2028 (СИ) - Полетаев Илья - Страница 37

— Да замолкни! — зашипел сквозь стиснутые зубы один из студентов. Расталкивая перед собой людей, он добрался до говорящего и схватил его за шкирку. — Заткнись, на хрен!

— Успокойтесь! Вы оба! — вмешался третий, пытаясь отцепить обозлившегося от испуганного. Сделать это оказалось не так просто: студент буквально впился пальцами в воротник рубашки и она чуть было не порвалась, когда того пытались оттащить.

— Он прав… Девушка умерла от страха, — сказала одна из студенток.

— Мы толком не знаем, от чего она умерла, — ответил кто-то ещё.

— А что тут знать-то? И так всё ясно. Тут уже ночью ходить стрёмно, днём-то ещё куда не шло, а вот ночью и в сортир не вылезешь. Запираешься в аудитории и терпишь до утра. Видать, эта не дотерпела.

— Свели её… Свели её, видимо, кошмары. И нас здесь тоже всех сведут скоро…

Я молча стоял в толпе, а вокруг меня было столько слов, столько голосов, столько страха: он окружал меня, словно зажимая в тиски. Рядом стоящие студенты показались мне окаменевшими статуями, которые прижимались ко мне, пытались сдавить. И только их испуганные голоса хоть немного рассеивали это ощущение.

Спустя некоторое время вниз спустились Виктор Петрович, Андрей Скворцов, ректор и ещё несколько человек из профессуры. Они потребовали всем студентам разойтись, но все делали это с большой неохотой. Когда прибывшие окружили тело, тем самым закрывая его собой от многочисленных глаз, толпа стала рассасываться оживлённее. Кто-то продолжал недовольно бурчать под нос, а некоторые из девушек заплакали.

Я вернулся в свою аудиторию, угрюмо поставил бокал на тумбочку да так и замер возле неё, пронизывая взглядом пол под ногами. Григорий присмотрелся ко мне и через некоторое время спросил:

— Что там случилось?

— Девушка умерла, — безучастно ответил я.

Студент не произнёс ни слова. Он отвернулся, смотря на стену, да так и просидел некоторое время, пока я не открыл тумбочку и не поставил бокал обратно. Жажда как-то улетучилась сама собой.

— Жаль её, — наконец сказал Григорий.

Я прошёл по комнате и сел на свой матрас. Оба сейчас были погружены в себя и смотрели, кто куда. Сидели долго, в молчании, а из-за приоткрытой двери доносились осторожные шаги и приглушённые голоса. Видимо, никто не хотел возвращаться в аудитории, и все сейчас находились в коридоре, держась группой. Всем было страшно.

— Как думаешь, что она увидела? — спустя некоторое время наконец спросил Григорий.

— Думаю, то, что её и убило. И это последнее, что она увидела в своей жизни, — угрюмо ответил я, но через минуту вдруг спросил: — А с чего ты взял, что она что-то увидела перед тем, как умереть? Я ведь не сказал ничего про это.

— Там говорят, — Григорий кивнул на дверь. — Про глаза говорят, про застывший страх на её лице.

Я посмотрел на выход. Углубившись в себя, я вовсе перестал разбирать доносившиеся слова и голоса снаружи. Все они сейчас слились для меня в единый, монотонный приглушённый шелест, из которого я не мог выудить ничего отдельно взятого.

— Понятно, — сказал я и поднялся.

— Куда ты?

— Пойду выпью.

Расплатившись с парнем, что стоял в этот день за баром, я открыл бутылку и сделал два глотка, не отходя от барной стойки. Потом почувствовал, как внутри всё тает, разжимается; сковавшие мою душу тиски медленно ослабевали. Но они не хотели отступать, они крепко стояли на своём, и я отпил ещё, потом ещё, пытаясь их залить этим дешёвым алкоголем.

Внутри были тиски, а перед глазами – это сведённое судорогой лицо мёртвой девушки. Сейчас, где бы я не находился, говорили только об этом. Все невзгоды и проблемы, смертельная опасность, исходящая из глубин туманного царства, – всё ушло на второй план в этот момент. У всех в мыслях была только она – студентка, лежащая пластом возле лестницы.

