Тайный агент Её Величества. Книги 1-5. Компиляция (СИ) - Бегунова Алла Игоревна - Страница 163

Инструкция предписывала ей всемерно оберегать от происков османской разведки Шахин-Гирея. Но теперь он в этом не нуждался. За его безопасность перед царицей уже отвечал другой человек — обер-комендант Филисов. Потому она решила не следовать из Ак-мечети, где в то время находилась, на северо-восток полуострова, охваченный беспорядками. Она осталась в центральной его части, в столичном городе Бахчисарае.

Здесь проживал Али-Мехмет-мурза из рода Яшлав, мурахас то есть член ханского совета, или дивана, состоящего из двенадцати самых именитых и богатых сановников. Мурза являлся вдохновителем и создателем так называемой «русской партии», существовавшей среди крымско-татарской знати. Естественно, что правительство Екатерины Второй высоко ценило этого человека. Флоре поручили спасти вельможу от расправы, которую хотели учинить над ним бунтовщики. Анастасия блестяще справилась с заданием. Она увезла Али-Мехмет-мурзу и все его многочисленное семейство в горную крепость Чуфут-Кале, а штурм цитадели, предпринятый кавказскими наемниками Бахадыр-Гирея, русские отразили с помощью ее жителей — караимов.

Также ей предписывали найти и обезвредить — по возможности взять в плен — резидента османской разведки в Крыму Казы-Гирея. Один из девяти двоюродных братьев светлейшего хана, он до поры до времени ловко скрывал свое истинное лицо от августейшего родственника. Но с началом мятежа турецкий шпион, уверенный в его успехе, вышел из подполья, начал действовать открыто. Аржанова сталкивалась с ним в Бахчисарае, но обезвредить не сумела. В последний раз Казы-Гирей ускользнул от ее разведывательно-диверсионной группы, переодевшись в женское платье и закрыв лицо чадрой.

Про все свои удачи и неудачи она подробно рассказала в шифрованном донесении, отправленном в Санкт-Петербург с верным человеком в июле сего года. Ее начальник, статс-секретарь царицы, Петр Иванович Турчанинов, вскоре прислал ей новые инструкции.

Он приказывал Флоре оставаться на полуострове до окончательного подавления бунта. Главную роль в этом сыграет армейский корпус, который войдет в Крым через Перекоп предположительно в октябре или ноябре. Но пока русским ничего неизвестно о нынешней обстановке в центральной части крымско-татарского государства. Чрезвычайный посланник и полномочный министр, укрывшись вместе с Шахин-Гиреем в крепости Керчь, практически утратил связь с созданной им агентурной сетью и шлет в Центр какие-то невнятные сообщения. Потому для разведки Аржановой надо ехать от Бахчисарая до Керчи по дорогам через предгорные долины и степи, встречаясь там с известными ей «конфидентами», опрашивая местное население, разгоняя мелкие шайки мятежников, буде оные попадутся ей на пути.

Турчанинов объяснил Флоре, что Веселитский для нее — не начальник, но нанести ему визит она обязана. Пусть Анастасия Петровна увидит дествительного стасткого советника, выслушает его суждения о ситуации в Крыму, о действиях Шахин-Гирея. Государыня уже задумалась о том, сможет ли светлейший хан в дальнейшем управлять страной, или подданные ему настолько не доверяют и противятся его власти, что русским придется менять главную фигуру в союзном крымско-татарском государстве. Потому отчета об этой беседе секретная канцелярия Ее Величества будет ждать от Флоры с нетерпением.

Кроме Веселитского Аржанова должна посетить и генерал-майора Филисова, который совершенно не ко времени затеял конфликт с чрезвычайным посланником и полномочным министром. Но разбирательство сего не входит в функции Анастасии Петровны. Для егерской команды в крепости Керчь, управлению Филисова вверенной, недавно отослано несколько новоизобретенных приборов для меткой стрельбы, именуемых «диоптрами» и закупленных в Австрии. Один из них предназначается разведывательно-диверсионной группе, и распоряжение о том обер-коменданту отправлено из штаба русской армии на Украине…

Забыв о темных предчувствиях нынешней бессонной ночи, об указе императрицы, так его огорчившем, и о письме вице-канцлера, так порадовавшем, чрезвычайный посланник продолжал держать руку прелестной посетительницы и улыбаться, сам не зная чему. Она была еще у дверей, когда Веселитский, верный выработанной годами привычке, окинул ее долгим, пристальным, как бы пронизывающим взором и мысленно дал предварительную оценку госпоже Аржановой. Внешне очень привлекательна, далеко не дура, держится скромно и естественно, к себе располагает с первой минуты.

