24 часа - Айлс Грег - Страница 33

– При необходимости справится; проблема только в том, чтобы вовремя эту необходимость почувствовала.

– Уилл, ей всего пять… У нас есть другие варианты?

– Лишь один: Эбби сдается, а мы полагаемся на слово Хики.

Карен взглянула на сидящего на окровавленном одеяле Джо: глаза холодно блестят, нога кровоточит, на плече грубая татуировка.

– Нет! Нужно сделать все возможное и спасти ее прямо сейчас.

– Дай мне телефон, – снова потребовал Хики.

Уже в который раз трубка полетела на окровавленное одеяло.

– Док? Хочу рассказать небольшую историю. Мы с Хьюи двоюродные братья. Выросли в разных штатах, хотя наши матери были родными сестрами. Обе вышли замуж за редкостных ублюдков: его папаша был ублюдком бросающим, а мой – дерущимся. После смерти младшей сестренки Хьюи пришлось перебраться к нам в Миссисипи. Здесь появились первые проблемы: не в силах забыть Джо Эллен, он стал приставать к маленьким девочкам и колотить их родителей, если пробовали поднять шум. В трезвом виде мой папаша был просто золото, жаль только случалось это нечасто, и к Хьюи замечательно относился, но стоило напиться – донимал и называл никчемным нахлебником. А потом принимался за меня и колотил – так, для поддержания тонуса.

Карен хотела услышать реакцию Уилла, но если слишком долго не разговаривать с Эбби, перепуганная малышка просто не выдержит. Хоть бы муж дозвонился президенту "Селлстара"!

– Так вот однажды старик взял нас охотиться на оленей, – продолжал Хики. – Хьюи мы, конечно, оружие не доверяли, однако с собой брали всегда: он мог за раз все трофеи домой приволочь. Помню, перелезал через высокий, обвитый проволокой забор, а мое ружье возьми и выстрели. Папаша был под парами и тут же начал орать, мол, пуля в сантиметре от его щеки пролетела, бросил ружье и поколотил прямо в лесу. Мне в ту пору было лет тринадцать, а Хьюи на год меньше, но по росту и силе он ничуть не уступал взрослым. Отец орал, пока не начал хрипеть, потом решил передохнуть, но только я двинулся за ружьем, тут же преградил дорогу. Глоток из фляжки – и ор с побоями продолжались. Хьюи так смешно скривился, медленно подошел к папаше и вывернул руки, без особых усилий, р-раз, будто дерево обнял… Вывернул и держит, а папаша бесится, мол, вырвусь – убью обоих! Я поднял ружье и прицелился, потому что понимал: старик не шутит. Чтобы не попасть в Хьюи, стрелять пришлось бы прямой наводкой в голову, но такая рана выглядит не слишком естественно, потом проблем не оберешься.

Карен зажала ладонью трубку: эта история явно не для ушей Эбби.

– Хьюи тогда перепугался и говорит: "Джои, я просто хотел, чтобы он перестал тебя бить. Пожалуйста, не делай ничего плохого!" А я ответил: "Он никогда не перестанет. Никогда, до самой смерти! Убей его, Остолоп, и покончим с этим. Мы с тобой кровные братья, так что ты должен меня слушаться!" Парень на минуту задумался, потом, словно младенца, поднял папашу на руки, подтащил к утесу, аккуратно так положил и бил головой о камень, пока он не перестал шевелиться. Тело Хьюи отнес к обрыву и под моим чутким руководством сбросил на прибрежные скалы. Получилось так, будто папаша сам по пьяни свалился.

Крепко зажмурившись, Карен горячо молилась о спасении Эбби.

– Видишь, док, Хьюи не хотел этого делать, но сделал. И твою девочку обижать не захочет, но, стоит мне сказать, обязательно обидит. Да он без любимого брата Джои не то что жить, дышать не может, и если поймет, что из-за маленькой принцессы меня отправят в газовую камеру, прибьет, как папашу! – На секунду оторвавшись от телефона, Хики игриво подмигнул Карен. – Шейку Эбби он свернет не задумываясь, ему это что фарфоровую вазу разбить!

Выслушав ответ Уилла, Джо с довольной улыбкой положил трубку на кровать.

– Что же нам делать? – спросила мужа Карен.

– Пока Хики бахвалился, я позвонил в офис «Селлстара» и попытался выяснить, где сейчас Феррис. Пришлось внеурочный осмотр его жене придумать. В отделе безопасности сказали, он должен быть дома.

– Там по-прежнему автоответчик?

