Декорации смерти - Данилова Анна "Перьевая легенда" - Страница 9

– Понимаю… А кто же тогда остается с вашими детьми?

– Мама. Она часто приезжает к нам, а теперь, как я понимаю, она поселится здесь, с нами. Одной мне здесь не справиться, да и страшно…

– И все-таки, Соня, постарайтесь вспомнить, каким был ваш муж до исчезновения. Может, вы услышали, как он с кем-то говорил по телефону, и вас тогда что-то насторожило?

– Да нет же! Говорю – все было, как обычно, нормально. И если он даже с кем-то и говорил, то только по работе. Игорь был неразговорчивым и очень серьезным человеком. Не из тех, кто любит поговорить, поболтать. Он и радоваться-то особо не умел.

– Вы могли бы мне показать его фотографию?

– Да, конечно…

И Соня принесла несколько фотографий, которые явно приготовила для того, чтобы выбрать самую из них подходящую для похорон. Так, во всяком случае, решила Женя.

Игорь Масленников был интересным брюнетом и везде на всех фотографиях на самом деле выглядел чрезвычайно серьезным и даже грустным.

– Он совсем не улыбался?

– Да что вы! Конечно, улыбался и хохотал. Но это дома, с нами. На людях же был такой, как на этих фотографиях.

– Я бы хотела спросить о ваших отношениях…

Спросить в лоб о половой жизни супругов для того, чтобы подвести к теме измены, было недопустимо, невозможно. Но как забраться поглубже в семью, чтобы понять, счастлив ли был Игорь Масленников дома? Любил ли свою жену? Не было ли у него любовницы?

Об этом Женя намеревалась расспросить подругу Сони. Но как узнать, где она живет? В какой квартире?

– Скажите, Соня, ваша подруга… Она могла бы поддержать вас хотя бы сейчас, в самое для вас тяжелое время… Вы можете попросить ее почаще заходить к вам? Она сопереживает вам?

Промелькнула мысль: а что, если любовницей Масленникова как раз и является эта подруга? Такое случается сплошь и рядом.

– Лариса? Да, конечно! Она очень хороший человек. Друг нашей семьи. Она одинокая, это плохо, конечно, но зато у нее много свободного времени и здоровые нервы. С мужчинами не всегда удается жить спокойно, без напряга…

– Вы и с Игорем жили не всегда спокойно?

– Нет, вы не так поняли, – отмахнулась Соня, поправляя то и дело закрывающие лицо пряди непослушных волос. – Просто я после родов располнела, да и вообще стала какая-то неповоротливая, неспортивная. Мне надо было приходить в себя, следить за весом, за кожей, за волосами. Я же понимала, что у меня красивый муж, богатый, что мне надо постоянно думать о том, чтобы он не разлюбил меня, чтобы я всегда была привлекательной для него, чтобы он, извините, хотел меня.

– Понимаю… И как? Вам это удавалось?

– Конечно. Но на все это уходило очень много времени.

– Быть может, пока вы были беременны, ваш муж как-то охладел к вам?

– Да это скорее я охладела. Но не именно к нему, а к сексу вообще. В какой-то момент мне показалось, что секс – это вообще какое-то скотинство… вернее, скотство… Что это ненормально так часто и долго заниматься этим. Что сделали ребенка и хватит! А уж когда носишь двух младенцев в животе, то ничего такого точно не захочешь. У меня были моменты, когда я вообще начала подумывать о разводе, чтобы только не заниматься этим с мужем. И это притом, что я люблю его, что лучше его просто нет… не было.

– Соня, мы сегодня с вами хорошо поработали, я довольна нашим разговором. И если вы не против, то мы встретимся еще, я оставлю вам свой номер. Но сейчас мне просто необходимо поговорить с вашей подругой Ларисой…

– Постойте! Может, вы не в курсе… – Соня даже привстала со стула, чтобы схватить Женю за руку и остановить ее. – Думаю, вы еще не знаете, что там, на пустыре, нашли еще трех мужчин, трупы… Все они погибли в разное время. Мой Игорь был первым, он пропал еще месяц тому назад. Вы понимаете, что это значит?

– Пока еще нет… – Женя сделала вид, что растеряна. – Вероятно, их всех убил один и тот же человек!

