Второй полет Гагарина (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 43

В течение часа к нам подходили и другие стахановцы литературного цеха, большинство не оставило ни малейшего следа ни в памяти народной, ни в школьных учебниках, выпить с ними я отказывался, ссылаясь на режим, выслушивал бесконечные и бессчётные «ну, по одной-то можно». Повезло, сегодня в ЦДЛ питались преимущественно прозаики, они не столь навязчивы в чтении своих нетленок как поэты.

Почему-то «Помните, каким он парнем был» и прочие удобоваримые вещи родились на свет после гибели Гагарина в авиакатастрофе. Пусть Алла будет спокойна, я не намереваюсь нашим мастерам слова подарить столь удобный повод для вдохновения. Тем более для «шедевров» вроде «Гагарин, я вас любила, ой, ла-ла-ла-лай» («Ундервуд», В. Ткаченко, М. Кучеренко).

Моя домашняя бульдожка не разомкнула челюсти и по пути домой, вцепившись крепкими зубками в высказанное.

— Юра! Ты не пообещал, что не станешь проситься в полёт.

— Не пообещал. И не буду обещать, хоть в обозримом будущем мне не светит.

— Почему⁈

— Родная, мне двадцать семь лет. Ты точно считаешь, что твой муж прошёл зенит жизни и весь её остаток намерен только довольствоваться славой, результатом жалких полутора часов лёгкой нервотрёпки? Как минимум, я остаюсь в отряде космонавтов, продолжаю поддержание формы и тренировки. Помогаю ребятам готовиться к новым полётам. Сам… как повезёт.

— Они завидуют.

В тёмном салоне «волги», едва освещённом огнями приборной панели, я видел в зеркало заднего вида только её силуэт, но не выражение лица, оно вряд ли лучилось оптимизмом.

— Нет. Это не зависть, нечто иное. Словно пролегла невидимая черта между мной, уже летавшим, и моими товарищами, такими же как я, но космонавтами только на бумаге, причём каждый понимает: далеко не сто процентов, что он когда-то полетит. Двух отсеяли из-за травм — на центрифуге и из-за удара головой во время купания. Один вообще погиб. На трёх выбывших лишь один добравшийся до орбиты, не очень радостная статистика.

— А если взять все отказы ракет-носителей…

— То я — смертник, случайно вывернувшийся из петли? Преувеличиваешь.

— Если преувеличиваю, то не сильно. Неполадки, из-за которых тебя забросило за Урал… Ты мог погибнуть!

— Только простудиться. Хорошо, что удалось развести огонь.

Нож с собой имелся только маленький, а стропорез лишён острия, вскрыть им брюхо лесного зверя и прятаться от холода среди кишок подобно персонажу Ди Каприо в фильме «Выживший» точно не смог бы.

— Ты постоянно преуменьшаешь опасность. Переводишь в шутку. Бодришься. Но меня не проведёшь!

— Незадолго до старта ты сказала, что устала бояться. Погибнуть или, наоборот, выжить есть вероятность везде. Что изменилось?

— Ты слетал. Вернулся. Хватит. Прошу тебя, хватит!

— Хорошо. На ближайшие годы — так тому и быть. Потом посмотрим.

Она обиженно затихла. Её мне не хочется расстраивать или отталкивать, Алла — не Роберт Рождественский, ближе и роднее. Но и врать ей не хочу.

Жена примолкла, бывает же, а я, отвлекаясь от семейного выяснения отношений, принялся перебирать в памяти всё, что успел узнать о попытках Королёва отправить на Луну автоматическую станцию. В пятьдесят восьмом были предприняты три, все провалились из-за аварии ракеты-носителя. В пятьдесят девятом очередная станция, постфактум поименованная «Луна-1», улетела-таки к Луне, но промахнулась мимо. Спустя пять месяцев снова невыход на орбиту из-за ракеты-носителя, пять провалов подряд! Я должен благодарить Королёва за настойчивость, все эти многочисленные аварии «семёрки» помогали понемногу доводить до ума сырую конструкцию, к пилотируемым полётам она заработала почти надёжно. Наконец, в Луну попали, жёсткая посадка с разрушением космического аппарата, пусть так и было задумано.

