Сентябрьская луна - О'Бэньон Констанс - Страница 79

– Я жалею об одном, Камилла: мне ведь так и не удалось поближе познакомиться с нашей дочерью.

– Мне тоже очень жаль, Хантер…

– Правда?

– Да, мне действительно жаль. Но, может, это и к лучшему? Ведь Антония думает, что ее отец умер.

– Возможно, ты права, – тихо сказал он, и Камиллу снова поразила его покладистость. – Какие все-таки странные шутки проделывает с нами жизнь! И сколько бы мы ни старались, никакими силами невозможно изменить ход событий.

– Ты прав, – согласилась она.

Нет, у них с Хантером не было ни малейшей надежды на счастье. Похоже, вся их жизнь предопределена заранее. Кингстоны и Монтесы были рождены, чтобы враждовать!

– Когда же ты собираешься покинуть Валье дель Корасон?

– Я думала, в конце ноября.

– Значит, у нас почти не осталось времени, чтобы узнать, кто убил твоего отца и покушался на тебя.

– Может быть, мы никогда этого не узнаем… – сердце Камиллы разрывалось на части, но Хантер не должен был об этом догадаться. – А что же нам делать с нашим браком?

– Насколько я понимаю, расторгнуть брак – не такое уж трудное дело, – ответил Хантер.

Не успела она сказать хоть слово, как он подхватил свою шляпу и пошел к дверям.

– Хантер!

Он обернулся, пытливо вглядываясь в ее лицо.

– Да?

– Я… хочу попросить у тебя прощения. Я причинила тебе столько хлопот… А самое ужасное – я ведь действительно подозревала тебя! Надеюсь, ты сможешь меня простить?

Хантер улыбнулся.

– Ну и чудеса! Ты признаешь, что вчера я не пытался тебя убить?

– Да, Хантер. Хорошенько поразмыслив, я поняла, что душить врага во время пыльной бури, когда кругом ни зги не видно, – это не в твоем духе. Ты бы сразился с ним в открытом бою!

– Я не считаю тебя своим врагом, Камилла…

– И напрасно. Мы с тобой всегда были врагами, и ни один из нас не в силах этого изменить, – она взглянула на него, надеясь, что в ее глазах не блестят слезы. – Мне бы очень хотелось, чтобы это было не так, но тут уже ничего не поделаешь. Поверь, мне вовсе не нравится враждовать с тобой. У меня не хватило бы ни сил, ни желания ненавидеть кого бы то ни было так, как это делали наши отцы.

– Да неужто? С тех пор, как ты вернулась в Техас, у меня сложилось впечатление, что ты изо всех сил стараешься их превзойти.

– Наверное, так оно и было… Но теперь мне кажется, что я могла бы многое простить. Я устала от ненависти, Хантер.

– Ну, это уже кое-что.

Камилла робко шагнула к нему.

– Я тебя еще увижу?

Хантер глубоко вздохнул и пожал плечами.

– Это зависит от тебя, Камилла. Ты всегда знаешь, где меня найти.

Она проводила его взглядом. О, если бы можно было броситься за ним следом! Сказать, что она его любит, умолять его о любви! Удивительно, но она только что увидела совсем другого Хантера. И куда только подевалось его обычное высокомерие? Он показался ей сломленным.

Камилла рухнула в кресло и закрыла лицо руками. Когда же кончится эта мука?! Неужели ей придется страдать до конца своих дней?

Она обвела взглядом отцовский кабинет. Здесь было собрано все, что он любил и ценил. Камилла знала, что предаст его память, если продаст Валье дель Корасон, но она устала бороться – тем более что исход битвы был заранее предрешен…

29

Камилла проснулась среди ночи от странного ощущения: ей показалось, будто в комнате кроме нее есть еще кто-то. Она почувствовала сухость во рту, по позвоночнику пробежал холодок.

– Это вы, тетя Пруди? – спросила она дрожащим голосом.

Ответа не было. Камилла потрясла головой, прогоняя страх, и встала с постели. Просто у нее опять разыгралось воображение: разумеется, в комнате никого нет. Внезапно ей захотелось выбраться из дома, чтобы побыть одной и хорошенько все обдумать. Как всегда в такие минуты, она вспомнила о Рио-Эскондида.

