Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ) - Бегунова Алла Игоревна - Страница 189

Но командор не намеревался доводить ласки до последнего предела. Просунув тяжелые ладони под куртку, он сжимал талию вдовы подполковника и целовал ей шею и плечи. Чуть позже, встав перед ней на колени, он слегка прихватил губами соски, сначала левый, потом правый. Сладкий протяжный стон был ему ответом.

Бешеная радость мелькнула в глазах капитана. Он выпрямился. Женщина, которая казалась Козлянинову далекой, точно вершина горы Эверест, его любила и ему отдавалась. Пусть не здесь и не сейчас. Главное — она дала ему заветный знак. С такой наградой он преодолеет тысячу препятствий, пройдет сквозь огонь и воду, поразит насмерть гадов земных, пресмыкающихся во прахе, поймает волшебную Жар-птицу, скрывающуюся где-то в поднебесье.

От грот-мачты командор шагнул к перилам, раскинул руки в стороны и, повернув разгоряченное лицо к ветру, дико заорал:

— Море! Солнце! Небо! Я вас люблю!..

Анастасия только улыбалась.

Она не осмеливалась передвигаться по шаткому полу грота-марса с подобной уверенностью и свободой, а лучше чувствовала себя, упираясь спиной в толстую колонну мачты. Русская путешественница застегнула куртку на все ее шесть пуговиц, от пояса до горла, и поправила на голове матросскую шапочку. Она считала, что пора возвращаться на палубу флагманского корабля и приводить в порядок нынешние невероятные впечатления.

Капитан бригадирского ранга так не думал. Ему хотелось продлить свидание. Обняв возлюбленную одной рукой, другой он указал ей на юг и заговорил о своих последних плаваниях. Они проходили там, за жемчужной дымкой, скрывающей Босфор и бухту Золотой рог, в теплых южных морях: Мраморном, Эгейском, Ионическом, Адриатическом, Средиземном. Среди островов, скалистых и зеленых, в портах итальянских, марокканских и греческих, возле прибрежных османских крепостей, окруженных соленой водой, — вот где провел он целое десятилетие своей жизни, вполне достойное воспоминаний.

В 1770 году Козлянинов, будучи офицером на корабле «Святослав», участвовал в знаменитом, победоносном для русских сражении с турецким флотом у Чесмы. Затем, в течение пяти лет находясь в составе Архипелажской экспедиции, он командовал разными военными парусниками: «Ростислав», «Страшный», «Георгий Победоносец». Жестоких схваток на море и на берегу произошло тогда немало. Фортуна, дама чрезвычайно капризная, благоволила по большей части не воинам ислама, а внезапно нагрянувшим в их края пришельцам из дремучих лесов и неоглядных полей великой северной страны.

При боях в Архипелаге из 75-ти кораблей и судов наши потеряли один линейный корабль «Святой Евстафий», их же противники — 16 судов этого типа, кроме того, — еще 365 других, более мелких плавсредств. За все сожженные, потопленные, захваченные корабли, пушки, знамена Адмиралтейств — коллегия насчитала морякам гигантские наградные — 375 064 рубля 64 копейки. Таковые деньги по указу Екатерины Второй, весьма довольной действиями своего военно-морского флота, казна им выплатила немедленно.

В воздаяние его героических подвигов в Архипелаге, императрица пожаловала Козлянинова в капитаны второго ранга. Получил он и орден Св. Георгия 4-го класса: по совокупности, за 18 успешных морских кампаний. Но выше всего командор расценил особое доверие государыни. Она назначила мужественного морехода руководить секретной миссией, цель которой заключалась в проводке пяти фрегатов с Балтийского моря в Черное под видом торговых судов.

Военные корабли перекрасили, забили на них пушечные порты, пушки спрятали в песочный балласт. В трюмы они приняли грузы длительного хранения: железо, свинец, воск, кирпич, парусное полотно. Отряд мнимых «купцов» вместе с сопровождающая его фрегатом «Северный орел» под командованием Козлянинова вышел из Кронштадта 14 июня 1776 года. Он обогнул берега Европы, миновал Средиземное море и прибыл в Стамбул. Но дальше турки суда не пустили. Секрет операции турецкая разведка разгадала. Русским, несолоно хлебавши, пришлось возвращаться домой.