В конце пятьдесят девятого удалось сфотографировать обратную сторону Луны. Станция на Землю не опускалась, снимки переданы по радио и получились невысокого качества, но хоть что-то.

В шестидесятом два пуска, оба сорваны. Итого в сухом остатке: восемь пусков, лишь два успешные, каждый обошёлся казне более чем полмиллиарда рублей, программа свёрнута ровно год назад и будет возобновлена только после Карибского кризиса. Но и Хрущёву, главному попечителю советской космонавтики, останется всего ничего до госпереворота. Лунный проект необходимо возобновить, причём срочно! Чтоб Брежнев видел: поезд на всех парах двигается к станции назначения.

Больше всего не хватало информации, существенных подробностей, абсолютно не нужных мне в бытность журналистом космической тематики. И во время подготовки к полёту мы получали информацию узкой направленности, имеющей практическое отношение к заданию. Теперь, получив должность в Центре подготовки космонавтов ВВС, я обрёл доступ практически ко всем разработкам Королёва. Узнал, наконец, сколько всего было неудач и какие огромные народные деньги улетают в пространство при каждом пуске в Байконуре.

Не доставало очень важного: понимания отношений. Я постоянно слышал «челомеизация космоса», в Институте авиационных и космических исследований постоянно жаловались на обрезание финансирования в пользу ОКБ-52 Челомея и его военных программ. Кроме того, был ещё ракетный коллектив Янгеля, и множество других военных КБ и НИИ.

Как они тянут финансирование на себя? Почему Королёв упустил бюджетирование лунной программы?

Этого я не найду ни в каких документах. Только расспросами знающих людей, и среди них первую строчку занимает сам Главный.

Задушевные разговоры с ним случались, но непродолжительные и исключительно по его инициативе. Я раньше не торопил события, поставив себе вешку: осуществить первый полёт, обрести какое-то влияние и право голоса. Больше медлить нельзя, через несколько дней Кеннеди объявит начало лунной гонки. На счету каждый час!

Королёва сложно было поймать. В странной советской производственной системе любая уплотнительная прокладка к ракете, если она не изготавливается на опытном производстве при заводе, должна включаться в перспективный план развития отрасли на грядущий год, Госплану СССР полагается его утвердить. Потом через профильное министерство прогнозируемое количество прокладок будет по согласованному графику поставляться на заводы, где собираются ракеты-носители, корабли и автоматические станции. Прокладок может оказать слишком много, потому что кто-то взял на себя повышенные встречные социалистические обязательства и перевыполнил план, излишки хоть выбрасывай, или слишком мало, потому что «смежники подвели». Если такая прокладка не значилась в номенклатуре, её разработка, утверждение на неё нового ГОСТа, постановка на производство и сертификация уже включались в более сложный план с привлечением проектного института. Прохождение документов осложнялось совсекретностью, так как вся имеющая отношение к космосу тематика строго закрывалась от стороннего глаза. Чтоб не откладывать запуски на годы, Главный конструктор обращался лично и непосредственно в ЦК КПСС к заведующему соответствующим отделом, оттуда спускался волшебный пендель, и прокладки появлялись в считанные дни или недели, порой приходилось просить поддержки у самого Хрущёва. Учитывая, что в конструкции ракеты-носителя насчитываются десятки тысяч наименований деталей, можно представить, сколько энергии и сил тратил человек с больным сердцем, обивая пороги партчиновников. Уверен, при нормальной рыночной экономике, социалистической или капиталистической, не важно, КБ Королёва элементарно из отпущенных средств заказало бы необходимые комплектующие и тут же получило их грузовичком или даже курьером.

В NASA, конечно, не так. Агентству отпускаются и, естественно, там распиливаются огромные суммы. Откатывается, лучше скажу просто — крадётся, там, скорее всего, неизмеримо больше нашего, даже по меркам Российской Федерации. Но Илон Маск, получивший финансирование из бюджета, не станет обивать пороги Белого дома или Капитолия, чтоб какой-то конгрессмен или даже сам мистер президент давал добро на внеочередное изготовление очередной прокладки к Старшипу — сразу, а не после годичного согласования в федеральном Госплане США.