Второй полет Гагарина (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 32

Ну, а я испытывал на своей шкуре всё, что когда-либо читал о подготовке первой дюжины. Нас жарили как в финской сауне, только жёстче, имитируя перегрев корабля. Пытали тишиной и неподвижностью в сурдокамере. Откачивали воздух и оставляли в весьма разреженной, но насыщенной кислородом атмосфере. Заставляли решать логические задачи, причём рядом бубнел репродуктор, подсказывая неправильный ход решения и ошибочный результат. Мы купались в бассейне, но без малейшего удовольствия, потому что плавали в комбинезонах, имитирующих скафандр, а всё это называлось гидроневесомостью.

Настоящая невесомость на несколько секунд наступала на борту Ту-104, выписывавшего сначала горку, потом пикировавшего. Я сидел привязанный к креслу и управлялся с мелкими предметами — карандашом, блокнотом, тюбиком с питательной кашей. Затем пробовал плавать по предоставленному мне участку салона. И хоть мы получали дополнительные рубли за каждый полёт, именно эта часть подготовки всем нравилась куда больше других, ещё сами бы приплатили. Длительная невесомость, месяцами и, тем более, больше года, здорово ослабляет здоровье, ни интенсивные нагрузки на тренажёре, ни особое питание не спасают. Но первый отряд готовился к очень коротким вояжам в космос, отсутствие веса воспринималось как развлечение.

Всё это проходило на фоне усиленной физподготовки, куда более жёсткой, чем в строевой части, где недостаток движения мы сами восполняли баскетболом и футболом. Словно на орбите предстоит сойтись в рукопашной с инопланетными пришельцами.

А затем снова центрифуга. Слышал, что ради космонавтов немецкий аппарат сильно укрепили. Если для пилота МиГ-21 хватит восемь «же», нас давили сильней в полтора раза. Во время вступительных тестов наши врачи-палачи просто проверяли, сколько выдержит кандидат, теперь вырабатывалась привычка к перегрузкам, умение контролировать себя и на грани потери создания всё же совершать осмысленные действия.

Я смотрел видеозапись с камеры, запечатлевшую мою физиономию при плавном увеличении оборотов и перегрузке двенадцать и одна десятая «же». Не просто «же», а жопа — так выглядело моё лицо, когда кожа, набравшая больше килограмма веса, стремилась сползти от скул к ушам. Глаза закрыть не в силах человеческих, тяжеленные верхние веки вдавило куда-то под брови.

Когда практически не остаётся ни единой свободной минуты, жизнь — сплошной стресс и напряжение, время летело незаметно, пронеслось лето. Отряд космонавтов увеличился по сравнению с первым составом до двух десятков человек. После некоторых перестановок нам огласили список кандидатов на первый полёт: Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Григорий Нелюбов, Валерий Быковский. Ах, чуть не забыл одного второстепенного персонажа — Юрий Гагарин.

Нелюбов заменил Анатолия Карташова. Тот нормально выдержал предварительные испытания, но при длительных двенадцати «же» у него начались подкожные кровоизлияния. Сначала его убрали из первой шестёрки, потом вообще из отряда космонавтов. Спасибо, что не из ВВС.

Когда Евгений Карпов, начальник Центра подготовки, объявил нам о диагнозе Карташова и снятии его с дистанции, парни приуныли. Сидели на стульях в приёмной Карпова и тихо что-то перетирали. Твёрдо держался лишь Титов, у остальных я заметил колебания, а сам оказался перед выбором. Истории совсем не обязательно развиваться точно так, как мне помнится. Промолчи, и кого-то ещё из первой шестёрки тоже выкинут.

Ну — нет. Я поднялся, чувствуя обязанность морально их подстегнуть.

— Товарищи офицеры, прошу внимания. Рекорд на центрифуге составляет десятки «же», стойкость у людей разная. Мы выдержали двенадцать? Все, кроме Карташова. Он не виноват, организм такой. Предлагаю поднять хвост пистолетом и продолжать. Если кишка тонка — рапорт на стол Евгению Анатольевичу, вот он, за дверью. Но я уверен, вы осилите.

Никто не попросил бумагу и ручку для рапорта. Этих парней, взрослых вполне, удивительно просто было ловить на «слабо». Кишка тонка? Жабры коротки? И избранный жертвой подколки без лишних вопросов немедленно нёсся доказывать, что он могун.