Впрочем, эта неудача не повредила карьере Тимофея Козлянинова. Царица в мае 1778 года пожаловала его в капитаны первого ранга. Находясь в Ливорно, он познакомился с марокканским беем, вызвал доверие к себе и удачно провел довольно сложные переговоры. В результате восточный владыка разрешил нашим кораблям заходить в порты своей страны беспрепятственно и беспошлинно.

Собственно говоря, описание роскошного дворца со зверинцем, парком и фонтанами в Танжере, где обитал марокканский бей с гаремом в девяносто шесть наложниц, и явилось последним эпизодом в красочном повествовании. Капитан бригадирского ранга вдруг замолчал и нахмурился, вглядываясь в небесную даль. Оттуда, клубясь и сгущаясь, двигались к «Хотину» свинцово-серые тучи. Они закрывали горизонт и опускалась все ниже и ниже к воде. Море под их мрачной сенью с неправдоподобной быстротой меняло свой цвет: голубой, зеленовато-синий, просто синий, темно-фиолетовый, густо черный.

— Что случилось? — спросила Аржанова.

— Будет шторм, — ответил Козлянинов.

— Это опасно?

— Ничего, «Хотин» выдержит. У нас есть минут тридцать для подготовки. Поверь, краса моя, не впервой мне штормовать в морях и океанах. Главное — действовать правильно и верить в удачу…

Ветер завыл, как дикий зверь.

Но русская путешественница и капитан бригадирского ранга уже находились на палубе флагманского корабля. Анастасия, объятая тревогой, спуск с площадки грота-марса совершила скорее, чем подъем, четко выполняя все наставления командора. Сойдя с вант он еще успел незаметно пожать ей пальцы правой руки и в два прыжка очутился на шканцах, рядом с вахтенным офицером Морисом Орелли.

На паруснике сыграли сигнал over all — аврал.

Первым заливисто засвистел в короткую металлическую дудочку, всегда висящую у него на груди, боцман Белоглаз. Мелодию подхватил на более высокой ноте, играя на такой же дудочке, его помощник — боцманмат Зеленов. В барабан ударил артиллерийский барабанщик, стоя у грот-мачты в красном каштане. В ответ на эти призывы корабельные служители разных чинов и должностей бросились на квартер-дек. Застучали по трапам и палубам матросские сапоги. Десятки голосов, перекликаясь, повторяли: «Все наверх! Все наверх!»

Лейтенант Панов отдавал распоряжения орудийной прислуге и солдатам морской пехоты, сейчас ей помогающим. Ведь заботы требовала каждая из двадцати пяти пушек. Скачала орудия откатили от бортов, затем подняли их стволы вверх и снова придвинули к бортам так, чтобы они упирались дулом в кожаную подушку, специально просунутую между бортом и стволом. Только после этого прозвучала команда: «Пушечные порты задраить по-штормовому!»

Сложная система, состоящая из всевозможных канатов, талей с блоками, железными крюками и кольцами, удерживала на палубе каждую пушку. В одну минуту требовалось все в ней проворить и дополнительно закрепить. В связи с приближением бури ввели усиление: толстым тросом, проходящим по нижней части лафетов, соединили орудия обеих бортовых батарей друг с другом, а концы его завели за кольца, привинченные на палубе и бортах. Под колеса пушек начали подставлять деревянные стопорные клинья.

Другая часть команды в это время занималась теми девятью парусами, какие в данный момент «Хотин» нес на трех мачтах, и его кливерами на бушприте. Первейшая задача моряков при наступлении шторма — быстро уменьшить парусность судна. Потому Козлянинов в рупор прокричал загадочные для Анастасии, продолжавшей стоять на квартер-деке и смотреть на море, команды:

— Взять брамсели и марсели на гитовы и гордени! Нижние паруса взять на рифы!

Марсовые матросы по вантам полезли на мачты и разошлись по реям. Баковые, шканечные и ютовые матросы схватились за канаты, спускающиеся с вершин мачт на палубу, чтобы дружно тянуть за концы те самые гитовы и гордени и таким образом поднимать огромные полотнища к реям. Но ветер, свирепея все больше, не давал убирать паруса.

Трапеции и прямоугольники, сшитые из полос плотной хлопчатобумажной ткани, словно бы сделались живыми. Их наполняла адская сила. Круто выгибаясь, они рвались с рей вслед за ветром, летящим над вспеняющейся поверхностью моря со страшной скоростью. Канаты, тросы, веревки натягивались, как струны, и вибрировали, с трудом выдерживая этот напор.