Спасите меня, Кацураги-сан! Том 9 (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 23

— Да не переживайте, Кацураги-сан, — пожал плечами он. — Этого следовало ожидать. Вы же мне сами говорили, помните? Если продолжу так надрываться, то обязательно повторю судьбу Нагаты Джиро. Только вот Нагата-сан сейчас спокойно проводит время с семьёй, а мне даже толком и возвращаться-то не к кому.

— Как это — не к кому? — удивился я. — Простите, если вопрос бестактный.

— Да всё в порядке, — вздохнул он. — Нет у меня никого. Ни жены, ни детей. Всю жизнь свою отдал клинике. И вы, я вижу, точно такой же. Так что послушайте старика — решите для себя вовремя, что вам важнее. Чтобы потом не жалеть, что все годы откапали, как раствор в капельнице.

В этом он прав. Я ведь и в прошлой жизни уже допустил такую ошибку. Все мои друзья были моими коллегами, а семьи не было и вовсе. Не уверен, что хочу вновь повторить такой же сценарий.

— Накадзима-сан, позвольте, я вас послушаю, — сняв с шеи фонендоскоп, сказал я.

— Да, пожалуйста! — усмехнулся он. — Тренируйтесь, студент.

Разумеется, я вновь использовал фонендоскоп, как прикрытие. На самом деле мне хотелось узнать, насколько сильно пострадало сердце Накадзимы Хидеки.

Стоит отметить, реваскуляризацию — восстановление целостности и функциональной активности коронарных артерий — провели качественно. Кровью миокард начал снабжаться так же хорошо, как и раньше. Очевидно, тут поработал наш сосудистый хирург Цубаки Арата. Блестящая работа.

Но само сердце… Ух. Одного взгляда на миокард достаточно, чтобы понять, насколько же сильный всё-таки старик — этот Накадзима Хидеки. Поражение обширное, зона некроза занимает большую площадь. Судя по тому, как теперь сокращается сердце, у Накадзимы прогрессирует левожелудочковая и правожелудочковая недостаточность.

Другими словами, оба круга кровообращения сильно страдают. В лёгких — застой, в мозг кровь поступает плохо. И точно такая же картина со всеми остальными органами.

Я смогу ему помочь, но не сейчас. Пока что некроз едва-едва ушёл, а на смену ему начал образовываться рубец. Когда рубец созреет, я смогу влить большую дозу лекарской магии клеточного уровня и перестроить клетки соединительной ткани.

Превратить клетки рубца в новую мышечную ткань. Это будет очень непросто. Такую процедуру я проделывал всего два раза. И в одном из двух случаев пациента спасти не удалось. Но я тогда был совсем молодым неопытным лекарем. Сейчас знаний мне хватить должно.

У меня уже созрел план действий. Выждать несколько недель, проведать Накадзиму за пару суток до выписки — ближе к новому году. И, если рубцы окрепнут, совершить задуманное.

Остаётся одна лишь проблема. Старику придётся дотянуть эти три недели и не умереть от хронической недостаточности кровообращения.

— Ну, что скажете, Кацураги-сан? — спросил Накадзима, когда я убрал фонендоскоп. — Я тут спорю с кардиологом. Ставлю, в каком году мне приглашать коллег на свои похороны — в этом или уже в следующим.

— И на какой год поставил кардиолог?

— А, да ну его! — махнул рукой Накадзима. — Скучно с ним, он не стал спорить. Спорю сам с собой.

— Я согласен с кардиологом, — кивнул я. — В ближайшие годы вам о таком точно не стоит задумываться. Вытащим вас, не беспокойтесь.

Накадзима Хидеки перестал злоупотреблять сарказмом и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Хм… — протянул он. — Забавно. Теперь я понимаю, о чём говорят ваши пациенты. Поболтал с вами, и даже как-то легче стало. Словом лечите, Кацураги-сан?

— А как же? — усмехнулся я. — Это — главное умение любого врача. Одно из главных.

Я поболтал с Накадзимой ещё пятнадцать минут, после чего направился на приём. Рабочий день пролетел незаметно. Волна пациентов на этот раз хоть чем-то отличалась от типичного японского цунами. Мы с Сакамото Рин даже успели пару раз попить кофе, а в перерыв я дошёл до Тачибаны Каори и попросил её заглянуть к пациенту с болезнью Крона.

К концу рабочего дня на мой телефон пришло СМС-сообщение.