К концу года нам предстояло переехать в Жуковский и тренироваться в Лётно-исследовательском институте, а до того нас периодически возили туда, в ближнее Подмосковье. В одной из лабораторий института стоял полноразмерный макет корабля-спутника «Восток». Перед разрешением забраться внутрь Каманин представил шестёрку избранных невысокому черноволосому человеку с очень широкими плечами и крупной головой, чьё лицо после смерти будет известно всему миру не меньше улыбки первого космонавта.

— Товарищ Главный конструктор, вот шестеро, утверждённые командованием ВВС.

Королёва я уже видел, он присутствовал на заседании, где Каманин оглашал приказ главкома о составе нашей шестёрки. Но тогда не было шанса пообщаться. Великий человек пребывал на великой дистанции, а сейчас впервые подошёл к кандидатам, чтобы поздороваться за руку.

Я читал, что Гагарин после этого первым кинулся к макету, разулся и взобрался в кресло. Впервые выпал шанс чуть-чуть изменить хрестоматийный сценарий.

— Товарищ Главный! Слушатель-космонавт старший лейтенант Гагарин. Разрешите обратиться.

Он снисходительно кивнул, а я немедленно извлёк из планшета служебную тетрадь и карандаш. В «Восток» юркнул Титов, остальные обступили макет, Каманин их пас, фактически я остался с Королёвым наедине.

— Сергей Павлович, пилотируемый полёт по геоцентрической орбите — дело ближайшего времени, уверен, обгоним американцев, после чего они захотят взять реванш и лететь на Луну. Мы должны опередить, и у меня есть предложение.

Сумел удивить. Конечно, пилот «Востока» превосходит интеллектом шимпанзе Хэма, которого отправили в космос перед полётом Шепарда, насмерть перепугав зверушку, тем не менее, обезьян исправно жал на кнопку, когда загоралась лампочка. Кстати, у них что-то поломалось, бедную скотинку нещадно лупило током, он едва не утонул при приводнении, фото шимпанзе в газетах запечатлело гримасу дикого ужаса, а специалисты NASA, ничуть не смутившись, прокомментировали: он так улыбается.

И всё же от космонавта Королёв не ждал инициативы. Все мои вкрученные между делом реплики, что отчаянно интересовался космосом ещё с аэроклуба и прочитал всё на свете, опубликованное в СССР о космосе, похоже, его мало убедили. Как говорил один белорусский курсант в Чкаловском авиаучилище: ты што, разумны як качка? Умный как утка, в переводе с их мовы, то есть тычешь своим птичьим умом, где не просят. Но останавливаться не хотелось. Этот шаг — мой первый к Луне, откладывать его не могу.

Я торопливо рисовал, не претендуя на лавры Дега, но вполне понятно.

— Предлагаю трёхпусковую концепцию. Модернизированный корабль, конструктивно схожий с первым «Востоком». После вывода на низкую орбиту не отделяется от третьей ступени ракеты-носителя, она снабжена маневровыми двигателями, и на остатках топлива сближается с вторым кораблём-танкером. Космонавт, управляя «Востоком», подводит его к танкеру и заправляет бак третьей ступени, отстыковывается. Затем та же операция проводится с лунным аппаратом, состоящим из посадочной и взлётной ступени. Я снова включаю двигатель третьей ступени РН, он разгоняет сцепку до второй космической, затем производит торможение для выхода на селеноцентрическую орбиту. Перелезаю в лунную часть и совершаю посадку, выхожу на поверхность и ставлю флаг СССР. Посадочная ступень остаётся на Луне как стартовая площадка. Взлетаю и возвращаюсь к «Востоку». Сброс лунной ступени. Разгон и торможение у земли, сброс третьей ступени, вход в атмосферу…

— Думаешь, так всё просто?

Умолчу, что многопусковая программа, как её прикинули в Роскосмосе, предусматривает дозаправку на селеноцентрической орбите, она гораздо сложнее, чем накаляканное мной.

— Так и в первом на околоземную орбиту нет ничего простого! Товарищ Главный, вы успели «семёрку» научить летать, более мощной и хорошо отработанной ракеты у Советского Союза просто нет. У конкурентов тоже. Да, она может быть создана, но это — время. Американцы, судя по их прессе, не особо чесались, пока не услышали бип-бип нашего спутника над головой, теперь наверняка бегут, теряя подмётки, готовят астронавтов. Помните, как они бросили миллиарды, чтоб опередить фашистов с атомной бомбой? Ресурсы у них почти бесконечные.