Бракованная жена. Я украла дочь ярла (СИ) - Миллюр Анастасия - Страница 31

Но вместо того, что бы обрадоваться, Лейла нахмурилась.

— Я не хочу чтобы папа и Хель дрались, или чтобы вы с папой ссорили.

О святые макароны… У нее слишком большое сердце. Слишком большое…

Тяжело выдохнув, я привлекла кроху к своей груди и крепко обняла.

— Никто не будет драться и ссориться. Я обещаю.

И хотя я сказала так, верилось в это с трудом.

Со мной в замок ехал тритон. До кучи, это был не просто какой-то тритона, а Хель, который обожал выводить людей из себя.

Глаза Лейлы были ненормально яркими. А меня Келленвайн недолюбливал.

Спасти от ругани нас могло лишь чудо. И только на него и оставалось надеяться.

К берегу я подходила с ощущением, что направлялась на поле боя.

Сердце тревожно билось в груди, ладошки потели, а колени подгибались. Мы двигались медленно из-за Лейлы, которая отказалась сидеть на руках, а хотела выйти к отцу на своих ножках. И это вынужденное промедление лишь усиливало нервозность. Я бы предпочла с боевым кличем броситься на муженька, хотя и признавала, что это выглядело бы глупо, учитывая, что он вроде бы не собирался на меня нападать.

Наконец, мы добрались до расщелины в скале и, как и в прошлый раз, увидели Келленвайна раньше, чем он нас. Муженек стоял на берегу, широко расставив ноги и выжидающе сложив руки за спиной. Солнце играло бликами в его черных волосах, а ветер заставлял его темную рубашку пузыриться за его спиной, очерчивая красивый торс.

Но к моему удивлению, он был не один.

Позади него в несколько рядов на коленях стояли воины, низко опустив головы. Все они были закованы в цепи и выглядели, как приговоренные к каторге заключенные.

Я насчитала по меньшей мере шестьдесят человек.

Сказать, что я удивилась, ничего не сказать.

Это еще что такое? Откуда Келленвайн взял всех этих мужчин, а самое главное, зачем приволок сюда?! Но пока я анализировала обстановку, произошло страшное.

— Папа! — вдруг крикнула Лейла и, вырвав ладонь, бросилась на берег.

— Лейла! — воскликнула я, срываясь с места вслед за ней.

Но было поздно. Келленвайн уже увидел глаза дочери и словно заледенел. По его лицу прошла тень, и он стиснул челюсти, буравя Лейлу мрачным взглядом, а она неуверенно застыла, не добежав до него пары шагов.

— Папа?

От ее робкого голосочка, в котором без труда угадывался страх, я вся вспыхнула гневом, как поднесенная к огню спичка, и, в пару шагов добежав до крохи, задвинула ее себе за спину.

— Что с ней? — спросил он голосом, который не предвещал ничего хорошего, переводя на меня взгляд.

Я вскинула подбородок, глядя на него с неприкрытым вызовом.

— С Лейлой все в полном порядке. Она жива и здорова. А разве похоже, что что-то не так? — ядовито проговорила я, клокоча от злости.

Это ведь из-за тебя все! Из-за тебя и твоей любовницы! Если бы Катарина не приказала тогда утопить Лейлу, Хельтайн ее не спас бы, а у нее сейчас не было бы этих тритоньих глаз!

Атмосфера между нами накалилась настолько, что чуть ли искры не летели.

Келленвайн явно не привык, чтобы с ним разговаривали в подобном тоне, а я не собиралась притворяться миленькой паинькой. Это ему на кой-то черт взбрело в голову вернуть нас в замок. Так вот, пусть «наслаждается» компанией! А то, что произошло с Лейлой и вовсе не его забота!

— Здоровя-я-як! — вдруг раздался насмешливый голос Хельтайна.

Если муженек и удивился неожиданному появлению тритона, то ничем это не выдал. Моментально среагировав, он каким-то хитрым движением обогнул нас с Лейлой и в один миг оказался перед Хелем, закрывая нас от его взгляда.

— Уходите к драккарам, — строго велел он, обнажая меч и стискивая рукоятку.

— А ты так и не научился быть дружелюбным, здоровяк. Наверное, мой прошлый облик все же пришелся тебе по вкусу больше, — хитро улыбнулся Хель и подмигнул мне.

О святой макаронный монстр! Сейчас вообще не время для шуточек!