– Да, но рано или поздно дозвонюсь; кто-нибудь все равно проснется. Слушай, мне бы с Эбби поговорить… Только и мечтаю ее голосок услышать… Попробуй поднести трубки друг к другу.

Холодное дуло ткнулось Хики в лицо.

– Садись на пол к стене!

– Что?

– Садись, я сказала!

Джо отступил к стене и, сжимая обеими руками распоротое бедро, сполз на пол. Положив револьвер на одеяло, Карен развернула радиотелефон и прижала к трубке стационарного телефона.

– Малышка? – Голос Уилла звучал как транзисторный приемник. – Это папа. Ты в порядке?

Услышав, как всхлипывает Эбби, Карен захотела прострелить Хики голову.

– Солнышко, я скоро за тобой приеду, – проговорил отец. – А сейчас тебе нужно прятаться, совсем как в лагере «Покахонтас», помнишь? Это такая новая игра… Потерпи немного, папа за тобой приедет. Ты меня слышишь?

– Да, – несчастным голосом отозвалась девочка.

– Эбби, скажи, случалось хоть раз такое, чтобы тебе была нужна помощь, а я не приходил?

– Нет.

– И на этот раз не будет. На Библии клянусь!

– Ты не имеешь права клясться на Библии…

– Ну, в особо важных случаях имею. Детка, я скоро за тобой приеду. Когда будет очень страшно, помни: к тебе спешит папа.

– Ладно…

– А сейчас дай маму… Детка, я тебя люблю!

– Пожалуйста, папочка, поскорее!

Карен развела трубки.

– Уилл?

– Эбби лучше бы на время отключить телефон, не то зарядка сядет… Но без поддержки ее тоже страшно оставлять. Успокой ее как-нибудь, я делаю все, что могу…

– Пожалуйста, Уилл, поскорее!

Застыв посреди разбитой дороги, Хьюи Коттон смотрел в ночное небо. На душе было грустно, а глаза устали от темных мрачных деревьев. Окружающий мир Хьюи воспринимал как огромную цветовую палитру. Один доктор заинтересовался и подробно об этом расспрашивал. Лес – тоже цвет, у него даже запах зеленый. Ночью зеленого не видно, а вкус и запах чувствуется…

У Джои два цвета. Иногда он казался белым, как ангел-хранитель, который парил над плечом Хьюи или тенью следовал за ним, готовый прийти на помощь в нужный момент. А еще в двоюродном брате жил красный, словно наполненное темным соком семя; время от времени оно набухало и взрывалось, кровавым морем заливая белизну. Когда Джои краснел, это означало: случилось или вот-вот случится что-то страшное. Когда Джои краснел, приходилось делать нехорошие вещи. Хьюи не хотел их делать, зато так краснота уходила, совсем как кровь с замоченного белья.

Иногда цвета исчезали, оставляя линяло-бурую тень ("туман", как называл ее Хьюи), обрамляющую фигуры людей и предметы, словно дымка, которая вот-вот закроет цветной мир. Хьюи видел этот туман, когда стоял в очереди за гамбургерами, а люди за спиной шикали: мол, целый час соус выбирает! Парень или девушка за кассой превращались в крошечный шарик, а сделать заказ мешали бурно выражающие недовольство люди. Они говорили гадости, потому что за огромным некрасивым телом не видели душу, а только начни объяснять – пугались, и бурый туман сгущался.

Хуже всего было в школе. Изо всех сил Хьюи старался позабыть, как дразнили его одноклассники в Миссури. Старался, но не мог. Жестокие слова жили в душе, словно термиты в сваях старого дома. Его дразнили, даже когда он стал таким сильным, что мог запросто одолеть старшеклассника. Дразнили и убегали, не давая возможности отплатить. И девочки дразнили: "Тормоз, тормоз, тормоз!" Хьюи до сих пор снилось, как они убегают, а он не может догнать. Хотя одного старшеклассника он поймал. Отчасти поэтому и пришлось переехать в Миссисипи. Мама даже сестре не рассказала: боялась, не примет племянника, если узнает. А вот брату Хьюи доверился, и Джои все понял.

Сделав глубокий вдох, Хьюи опустил голову. Иногда людей он чуял так же, как животных. Некоторые пахли плохо, другие так себе… А Эбби – как полотенце, только что принесенное из дорогой прачечной. Такого чистого и свежего запаха Хьюи не встречал! А еще девочка сверкала. Словно сотканная из золота и серебра, она должна отражать лунный свет, удивительно, как ее в темноте не видно!