Потому что (не) люблю - Андриевская Стася - Страница 8

– Мне кажется, или этот Мистер Мускул её лапает?

– Это хореография такая! – зло отрезал я и в четыре больших глотка допил коньяк.

Музыка закончилась, ребятки сорвали очередной шквал аплодисментов, но на этот раз решили больше не плясать. Возвращаясь к столику, о чём-то переговаривались, смеялись, а потом Маринка увидела Анжелку и – щёлк! – словно в стену врезалась. Растерялась на мгновенье. Мне показалось, ну всё, сейчас снова замкнётся, но нет, она подхватила Кирея под руку и рассмеялась. А подойдя к столику, небрежно плюхнулась на своё место и откинула прядь волос с сияющего румянцем лица:

– Умираю, пить хочу!

Я налил ей шампанского, она кокетливо салютнула мне фужером:

– Мерси боку!

Сцепились с ней на мгновенье взглядами. Маринка явно всё ещё была растеряна, но усиленно пыталась это скрыть.

– Предлагаю выпить за знакомство, – предвосхитила её первый глоток Анжелка. – Я Анжелика, в прошлом секретарь Данилы Александровича, а ныне – гуляю сама по себе. Но до сих пор с нежностью вспоминаю тот дружный коллектив, под руководством такого замечательного директора!

– А почему же вы тогда ушли, если вам там всё так нравилось? – улыбнулась Маринка, но я знал эту улыбку. Внешне вполне дружелюбная, на самом деле она означала, что где-то там в мягких кошачьих лапках зудят когти.

– Обстоятельства, – в тон ей, многозначительно улыбнулась Анжелка.

Бжикнул мой телефон, я заглянул в него полуукрадкой. Сообщение: «У Влада начались судороги и нас положили в больницу. Сейчас будут делать капельницу»

С трудом проглотил шумный вдох, отложил телефон. Тревога ударила, как профессиональный боец без правил – исподтишка и на поражение. А ещё, захлестнула злость на Сашку, и отчаянная потребность немедля начать делать хоть что-то, чтобы быть уверенным – с сыном всё будет в порядке. Как можно было отказаться от больницы ещё в первый раз? Ну что за баба? Что за безответственность?!

Почувствовал на щеке Маринкин взгляд, но поднять в ответ свой не решился. Словно последняя, загнанная в угол сволочь, сделал вид, что не заметил. Нервно покрутил в пальцах пачку сигарет. Всё, как всегда, навалилось скопом, хоть порвись. Бесконечная трясина лжи, которая затягивает всё сильнее. И как мне вообще с самого начала могло прийти в голову, что это подарок судьбы, а не грёбанное начало конца? Впрочем, нет. Это действительно подарок судьбы – неожиданный и бесценный, но, как ни крути, болючий и подобный бомбе замедленного действия…

________________

Четыре года назад. Июль 2014.

Гнал уже за сто пятьдесят, насилуя к херам движок, сжигая на заносах резину. Казалось, если выжму ещё хоть десятку – скорость сравняется с болью и произойдёт что-то, что принесёт наконец облегчение. Например, педаль до упора в пол, руль резко вправо – через двойное ограждение перил, и с моста в Волгу… Пара мгновений свободного падения, потом минут пять подводных мучений – и всё. Вернее НИЧЕГО. Как же хотелось этой абсолютной пустоты и тишины!

Или стена. Это даже лучше. Педаль в пол и прямиком в серый бетон! Так, чтобы ни одна подушка безопасности не справилась, чтобы ошмётки грёбанной опостылевшей жизни разнесло на сотни метров по округе, оставив на память обо мне лишь радужные пятна масла на асфальте.

Впрочем, какая на хрен память? Зачем? Пусть будет НИЧЕГО. Просто ничего. Педаль в пол, в пол, в пол…

…Ремень безопасности ударил в грудь, чуть не оторвалась от сумасшедшей инерции башка… И я понял вдруг, что ногу на педали тормоза аж свело от напряжения, а всего сантиметрах в тридцати перед капотом – та самая вожделенная стена.

Обалдело выполз из тачки, привалился к её боку. Охренеть. Вот просто охренеть! Всё чего не хватает сейчас Маринке для полного счастья – это, конечно же, двух сотен миллионов инвесторских денег долга, которые повиснут на ней, если я сдохну.

Не, так не пойдёт. Сдохну после официального развода.