«Токийский театр. Подойдите к главному входу в половину шестого вечера. Я вас встречу. Томимура Сайка».

А вот и моя новоиспечённая «жена» проснулась. Несколько часов до встречи с ней у меня ещё есть. Как раз успею заскочить домой и переодеться. Но перед этим зайду к ещё одному человеку, который ждёт встречи ещё с окончания отпуска.

Я прошёл на четвёртый этаж к кабинету заведующего поликлиникой. Эитиро Кагами оказался свободен. Видимо, в середине недели общая нагрузка упала одновременно у всех.

— Ну что, Кацураги-сан, — улыбнулся Эитиро. — Как отдохнули? Понравилось в Индии?

— Да, Эитиро-сан, спасибо, — поклонился я. — Помню, что вы были одним из тех, кто организовывал эту поездку. Так что за это выражаю вам особую благодарность. Мы с коллегами хорошо провели время.

— Мелочи, Кацураги-сан, вы заслужили, — ответил он. — Кстати, приглашаю вас в ближайшие выходные к себе домой. Мы с женой так и не смогли поблагодарить вас за помощь. Заодно и про Индию расскажете!

— С радостью, — кивнул я. — Как, кстати, ваша супруга и Тендо-кун? Смогли восстановиться после двух операций?

— Жена ещё восстанавливается, — ответил Эитиро Кагами, — а вот Тендо-кун чувствует себя чудесно.

Было видно, что Эитиро хочет сказать больше, но не может. Эмоции захлёстывают. Всё-таки они с супругой давно хотели получить этого ребёнка. И прямо перед моим отпуском случилось так, что Эитиро чуть не потерял их обоих.

Мы обговорили дату и время нашей встречи, и лишь после этого я направился домой. Неожиданно мой график стал заполняться досугом, которого раньше у меня не было. Прав всё-таки Накадзима Хидеки, нужно хоть немного разбавлять свою жизнь чем-то, кроме работы.

Я мигом принял душ, переоделся, после чего вызвал такси и добрался до Токийского театра ровно к назначенному времени.

У главного входа висела огромная рекламная вывеска, сообщающая о предстоящем мюзикле, который состоится ближе к середине декабря. На изображении я быстро обнаружил Томимуру Сайку. Хотя узнать девушку было сложно из-за обильного грима.

— Любуетесь, Кацураги-сан? — услышал я голос актрисы справа от себя. — Узнали?

— Узнал, Томимура-сан, — поклонился я. — Кого вы играете?

— Химэ — принцессу, которую преследует демон. Долго рассказывать, скоро всё сами увидите, — сказала она. — Обыкновенный традиционный мюзикл.

— Неужто вы застеснялись? — улыбнулся я. — В отделении вы так расхваливали свою постановку, а теперь говорите про «обыкновенный» мюзикл.

Томимура Сайка заметно засмущалась.

— Одно дело выступать перед целым залом, и совсем другое — рассказывать о своём деле одному человеку, который будет наблюдать за репетицией вместе с остальной группой, — произнесла она. — В общем, вам не понять!

Да уж, от театра я был очень далёк. Я с лёгкостью понимал больных людей, врачей, учёных и предпринимателей, но остальные слои населения и творческие люди казались мне тёмным лесом.

Томимура Сайка провела меня через служебные помещения в зал, где уже творилась какая-то… Вакханалия!

Никак иначе эту картину я назвать не мог, поскольку не привык лицезреть японские постановки. На сцене под громкие барабаны плясали какие-то косматые демоны в красных масках. Один из актёров что-то вопил во весь голос, будто его режут. Хотя, возможно, что по сценарию именно это и происходит.

У меня аж челюсть отпала, когда я это увидел. Хотя, зная японцев и их специфическую культуру, во всём это театре безумия кроется множество тонких, едва уловимых смыслов. Уж что-что, а шифровать прекрасное в своём культурном коде они умеют не хуже любых других стран.

— Что, Кацураги-сан, вы впервые в театре? — улыбнулась Томимура Сайка.

— Как вы поняли?

— Да вы бы видели своё лицо! — рассмеялась она. — Сразу понятно, что вы родом не из Токио. Откуда-то приехали к нам?

— Из префектуры Осака. Камагасаки, — сказал я.

— Ого… — искренне удивилась она. — Не хочу оскорбить вас, Кацураги-сан, но…

— Дыра та ещё, — кивнул я. — Согласен.