Бракованная жена. Я украла дочь ярла (СИ) - Миллюр Анастасия - Страница 19

Ни один мужчина не в состоянии выполнить то, о чем я просила. Они просто неспособны на это. И задумчивый оценивающий взгляд Хельтайна подсказал мне, что я права.

— Две клятвы за два дня, — с усмешкой пробормотал он, словно говорил сам с собой. — Вы, островитяне, крайне недоверчивы.

Я ждала. Ждала, когда он отступится, но к моему величайшему удивлению тритон вдруг протянул мне руку. Я покосилась на нее, как баран на новые ворота.

— Ты требуешь клятву, матушка, — фыркнул Хельтайн. — Так давай принесем ее.

Слабо понимая, что именно он от меня хочет, я пожала его ладонь и заметила, что на бледной коже его запястья была черная точка размером с комара. Ногти на его пальцах вдруг удлинились, превращаясь в когти. И пока я переваривала эту метаморфозу, острый коготь уже впился в мою кожу.

Я зашипела от боли, а он размеренно начал:

— Я, Хельтайн, клянусь тебе, Абигайль, что…

Тритон повторил мои требования слово в слово, и стоило ему замолчать, как кровь вдруг пришла в движение. Она растеклась по нашим ладоням, а затем устремилась к его руке, в место чуть ниже первой отметины, и превратилась в новую точку.

— Теперь ты довольна, матушка? — усмехнулся он.

— Буду довольна, когда ты нарушишь клятву, — отрезала я.

— Этого не случится. Никогда.

В ответ я лишь фыркнула. В конце-концов, он всего лишь мужчина.

Уйдя к высокой скале, я сидела на самом ее краю и наблюдала за набегающими на берег волнами и пляшущий над ними Туман. Было в нем что-то магическое, в Тумане, магическое и успокаивающее. Когда я смотрела на него, все невзгоды и тревоги отступали, и оставались лишь мы вдвоем — я и Туман.

Мне всегда нравилось смотреть на воду, даже тогда, когда я еще была просто Наташей, а теперь наблюдение за ней стало моей единственной отдушиной.

Повинуясь порыву, я протянула руку и завороженно стало наблюдать, как он оставляет свой вольный танец и движется ко мне, отвечая на мой немой зов и желая коснуться моей плоти.

— Что значит быть твоей «Дочерью»? — спросила я его. — Почему именно я? Почему из всех людей, именно меня ты вырвал из моей жизни и притащил сюда?

Ждать ответа было глупо. Но я почему-то все равно ждала, что он заговорит. Однако рядом раздался другой, скрипучий, голос.

— Знаешь ли ты, что такое Туман для нас? — спросила меня Бальба.

Я не слышала, как она подошла, будто колдунья была бесплотным призраком. Устало выдохнув, я убрала руку, и Туман тут же вернулся к игре с волнами. Злиться на колдунью у меня уже не было сил. Но и разговаривать с ней желания не было, поэтому я промолчала в надежде, что она уйдет.

Она не ушла.

Бальба встала рядом со мной и взглянула на горизонт. Ветер раздувал ее платье и доносил до меня ее запах — запах полевых трав и голубики. Приятный аромат, чего не сказать о его обладательнице.

— Туман наш защитник и хранитель, — проговорила она. — Многие века он окутывал шхеры [1] и не давал людям с материка добраться до наших земель. Туман — яд для всех, кто не был рожден на островах. Без него нас бы давно захватили. Но Туман слабеет.

Похоже разговора все же не избежать. Растерев лицо, я уточнила:

— Что значит «слабеет»?

— Отступает от наших берегов, — недовольно ответила колдунья и посмотрела на меня, ее взгляд я ощутила всем телом. — Поэтому ты здесь, Наталья, принявшая имя Абигайль, Туман отыскал тебя и выбрал своей дочерью. Ты должна вновь вдохнуть в него жизнь.

Русло, в которая потекла беседа мне, не понравилось, а особенно это выражение «вдохнуть жизнь». Уж не скажет ли сейчас Бальба, что мне предстоит взойти на жертвенный алтарь и напитать его своей кровью?

С нее станется. Кто знает, кого она уже сварила в своем котле.

Я напряглась, а ведьма продолжила:

— В день весеннего равноденствия, до которого осталось сорок оборотов луны, ты должна будешь исполнить ритуал.

— Что за ритуал? — спросила я с растущим беспокойством.