Едва подумал об этом, как снова накатила такая тоска, что хоть вой. Вот это её «потому что не люблю» – это как грёбанный приговор, всё-таки произнесённый вслух. Но на самом-то деле я ведь и раньше чувствовал, просто надеялся, что пронесёт. Не вышло.

Чуть поодаль заторможенно поднималась со скамейки офигевшая от моего эпичного появления молодёжь. Парни, девчонки, пивасик, гитара. Жизнь, молодость, сука-любовь. Святая наивность.

– Эй, мужик… – окликнул меня кто-то из парней. – У тебя там всё нормально?

Нормально? Я усмехнулся.

– Пацаны, где тут поблизости можно надраться в хлам?

– А тебе не хватит уже, дядь?

– Где?

– Там, – махнул парень рукой, – прямо по дороге, за поворотом, бар есть с дискотекой.

И на этом самом повороте, не успел я выехать из-за куста, в бочину мне воткнулся какой-то смертник без света и габаритов. Я выругался и вылез из машины.

Это оказался «Лифан Смайл», за рулём баба – руки обнимают руль, на них упала голова. Не двигается. Кинулся туда, в несколько рывков распахнул перекособоченную дверь и замер… Баба рыдала, но слёзы её вовсе не походили на болевой шок. Скорее истерика. Тронул за плечо:

– Эй, ты как?

Она глянула на меня мельком и, снова уткнувшись лицом в руль, продолжила рыдать.

– Слышь, ты как? Не травмировалась? Эй!

Она оторвала голову от руля, посидела глядя в пустоту перед собой.

– У нас такая любовь была! С первого взгляда. Пять лет. А сегодня он сказал, что нам надо развестись, потому что я, видите ли, оказалась не его человеком. Говорит, не расстраивайся, так бывает. – Всхлипнула. – Да лучше сразу сдохнуть!

– Пфф…

Что ещё сказать, я не нашёлся. Просто прекрасно её понимал. Как и то, что встреча с гайцами мне сейчас, по пьяной-то лавочке, вообще не с руки.

– Ну если ты в порядке, давай без ментов расходиться. На счёт денег я…

– Согласна! – перебила она и, утерев слёзы, принялась вылезать из своей коробчонки. – И денег мне не надо. Просто отвези туда, где можно как следует надраться.

Я охренел – мало того, что виновата в ДТП была она, и я просто собирался простить ей это, так она ещё и оказалась пьяна. Встретились два одиночества, блин. Может, судьба?

Несмотря на сомнительный вид заведения, народу в нём оказалось битком и сплошняком молодняк. Шумно, душно, негде приткнуться… Но неожиданно драйвово. Просто вырубаешь мозг, и твои внутренние демоны начинают выползать наружу: бухло без меры, грязные танцы, извивающиеся тёлки по рукам самцов, без разбору, как в карусели. Реальность мерцает в башке стробоскопами, рассыпается на осколки и меркнет. И всё наконец-то становится неважно. А жизнь – она вот она, в трансе ревущих басов и разгорячённости потных тел. Ещё немного, и на взлёт! Главное – ни на миг не останавливаться! Ещё, ещё, ещё…

И чем ниже твои инстинкты и голоднее демоны, тем слаще свобода, на которую они наконец вырывались.

Мои не жрали целый чёртов год…

Сквозь сон не мог понять, что это так назойливо пилит мозг, потом, поняв, долго искал чёртов телефон, параллельно сначала не врубаясь почему сплю в тачке, а потом вспоминая – ва́лом, как снежный ком или даже лавина… Угар дискотеки, бутылка коньяка в руке, из горла, на двоих с этой, на Лифа́не… Как её звали-то?

Белый лист. Даже лица вспомнить не мог. А вот остальное…

Матерясь, зажмурился – сильно, до радужных пятен. Но разве это могло помочь забыть?

Это был даже не сортир, не подсобка какая-нибудь, а что-то вроде тупика коридора возле кухни, но опасность быть застигнутыми лишь подхлёстывала, раздирала животным инстинктом, вырубала остатки мозга. Это было похоже на смерть, только наоборот. Словно сорвавшись в бездну, ты в какой-то момент обнаруживаешь, что падение – это на самом деле полёт. И хочется упасть ещё ниже, чтобы воспарить надо всем. Не объяснить словами. И тогда-то было драйвово, но вот сейчас…

– Да. – Голос дал осечку, пришлось прокашляться. – Да!