К барной стойке подошёл Егор. Попросив бармена достать из холодильника слабоалкогольный лимонад, он положил свой талончик на стойку, а потом скрестил руки и облокотился на неё, опустошённо и угрюмо смотря в пустоту перед собой. Меня он, видимо, не заметил, или же просто не хотел ничего говорить.

— Куда её унесли? — спросил я, оборачиваясь к нему лицом.

— Пока в подвал, под вестибюль. Оставили там. Положили на стол и накрыли покрывалом, — безучастно ответил он, не поворачиваясь.

Я замолчал, вновь развернулся и тоже облокотился на барную стойку.

— Дьявол… — буркнул я. — Вот тебе и доброе утро.

— И не говори, — ответил Егор.

Когда бармен поставил бутылку, тот моментально откупорил её и начал жадно пить, практически без остановки. Когда он осушил бутылку до половины, то поставил её на стойку и звонко отрыгнул.

— Виктор Петрович говорит что-то по этому поводу?

— Нет, — сдержав новую отрыжку, сказал Егор. — Он и сам не понимает ничего.

— Как думаешь, из-за чего она?...

— Откуда я знаю? Следов никаких нет. Только это странное её выражение на лице. Хотя, Саша говорила, что у неё были проблемы с сердцем.

— Саша? А она откуда знала её?

— Это её соседка. Была.

Я снова замолчал. Мысль о том, что девушка умерла от внезапного сердечного приступа, казалась мне самой адекватной по сравнению с разными домыслами и откровенной мистикой, которыми сыпались то тут, то там. Одни полагали, что её убили сами кошмары; другие считали, что девушка случайно упала и разбила голову, хотя факт того, что вокруг не было никаких следов крови, сразу отбрасывал эту версию; а третьи верили в то, что девушка решила покончить жизнь самоубийством и наглоталась таблеток – опять-таки из-за постоянных кошмаров. И только один был уверен: девушка могла умереть от того, что увидела нечто ужасное. И этот студент сейчас находился под присмотром в моей аудитории.

Раздумывая обо всём этом, я пришёл к выводу, что её смерть не является случайным событием. Она вписывается в рамки всего, что происходит. В своих размышлениях я устанавливал её связь со всем, что случилось за последнее время. И, возможно, более точные детали могут обрисовать для меня более ясную картину. Мне нужны были дополнительные сведения, и я знал, где мог бы их раздобыть.

— А где сейчас Саша? — спросил я.

— Заперлась у себя, — ответил Егор, снова отпив. — Ни с кем не хочет говорить. У неё сейчас большой шок.

— Мне нужно к ней, — сказал я и уже собирался уходить.

— Я же сказал: она ни с кем не хочет говорить. Заперлась у себя ото всех. Она тебе не откроет.

Я остановился на полушаге, подумал немного, а потом достал из кармана ещё один талон, дал бармену и тот вытащил новую бутылку.

— Думаю, это мне поможет. — И, взяв обе бутылки, я направился в сторону выхода.

— Удачи тебе, — усмехнулся мне вслед Егор.

В жёлтом коридоре было много людей. Раньше, в дневное время, этот корпус был многолюден всегда, но сейчас все студенты собрались в этой части будто бы специально. Они стояли группами, обсуждали случившийся утром инцидент. Из некоторых уст я услышал, что работа на плантации была на время приостановлена, опять-таки в связи со смертью студентки. Правда, я не очень хорошо понимал смысл этого, но вдаваться в размышления не стал. И так голова была забита разными мыслями.

Я быстро добрался до корпуса, в котором жила Саша. Однако я не имел понятия, в какой из аудиторий она находится. Здесь было пусто, на втором этаже этого корпуса. Я стоял посреди коридора, смотрел на двери и думал уже начать стучать в каждую, как бы глупо это не выглядело со стороны, но внезапно одна из них открылась, и в коридор вышел парень. Я спросил у него, где живёт девушка. Похоже, все проживающие в этой части здания знали друг друга очень хорошо. Парень мне указал на нужную дверь и ушёл.

Простояв некоторое время возле неё, я вздохнул и постучался. Подождал немного, пока с той стороны мне не ответят. Но ответа не последовало; за дверью стояла тишина. Я постучался снова, надеясь услышать за дверью приближающиеся шаги, но в итоге не услышал и этого. Простоял где-то минуту, и тогда решил постучать в третий раз, более настойчиво. И только тогда из аудитории раздался приглушённый, тихий Сашин голосок с неприветливым тоном: