"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 139

– «Приём в Букингемском дворце. Как и сколько можно принимать без закуски?», «Штаны или шаровары? Пикантные подробности новой формы личной охраны королевы», «Шестеро кебменов не поделили пассажира. Несчастный находится в больнице», «У Вестминстерского аббатства замечена зелёная такса. Сторож заверил полицию, что не пил!», «Аббат ушёл на шаббат. Сколько стоит обрезание в сантиметрах, дюймах, ярдах?».

– Скука…

– Тогда новости соседей?

– Валяй…

– «Шотландские врачи признали эффективность лечения бессонницы с помощью виски!», «Красавица-лисица застрелила молодого жандарма из тюбика губной помады!», «Турецкое пароходство в коме. Вчера на Босфоре…»…

– Так-так-так, – зевнул мистер Ренар. – Что там написано о лисице и жандарме?

– Французская полиция дала краткую информацию о задержании некоей лисы («близкая к природе», имя не разглашается), которая была задержана при попытке незаконного проникновения на выставку картин из частной коллекции. В процессе ареста она застрелила молодого офицера жандармерии из тюбика губной помады.

– Что за дичайший бред?!

– Так написано, сэр.

– Детали! – потребовал он, и в глазах его мелькнул зелёный огонёк.

Увы, в газете больше почти ничего не было, ни объяснений, ни развёрнутого текста. Ну разве что кроме указания города – Париж. Что по факту ничтожно мало, ибо, как я слышал, территория Франции не намного меньше Великобритании, но если преступление произошло в самом Париже, то дело явно заслуживает внимания. Почему же наша пресса не требует разъяснений?

Обычно каждое происшествие, имеющее место быть в любой европейской столице, всегда вызывает особый общественный резонанс. Это вам не мистическая собака в фосфоре, воющая на отдалённых болотах, и не забытое богом жутковатое поместье «Медные буки» в лютой глухомани на границе с Уэльсом. Нет, ведь Париж – это…

Это о-го-го! Центр культуры, свобод, искусства, музыки! Там, как я слышал, даже варьете есть. Хотя, честно говоря, судя по тому, что я слышал о Париже от бабули, это жуткое гнездо страшного разврата следовало бы взорвать динамитом, закопать на полмили в глубину и засыпать солью! С другой стороны, Шарль отзывался о нём совершенно иначе, с его точки зрения, стоило один раз увидеть «Мулен Руж», и можно умирать спокойно!

А можно и не умирать, если тебе там понравилось…

– Месье, к вам посыльный! – донеслось из прихожей.

– Чего ему надо?

– Вручить бандероль!

– О боже, дайте ему шиллинг, заберите её, и всех делов.

– Он настаивает на том, чтобы вручить её из рук в руки, месье!

Лис выругался по-французски, но резко выпрямился и встал, направившись в прихожую. Я остался один за столом, нужды в моём присутствии на момент вручения чего-то там явно не было.

Учитель вернулся буквально через минуту, в лапах у него был небольшой бумажный пакет размером с книгу, серо-коричневого цвета, перевязанный красным бантом.

– Посыльный из бывших каторжников, на две головы выше меня, все руки в наколках, лицо словно молоток для отбивки мяса, редкий типаж, уходящая эпоха, сейчас таких не делают, – бормотал он себе под нос, вновь опускаясь в кресло. – Ни марок, ни почтового штемпеля, ни имени отправителя. Судя по стойкому запаху гуммиарабика, бандероль была упакована и заклеена два-три часа назад. Что же это может быть?

– Э-э, сэр, а если там внутри какие-нибудь сыпучие яды или споры опасных бактерий?

– Тогда бы это была двести тысяч шестьсот пятьдесят восьмая попытка меня убить, – задумчиво облизнул губы Ренар. – Ладно, ладно, шучу! Я вообще их не считаю…

Он бесстрашно вскрыл пакет и высыпал на стол шесть пачек британских банкнот, перевязанных банковской лентой. Несколько тысяч фунтов! К моему изумлению, наставник не обратил ни малейшего внимания на деньги, но самым щепетильным образом исследовал внутренность пустого пакета, вдруг вытащив крохотный клочок белой бумаги.

– Всего три буквы, – отметил Лис, протягивая его мне. – Всего три, но сколько трагизма и интриги.

– «SOS», – прочёл я. – Но это же как-то не…

– Шарль! – громко крикнул мой учитель. – Закажите два билета на ближайший пароход до Парижа. Мы с Майклом должны срочно помочь одной леди, попавшей в беду.

– …?! – вытаращился я.

– Тем более что она вполне щедро оплатила наши услуги!

Лысый дворецкий не задавал вопросов, он молча надел котелок и макинтош и взял в руки зонт, отправляясь в порт. Понятное дело, что меня-то как раз вовсю раздирало любопытство, тем более что мой учитель, занятый сборами, не спешил что-либо объяснять.

Он просто указывал:

– Сложи в свой саквояж пару белья, чистую рубашку, предметы личной гигиены. Одну книгу, потолще, чтоб не скучать в пути. Свою электрическую дубинку. Понимаю, что она всё ещё нуждается в доработке, но тем не менее. Да, тёплый шарф! И, пожалуй, активированный уголь, французская кухня с непривычки может вызвать лёгкое расстройство желудка.

Я кивнул и молча поднялся к себе наверх, чтобы собрать вещи. Ранее мне не доводилось замечать за мистером Ренаром признаков какого-то особо трепетного отношения к своему виду. То есть ему всегда было абсолютно всё равно, кто совершил преступление – человек или «близкий к природе». А тут он срывается из тихого осеннего Лондона в шумный безнравственный Париж только из-за того, что какая-то там лиса кого-то убила?

И ещё эта странная бандероль с деньгами. Нас что, уже наняли расследовать это дело? Но тогда кто и почему? Учитель ведь даже Скотленд-Ярд не предупредил, что собирается уехать, как будто там могли бы нам помешать, поэтому мы просто тихо сбегаем из Англии. Ничего не понимаю, сплошные вопросы, Ньютон-шестикрылый, совершенно ничего…

Когда я спустился вниз, полностью готовый к путешествию, мистер Лис, всё ещё в домашнем халате, пристально изучал расписание паромов через Ла-Манш и, соответственно, движение поездов до Парижа. Не сказать, что оно было самым удобным, но, по крайней мере, стабильным. А через несколько минут вернулся дворецкий. На этот раз его лицо уже не было таким невозмутимым…

– Месье, в кассе уже были билеты на ваше имя. Всё оплачено заранее.

– Неудивительно, – до хруста расправляя плечи, потянулся мой учитель. – Двухпалубный «Лафонтен» отходит в час тридцать пополудни?

– Точно так, месье. У вас каюта первого класса.

– Что ж, Майкл уже собран. Не поможете мне с вещами, старина?

…Через час мы выезжали в порт. На этот раз нас подхватил старый знакомец.

– Здорово дневали, братцы! – приветствовал нас рыжий донец в сбитой набекрень папахе. – Давненько не видались, Лисицын?

– И слава богу, – кротко улыбнулся учитель, проталкивая меня первым в уютное нутро парового кеба. – Майкл, поздоровайся с нашим дорогим другом!

– Фрэнсис, привет! – погромче крикнул я, и жеребец ответил довольным хохотом:

– Привет, хлопчик! От рад же тебя видеть! Куда едем?

– В порт.

– Слыхал, вы там недавно большого шороху навели. Что ж не позвали-то на веселье, жадины-говядины? Ну уж в другой-то раз не отвертитесь…

– Добро, – согласился за нас обоих мой наставник. – В путь и с песней?

Я умоляюще сложил ладони перед грудью («ради всего святого, только не это, сэр!»), но кеб уже дал свисток, пустил клубы сизого пара, и машина загрохотала по лондонскому булыжнику.

И ведь не то чтобы мне не нравились песни с далёкого незнакомого тихого Дона. Просто Фрэнсис пел их так проникновенно, что у меня каждый раз едва ли не сердце прихватывало. Вот как они такое умеют, а?

…Наверное, я бы с удовольствием пересказал весь текст, но меня отвлекли. Мой учитель, откинувшись на кожаное сиденье, неожиданно заговорил сам. Я весь превратился в слух.