— Не смотри на нее, — угрожающе низко произнес Келленвайн. — Проваливай.

Я как раз искала слова, что бы постараться объяснить ситуацию, но…

— Папа, не надо! — чуть ли не плача крикнула Лейла. — Хель хороший!

— Что?

От тона муженька у меня мурашки побежали по позвоночнику, а уж когда он повернулся и нашел мой взгляда, у меня и вовсе возникло такое ощущение, словно я висела на волоске над пропастью.

— Ты позволила тритону крутиться вокруг нашей дочери? — очень тихо и слишком спокойно спросил Келленвайн.

У меня внутри все похолодело, но потом вспыхнуло огнем. Да, что он знал?!

— Позволила! — резко и зло бросила я. — И позволю еще, потому что Хель плывет с нами, или не плывет никто из нас!

— Хель? — переспросил ярл, недобро прищурившись. — Очень хорошо.

У меня возникло такое ощущение, словно он сейчас взорвется, как пороховая бочка, и с ревом нападет на тритона, но муженек лишь криво усмехнулся, одарил меня прохладным взглядом и с силой вернул меч в ножны, так что сталь зазвенела.

— Еще сюрпризы от тебя будут?

— Нет, — ответила я, сглотнув, но тут показалась Бальба.

Келленвайн прищурился и перевел на нее взгляд.

— Она тоже едет с нами? — спросил он, не скрывая язвительности в голосе.

Хельтайн фыркнул, еле сдерживая смех, и отвернулся, а я шикнула на него и прочистила горло.

— Нет, это Бальба, она хозяйка Пустоши.

Честно говоря, реакцию ярла уже страшно было представлять. Где-то очень-очень-очень глубоко в душе мне даже стало его по человечески жалко — у него одно потрясение за другим. Но я тут же прихлопнула это чувство, как надоедливую мошку.

— Хозяйка, значит… — задумчиво проговорил Келленвайн, а потом неожиданно обратился к ней. — Я прошу прощения за то, что потревожил покой Пустоши, Бальба. Прими этих рабов в качестве платы, — он махнул рукой на пленных мужчин. — Если они посмеют сбежать или воспротивиться, убей их или принеси в жертву. Они предатели и отныне не имеют права возвращаться на Острова.

Предатели? Это люди Ульва? Но тогда где же он сам?!

Ведьма одобрительно улыбнулась.

— Ты знаешь порядки, ярл. Я принимаю твой дар. Мужская сила никогда не бывает лишней.

Он подарил ей ответную вежливую улыбку и оглянулся на свой драккар, и я только сейчас заметила, что двое воинов спускались с судна, держа за ручки большой сундук.

— А это в благодарность за то, что ты позаботилась о моей жене и дочери, — продолжил Келленвайн.

У меня чуть глаза на лоб не полезли.

Простите?! Благодарность за то, что… Да, какого черта?!

В моей груди всколыхнулся целый ворох непонятных эмоций, пока я в странном смятении наблюдала за тем, как воины опустили перед Бальбой свою ношу, а затем открыли крышку сундука, что до самых краев был заполнен золотом.

И тут мне потребовалось приложить все силы, чтобы не дать челюсти по глупому отвиснуть. Да, на эти деньги можно было целый замок отстроить!

— Твоя жена уже расплатилась со мной за помощь, — проговорила Бальба, однако, к подарку подошла и, запустив руку внутрь, подхватила несколько монет. — Но твоя щедрость еще к тебе вернется, ярл Келленвайн.

Чего он пытался добиться? Что доказать? Зачем было пускать пыль в глаза ведьме и выставлять все в таком свете, будто мы с Лейлой были его драгоценным сокровищем, за которое ему было не жалко никакого золота?!

Я посмотрела на мужа с подозрением, и он, словно почувствовав мой взгляд, обернулся.

— Больше ты никаких зверушек не приютила? — с сарказмом спросил он меня. — Мы можем уходить?

Все еще пребывая в некотором шоке от устроенного представления, я молча кивнула и направилась к воде. Драккар стоял не слишком глубоко, но ножки намочить придется, а Лейлу вообще стоит взять на руки, но…

Не успела я сделать и пары шагов, как мир вдруг перевернулся, и я, сама не понимая как, оказалась на руках к Келленвайна.

— Что ты делаешь?! — воскликнула я, когда прошла первая волна осмысления реальности, и забрыкалась, пытаясь освободиться.