Сентябрьская луна - О'Бэньон Констанс - Страница 5

Остальные пассажиры обосновались за столом, который был уже накрыт и уставлен блюдами с едой. Камилла не присоединилась к ним, а, как всегда, проследовала прямо в отведенную ей комнату.

Все кости у нее ныли от усталости. Измученная, с тоской в сердце, Камилла опустилась на кровать и снова подумала о том, что по приезде в Сан-Рафаэль ее ожидает далеко не теплая встреча. Но, может быть, Хантер Кингстон и его отец хотя бы оставят ее в покое? В конце концов, она ведь не сделала им ничего дурного…

Интересно, спросит ли ее Хантер о дочери? Да нет, вряд ли: ребенок ничего не значил для него в прошлом, так с какой стати ему проявлять интерес сейчас?

Одинокий всадник остановился на высоком холме, пристально оглядывая долину, пересеченную извилистым руслом реки. Он нахмурился, когда его взгляд упал на испанское ранчо, принадлежащее отныне Камилле Монтес, а руки невольно сжались в кулаки. В душе Хантера Кингстона вновь проснулась глубоко спрятанная боль. Неужели ему так и не суждено обрести покой? Неужели он никогда не избавится от мыслей о Камилле?! Нет, довольно! Он больше не намерен этого терпеть! Жестокая решимость засветилась в его глазах.

Хантер ничего не знал о теперешней жизни Камиллы Монтес. Пять лет назад все его расспросы натыкались на стену молчания: никто не хотел сказать ему, куда она направилась, когда покинула город. Порой он сходил с ума от ревности, воображая ее в объятиях какого-то другого мужчины, в окружении детей, которые не были его детьми… Пять лет Хантер Кингстон прожил в ожидании того дня, когда Камилла вернется в Сан-Рафаэль! И наконец дождался: теперь, когда ее отец умер, она непременно должна была приехать домой.

Хантер улыбнулся, но в улыбке этой не было веселья. Наконец-то настал час мести! Скоро, очень скоро Камилла заплатит за то, что растерзала его сердце.

2

Распрягая лошадей, Джек Морган, словно зачарованный, исподтишка следил, как Камилла натягивает на руку толстую стеганую рукавицу и выпускает сокола на волю. Она стояла у дальнего края кормушки, поэтому Джек мог рассмотреть ее без помех. А подойдя поближе, он явственно расслышал звон колокольчика, привязанного к лапе птицы. Сокол взмыл в поднебесье и лег на крыло, подхваченный ветром.

– Вот это зрелище, миссис Кастельо! Не думал я, что когда-нибудь увижу укрощенного дикого сокола.

Это восклицание вырвалось невольно: обычно Джек старался не заговаривать с неприступной леди. Но из-под черной вуали неожиданно послышался негромкий смех.

– Только не думайте, что Цезарь – домашняя птица, мистер Морган, не совершайте такой ошибки. Он может разорвать человека на части, если захочет.

– Я в этом не сомневаюсь. Удивительно, как вы сами-то его не боитесь, – заметил Джек, глядя на кружившего над головой сокола.

– О, Цезарь никогда не причинит вреда мне.

– Как же вам удалось научить его слушаться, миссис Кастельо?

– Мне помог один друг; я сама, конечно, не смогла бы его выдрессировать. Это сокол-сапсан, мистер Морган. На свете существует немного птиц, которые так же быстро летают и имеют такие же сильные когти.

– По-моему, он настоящий красавец, мэм, и ума ему не занимать, – Джек проводил сокола восхищенным взглядом, когда тот, широко раскинув крылья и сделав несколько мощных взмахов, скрылся за горой. – Держу пари, этот сокол может кому угодно внушить страх Божий!

Камилла засмеялась.

– А вот сейчас увидите, как он ласков со мной, мистер Морган.

Она пронзительно свистнула. Джек отступил на шаг, с опаской поглядывая на Цезаря, который тут же устремился на зов и грациозно уселся на руку хозяйки в черной стеганой рукавице. Его острый загнутый клюв выглядел устрашающе, но Джек не мог не отметить красивого, черно-белого с коричневым оперения.

– Я бы ничуть не удивился, если б вы мне сказали, что эта птичка может сбить на землю взрослого грифа, – заметил он, отступая еще на шаг.

