывая важных гостей, и, лишь получив учтивый кивок в ответ, разогнул спину.

— Владычица.

Дезмонд покосился на деда и увидел, что тот улыбается, словно увидел старую знакомую. Хотя мог бы поклясться, что каким бы старым не было знакомство этих двоих, добрым его назвать было нельзя.

— Эндимион, мой старый друг.

Императрица тоже растянула губы в улыбке, холодной, как зимняя ночь.

— А это… — Эндимион повернулся к девушке, стоявшей по правую руку от почётной гостьи.

Дезмонд проследил за его взглядом и подавился ещё не высказанным приветствием.

Спутницей Вечной Владычицы была девушка, на вид не старше его самого. У неё были льдисто-голубые, сверкающие, как звёзды, глаза, и бледные, как лунный свет, волосы. Гостья была красива, как бриллиант в оправе из белого золота, но не внешность поразила Дезмонда. От девушки исходило завораживающее чувство смертельной опасности. Несмотря на то, что этикет не позволял присутствовать на балу с оружием, пальцы гостьи были небрежно опущены на две рукояти — клинка и скорчера — едва заметные под пышным камзолом бледно-голубого цвета. Не платьем.

— Это Инэрис, моя ученица, — сообщила Императрица, и Дезмонд ещё раз поклонился.

— Инэрис, — повторил Дезмонд одними губами, а в висках билось: «Неужели она? Хорошо бы, чтобы была она». И, вторя его мыслям, Эндимион повернулся к нему и попросил:

— Дезмонд, будь любезен, покажи нашей юной гостье парк. Нам с госпожой Императрицей нужно обсудить дела.

Сердце гулко застучало, когда Дезмонд протянул руку, предлагая Инэрис опереться на локоть.

Гостья окинула его изучающим взглядом и, кивнув, развернулась к выходу — руку она брать не стала.

Дезмонд тихонько хмыкнул про себя, но промолчал.

Он поравнялся с Инэрис уже у подножия крыльца и спросил негромко:

— Что вы желаете посмотреть?

Взгляд Инэрис невидяще скользнул по нему.

— На ваш вкус.

— На мой вкус лучше отправиться в лес, подальше от шума. Если, конечно, вы меня не боитесь.

Инэрис подарила ему колючий взгляд и усмехнулась.

— А что вы можете мне сделать? Обесчестить?

— Понятия не имею. Но зачем-то же вы берёте на праздник скорчер.

— Хорош праздник, — ответила Инэрис, склонив голову на бок, — я бы скорее назвала его работой.

— Не любите торжества? — Дезмонд указал рукой вдоль аллеи, приглашая начать движение.

Инэрис кивнула и пошла рядом с ним в сторону деревьев.

— Видите ли, виконт… В жизни слишком много интересного и необходимого, чтобы тратить целые вечера на музыку и прогулки под луной.

Дезмонд хмыкнул.

— А может, это и есть самое необходимое в жизни, а, Инэрис? Вы об этом не думали?

Инэрис бросила на него быстрый взгляд и пожала плечами.

Оба замолчали и дальше уже продолжили путь в тишине.

— Вам не нравится парк и не нравится бал, — заметил Дезмонд наконец. — Тогда что вы здесь делаете?

— Выполняю волю наставницы.

Дезмонд остановился и посмотрел на спутницу.

— Наставницы? Владычицы, вы хотели сказать?

Инэрис фыркнула и отвернулась.

— Я поняла, чего мне следовало бояться. Вашего любопытства.

Ответить Дезмонд не успел, потому что из тени деревьев показалось сразу трое юношей, и Дезмонд скрипнул зубами, узнав в одном из них брата.

— Дез, подцепил кого-то? Не всех ещё распугал?

***

— Вы хотели поговорить… лично? — Аврора и Эндимион медленно двигались по тёмной аллее. Герцог старательно избегал людных тропинок. Желание владычицы было, пожалуй, единственным, что могло в этот вечер освободить его от обязанности приветствовать гостей, и Эндимион беззастенчиво пользовался этой возможностью.

— Да.

Аврора молчала, ожидая продолжения. Она чувствовала, что предложение о личной встрече обусловлено тем, что Эндимион боится лишних ушей. И если он не начинал разговор, значит, пока ещё не был уверен в том, что здесь он пройдёт безопасно.

— Как вам моя ученица? — продолжила Аврора, ощущая, что молчание затягивается и, если их кто-то действительно слушает — наверняка этому удивится. Вопрос, однако, не был праздным. Аврора взяла с собой Инэрис с однозначным расчётом представить девушку герцогу и узнать, насколько такая кандидатура устраивает его.

Эндимион ничего не знал о её плане, но прозондировать почву никто не мешал.

— Я не берусь судить по людям с первого взгляда, — сказал он. — Но я готов довериться мнению Дезмонда.

Аврора приподняла брови и тут же снова заставила себя вернуть на лицо маску невозмутимости. Информация была новой и однозначно важной. «Он так ценит своего внука?» — промелькнуло у неё в голове. Означало ли это, что Эндимион собрался уходить на покой? «Может быть», — тут же ответила она себе. «Он ведь уже пытался… Когда у него была дочь».

Эана Аркан возглавляла дом всего несколько лет — так пожелал её отец. За эти годы она завоевала симпатии всех влиятельных лиц светлой дуги, хотя, на вкус Авроры, её решения и были слишком мягкими. В те годы они с Эндимионом уже обсуждали вопрос о восстановлении клана, и Аврора была почти согласна принять в роли его главы Эану. Вот только внезапная смерть молодой герцогини развеяла все планы.

Аврора и Эндимион давно уже не были врагами. Но Аврора не стала бы утверждать, что они были союзниками.

— Ваше императорское величество, чего вы хотите?

Аврора вздрогнула. Поморщилась.

— Я не люблю этот устаревший титул.

— Почему же? Разве вы его не заслужили.