— Танец, — хмыкнув, отозвалась колдунья, будто прочтя мои мысли.

Я покачала головой.

— Туману придется найти себе другую Дочь. Я своим танцем отпугну его и заставлю бежать до самого материка. Из меня не лучшая плясунья.

— Туман никогда не ошибается. Он выбрал тебя. И только тебе под силу вернуть ему силу. А откажешься и вскоре увидишь, как Туманные Острова начнут тонуть в реках крови, а Лейла окажется под каким-нибудь варваром, который захочет воспользоваться ее красотой.

Ее слова вспыхнули перед моими глазами слишком живо. Как наяву я увидела горящие поселения, орущих женщин, мужчин в доспехах, которые врываются в замок и уничтожают все на своем пути.

За что мне все это? Почему я?

Ком встал в горле, и я уронила лицо в ладони, готовая завыть от отчаяния.

— Я не могу, — прошептала я. — Не могу. Это не для меня.

— Можешь, Абигайль. Ты можешь, — проговорила ведьма, а затем толкнула меня в спину, и я с визгом полетела вниз. 

ГЛАВА 10

Тьма опутывала меня склизкими щупальцами и тянула на дно. Мне было страшно. Я брыкалась и пиналась изо всех сил, стараясь избавиться от ледяных прикосновений самой смерти. Но чем больше я дергалась, тем глубже погружалась, тем холоднее и страшнее мне становилось.

Нет! Я не умру так! Я хочу жить!

Однако меня неумолимыми вестниками грядущей гибели затягивало в омут воспоминаний. Я видела вечно недовольного мной отца, который никогда не упускал повода язвительно пошутить над моей внешностью, видела, как он бросал мне прямо в лицо платья и говорил, что лишь они могут скрасить моё уродство, видела маму, которая всегда молчаливый наблюдала за этими унижениями и решалась вставать на мою защиту, только если от отца совсем заносило. Я вспоминала ехидные улыбки брата, пренебрежение во взгляде его друзей, жалость и снисхождение в лицах его девушек.

Меня никогда не ценили, не принимали такой, какой я была. И чтобы оставаться собой, пришлось остро наточить зубы и скалиться на всех, кто требовал от меня быть другой. Только так я могла сохранить себя.

Но сейчас, перед безликим лицом холодной смерти, все это казалось таким незначительным и глупым, таким неважным и бессмысленным, что я рассмеялась бы если бы могла. Ведь что я делала? Я растрачивала себя и свою жизнь на обиды прошлого.

Вся моя личность, то моё «я», за которое отчаянно цеплялась и которое защищала, рыча и скаля зубы, было не больше, чем травмированным отражением того, как ко мне относились другие люди.

Я так многое ненавидела из-за отца, брата или мамы, что совсем потеряла то, что могла бы любить. Обожала ли я мужскую одежду? Нет, скорее ненавидела женскую. Нравились ли мне на самом деле короткие волосы? Нет, скорее я хотела показать маме и брату, что меня не волнует их мнение о моей внешности, хотя на самом деле волновало, и очень сильно.

Это расстраивало меня, заставляло злиться и брыкаться лишь сильнее.

Почему я не поняла этого раньше? Почему истина пришла ко мне лишь сейчас, когда ничего уже нельзя было изменить? Зачем она мне тогда?

— Потому что такова судьба, — услышала я скрипучий голос колдуньи. — Не сопротивляйся, дойди до самого дна. Доверься мне.

В груди поднялось возмущение.

Довериться тебе? Той, кто столкнула меня со скалы? Как я могу доверять тебе?

— У тебя нет иного выхода Наталья, принявшая имя Абигайль. Сейчас ты лишь маленькая, сломленная девочка из другого мира. Ты права. Будучи такой, ты не сможешь остановить исчезновение Тумана. Нам нужна хозяйка Туманных Островов, нам нужна Дочь Туманов, и чтобы стать такой, тебе нужно дойти до самого дна, оттолкнуться и переродиться. Ты должна отринуть прошлое, забыть про старые обиды и принять в себя тот мир, который дарует тебе спасение. Отрекись от имени Натальи и стань Абигайль, которая нужна Туманным Островам.

И хотя все внутри вибрировало и отзывалась на каждое слово колдуньи, я не могла расслабиться, не могла позволить тёмным щупальцем тьмы утянуть меня в самую бездну. Что-то в груди противилась этому, выло, цеплялось за прошлое и мешало.