Скинув ночную рубашку, Камилла торопливо натянула свой мужской костюм, надела сапоги и спустилась в холл. Дом был погружен в темноту. Настенные часы пробили двенадцать. Она бесшумно открыла входную дверь и пробралась по двору к конюшне.

Светила яркая луна, и она воспользовалась этим, чтобы оседлать Каладана, не зажигая огня. Цезарь громко закричал и захлопал крыльями, требуя внимания к себе. Камилла выпустила его, решив, что с ним ей будет спокойнее.

Не желая никого будить и прекрасно сознавая, что домашние поднимут шум, если узнают, что она собралась уйти ночью из дому одна, Камилла старалась двигаться как можно тише. Только отъехав на милю от дома, она пустила Каладана галопом. К тому времени, как она достигла берега реки и спешилась, на востоке стали собираться черные тучи, но луна пока светила вовсю, и вода переливалась серебром. В глубокой задумчивости Камилла медленно пошла вдоль берега. Сколько поворотных событий ее жизни произошло именно здесь, на этом берегу! Здесь она полюбила Хантера, здесь стала женщиной… А сейчас она бродила здесь, как потерянная, не зная, что делать дальше.

– Тебе тоже не спится, Камилла?

Она вздрогнула и обернулась в тот самый миг, когда Хантер отделился от ствола мескитового дерева.

– Да, я не могла заснуть, – призналась она, когда он подошел и зашагал с ней рядом.

– Вот и я не смог. Все стоял тут и пытался понять, есть ли какой-то смысл в моей жизни.

– Я занималась тем же самым…

Она посмотрела ему в лицо, заглянула в глаза. Ей хотелось спросить, действительно ли он намерен расторгнуть их брак, но слова застряли у нее в горле. А если Хантер скажет, что передумал? Тогда все начнется сначала. Нет, уж лучше покончить с этим поскорее. И опять, уже в который раз Камилла пожалела о том, что вернулась в Техас.

– Взгляни на луну, Камилла! Ты помнишь ту, сентябрьскую луну? Разве не похоже?

– Нет, Хантер. В этой луне есть что-то зловещее. К тому же ее, того и гляди, закроют тучи.

Некоторое время они шли молча, погрузившись в воспоминания о сентябрьской луне, под которой когда-то расцвела их любовь на берегу Рио-Эскондида…

Неожиданно Цезарь решил привлечь их внимание. Он сел на сук у них над головой и громко затрещал крыльями. Казалось, сокол наблюдает за Хантером и Камиллой или хочет предупредить их о чем-то.

Хантер посмотрел на него, потом опять перевел взгляд на Камиллу, и его губы искривились в печальной усмешке.

– Мне кажется, эта чертова птица точит на меня зуб. Похоже, он решил еще разок закусить моим мясом!

– Он тебя не тронет, если ты не станешь меня обижать, Хантер.

Внезапно ее взгляд смягчился.

– Я тебя больно обидел, Веснушка?

Услыхав полузабытое шутливо-нежное прозвище, Камилла так и ахнула. Сердце у нее сильно забилось.

– Я теперь понимаю, что мы оба друг друга обидели, Хантер…

– Да, ты права. Может быть, когда ты уедешь, мы оба сумеем обрести хоть какой-то душевный покой, осознаем свои ошибки и не станем повторять их в будущем? Наверное, пришла пора оставить прошлое позади.

Камилла слушала его с болью в душе, понимая, что сама же воздвигла между ними непреодолимую преграду. Теперь Хантера уже не вернуть. Он хочет одного: поскорее расстаться с нею навсегда.

Вдруг и Хантер и Камилла услыхали сухой щелчок. Это был звук взводимого курка – они оба его узнали.

– Какая трогательная сцена! – раздался из темноты чей-то голос.

Хантер резко обернулся и собой заслонил Камиллу. Он не узнал этого голоса, но явственно различил в нем французский акцент.

Незнакомец вышел из тени и встал перед ними, подняв ружье.

– Луи, это вы?! – воскликнула Камилла, не веря своим глазам.

– Неужели вы меня еще помните, Камилла? Я удивлен. Вы же думали, что, уехав из Нового Орлеана, никогда меня больше не увидите, не так ли?

Она покачала головой в полном замешательстве.

– Что вы здесь делаете, Луи, и зачем вам это ружье?!

Сердце у нее бурно колотилось от страха. Она смотрела на Луи и не узнавала: его лицо было обезображено гневом, глаза холодны как лед.