– Вот! И я об этом же! А вы говорите: бараны, бараны… Если морозильная камера, то, значит, только мясо, бараны или свиные туши? Нет! Мужиков заморозили! И сделала это, скорее всего, женщина.

– Возможно…

– Я долго думала, и буквально сегодня утром у меня созрел один план… Я мало что могу сделать одна, но если нас будет четверо, то мы, думаю, вычислим убийцу… Ведь наших мужей что-то объединяет!

– Четверо? Вы кого имеете в виду?

– Как кого? Нас, вдов!

– Вы хотите сказать, что все мужчины были женаты?

– Ну… Точно-то я сказать не могу, я упустила возможность расспросить об этом следователя. Но я позвоню ему и все узнаю. Так как вам мой план?

Соня Масленникова шла по четкой, проторенной многими несчастными женщинами дороге к таким же, как и она, вдовам, чтобы объединиться, зажить одной семьей. Это было как раз той самой распространенной ошибкой, которую она, Женя, не должна была допустить в отношении своей подопечной как «психолог».

– Я не советую вам этого делать. Это ошибка, – начала она говорить уже более четко, даже резко, чтобы остановить Соню. – Так поступают многие вдовы, которые в подобные периоды своей жизни ищут себе подобных, лепятся к ним, к их семьям, напрочь забывая о своих близких. Соня, вам не следует поступать так же. Вы можете потерять свою маму, к примеру, подруг…

– Да как же это я могу потерять маму? Глупости какие вы говорите!

Женя даже зажмурилась, ожидая, что сейчас на ее бедную голову прольется поток обвинений и недоверия, а то и разоблачения. Вспомнился даже свекольный салат, которым их с Наташей «угостила», перепачкав с ног до головы, одна из свидетельниц по прошлому делу.

– Вы что? Вам плохо?

– Понимаете… У меня не так много опыта, я еще только учусь, но, повторяю, я помогла уже многим оказавшимся в подобном положении людям. Вы даже представить себе не можете, сколько преступлений вокруг и как много горя… Мы выезжаем на такие вот случаи, работаем с жертвами уголовных дел, мы помогаем, как можем, как нас учили… Но у меня, как я уже и сказала, свой метод…

– Да вы не переживайте так…

– Соня, пожалуйста, подскажите мне контакты вашей подруги Ларисы, я поговорю с ней. Поверьте, это очень важно. Я подскажу ей, как ей себя с вами вести. Если вы, конечно, не против.

Конечно, фраза прозвучала коряво, но главного она тем не менее добилась: они с Соней обменялись номерами телефонов, и Жене незамедлительно было отправлено сообщение с контактами Ларисы Воронковой. Она проживала в соседнем подъезде.

Они тепло распрощались, но Женя все равно вышла от Сони с чувством мошенницы, которая достигла своей цели, воспользовавшись горем своей жертвы. Чего она ей только не наговорила! А как глупо себя вела! Да разве так можно было?! Самый острый момент возник уже в самом конце, когда они как раз обменивались номерами телефонов. Ведь Соня в любой момент могла попросить у нее визитку или удостоверение. И это просто счастье какое-то, что не сообразила, не попросила.

Спустившись вниз, Женя вышла из дома и быстрым шагом направилась к машине, где ее поджидала Наташа. Та дремала, уложив свои длинные, едва прикрытые полами цветного сарафана ноги на приборную панель.

Женя постучала по стеклу.

– Ну наконец-то! – Наташа моментально проснулась и привела себя в порядок, опустила ноги. – Тебя не было целую вечность!

– Потом все расскажу. Но сначала позвоню одной девушке, хоть бы она была дома!

– Кто такая?

– Подруга Сони.

– А как с Соней-то все прошло?

– Да ужасно! Даже стыдно рассказывать. Ладно, все, звоню…

Жене и на этот раз повезло – Лариса оказалась дома и сразу согласилась встретиться с ней. Судя по тону ее голоса и готовности, она была уже предупреждена своей подругой о визите психолога.

Лариса – высокая, худая, с рыжей шевелюрой, некрасивая, но обаятельная, встретила Женю на пороге своей квартиры, такой же просторной, двухэтажной, как и у Сони. Только если Соня проживала там с семьей, то Лариса (как потом выяснилось, деловая женщина, хозяйка нескольких кондитерских) обитала в этих шикарных хоромах одна.