Камилла сняла с руки рукавицу и, надев на голову соколу кожаный колпачок, отправила его обратно в клетку.

– Не знаю, как насчет грифа, мистер Морган: Цезарю еще ни разу не приходилось сталкиваться с ним. Но был случай, когда он сбил на землю орла. Цезарь еще молод, однако в тот раз он одолел птицу в три раза больше его самого.

Джек поднял бровь. Храбрость этой женщины приводила его в восхищение.

– А все-таки странная это забава для молодой леди. Большинство женщин, которых я знаю, упали бы замертво при виде крови.

Камилла только усмехнулась и подняла клетку, собираясь уйти. Но внезапно сильный порыв ветра сорвал с нее шляпку, которая упала прямо к ногам Джека. Он пристально взглянул в лицо молодой женщине. Никаких сомнений не осталось: перед ним была Камилла Монтес!

Джек наклонился, поднял с земли шляпку с вуалью и подал ей.

– Добро пожаловать домой, мисс Камилла. Вы вернулись насовсем? – спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Наследница испанской и шотландской кровей, Камилла с детства была красавицей, но сейчас она выглядела просто ослепительно. Однако Джек заметил и кое-какие огорчившие его перемены: теплая улыбка, когда-то оживлявшая ее сверкающие синие глаза, исчезла. Теперь у нее был настороженный и недоверчивый взгляд женщины, неуверенной в себе и чего-то опасающейся.

Камилла ответила не сразу: было видно, что она смущена, но старается взять себя в руки.

– Не знаю, насколько я задержусь здесь, Джек. Я подумываю о том, чтобы продать ранчо.

Джека такой ответ ничуть не удивил, но все же ему стало досадно, что она собирается продавать Валье дель Корасон. Если Камилла, последняя из рода Монтесов, покинет эти места, навсегда исчезнет величественный стиль жизни испанских грандов, которым некогда даровал эти земли сам король.

– В таком случае мне очень жаль. Не хотел бы я стать свидетелем того, как кто-то кроме Монтесов будет управлять Валье дель Корасон.

– Мне бы тоже этого не хотелось, Джек. Но я женщина, я не могу управлять таким огромным ранчо в одиночку.

– А где же ваш муж? Разве он не может вам помочь в управлении вашим ранчо?

– Мистера Кастельо нет. Он… умер, Джек.

Камилла нахмурилась, и Джек почувствовал, что дальнейшие расспросы нежелательны: ей явно не хотелось говорить о себе. Надев шляпку и опустив вуаль, она торопливо направилась к зданию станции.

У Джека осталось множество вопросов, но время для ответов, по-видимому, еще не пришло. Однако он не мог не думать о том, с чем придется столкнуться бедной Камилле, когда она окажется в Сан-Рафаэле…

Войдя в комнату, Камилла лишь краем глаза взглянула на две узкие кровати, накрытые пестрыми индейскими покрывалами, и подошла к окну. Она думала о том, что ждало ее впереди. Разговор с Джеком Морганом словно приоткрыл дверь в прошлое.

Дома… Она уже почти дома! Под окном росли мескитовые деревья, в зарослях кустарников неумолчно тянули свою однообразную и вековечную песнь цикады. Пожухлая трава свидетельствовала о том, что дождя в этих местах не было уже много месяцев. Внезапно налетевший порыв ветра поднял тучу пыли и закрутил ее волчком, но через минуту утих, и пыль улеглась, не оставив следа. Как давно она не была здесь, как давно не видела всего этого!

Завтра вечером дилижанс прибудет в Сан-Рафаэль, а на следующий день она отправится на ранчо Валье дель Корасон. И что тогда? Как ей связать воедино обрывки своей жизни? Сделать вид, будто она никуда не уезжала? Но в Сан-Рафаэле есть люди, которые способны ей помешать. Да, есть люди, которые были бы рады увидеть ее мертвой!

Камилла раскрыла дверцу клетки, и Цезарь выпрыгнул на подоконник, расправляя широкие крылья. Улыбнувшись, она разложила перед ним куски сырого мяса, и сокол с аппетитом принялся за еду.

За спиной Камиллы скрипнула дверь, она обернулась и увидела робко переступившую через порог Нелли с подносом в руках. Нелли пребывала в явном замешательстве и опасливо поглядывала на сокола. Догадавшись, чего она боится, Камилла заставила Цезаря вернуться в клетку.