Пожалуй, с такими данными он тоже попробовал бы завербовать ее в разведку. Хотя на женщинах никогда не специализировался и не считал их роль на этой государственной службе самостоятельной, и уж тем более — значительной. Содержанки всех мастей и оттенков, жадные любовницы, иногда — просто шлюхи последнего разбора — продавали ему секреты, выведанные у мужчин в постели, или по его подсказке толкали их на поступки, весьма и весьма предосудительные. Слепое, бездумное орудие в умелых руках — вот чем они, в сущности, являлись. Но здесь о бездумном орудии не могло быть и речи.

— Давно ли вы приехали? — спросил Веселитский, указывая гостье на кресло возле столика у четырех кипарисов.

— Вчера, ваше превосходительство.

— Где остановились? Керчь сейчас переполнена беженцами…

— По счастию, нашлась вполне приличная усадьба в районе, близком к морю.

— Это чья же?

— Юсуп-бея из рода Яшлав.

— Как? Старый сквалыга пустил вас, неверных?

— Да. Я привезла ему письмо от его двоюродного племянника Али-Мехмет-мурзы, проживающего в Бахчисарае.

— Тогда понятно.

На веранде появился Парфентий с подносом в руках. Он принес кофейник, две чашки, сахарницу и молочник. Петр Петрович удивился. Для угощения милой дамы слуга воспользовался наиболее ценным из их сервизов — китайским, расписанным сусальным золотом. Теперь камердинер неспеша разливал черный напиток по чашкам, и сквозь тончайший фарфор он темнел, подобно густой, неподвижной массе. Наконец Парфентий удалился.

— Здоров ли ваш сосед по имению, дрожайший Феофан Филимонович? — произнес Веселитский условную фразу.

— Не совсем, — дала правильный ответ Аржанова. — Последнее время его мучают приступы подагры.

В общем-то обмен паролями являлся уже пустой формальностью. Они узнали друг друга скорее по повадкам, нежели по наружному описанию, данному в секретных документах. Если Веселитский читал только краткий ее отчет и донесения «конфидентов» о действиях ее разведывательно-диверсионной группы, то Анастасия слышала от Турчанинова всю историю о предательстве Сахиб-Гирея, турецком плене, зиндане в окрестностях города Алушты. Она восхищалась мужеством чрезвычайного посланника, его верностью присяге и профессиональному долгу.

— Конечно, вы путешествовали морем? — продолжил расспросы Петр Петрович. — Ведь так гораздо быстрее и безопаснее…

— Нет. Я выбрала сухой путь.

— Бог мой! — не удержался он от восклицания. — Однако, вы рисковали. И зачем?

— С познавательной целью, — она усмехнулась.

— Неужели?

Чтобы лучше обдумать ответ, она взяла чашку и сделала первый глоток обжигающей жидкости. Веселитский за ней наблюдал.

— Теперь я имею представление не только о западе страны с купеческим городом Гёзлёве[125] и рыбачьими поселками Ахтиар и Инкерман, не только о столичном Бахчисарае, — сказала Анастасия, — но и о срединном Крыме. Горы Роман-Кош и Чатыр-Даг, живописная Караби-яйла, Отузская долина с ее обширнейшими садами и виноградниками, город Эски-Кырым[126], издревле именовавшийся Солхатом. Далее — на восток, через Акмонайский перешеек, по дороге, лежащей в пустынной, каменистой степи с небольшими солеными озерами и редкими сопками. Ровные пространства, заросшие серебристым ковылем. Запах полыни и тимьяна…

Он пригубил чашку кофе:

— Вижу, вы обладаете прямо-таки поэтическим даром.

— Возможно, ваше превосходительство, — Анастасия посмотрела на него без улыбки. — Но если я когда-нибудь и напишу поэму, то она будет посвящена Крыму.