Верой и правдой - Степной Аркадий - Страница 44

По праву союзника, — прорычал король гномов, наливаясь краской.

Интересно же вы рассуждаете, — притворно восхитился герцог, закусив удила. — Мы и так отдали вам запрошенные вами горы и готовы отдать все остальные горы или даже холмы, которые ждут нас впереди. Так нет, вам этого уже мало. Вам подавай добычу, захваченную не вами.

Почему это не нами?! — возмутился Торбин, воинственно топорща бороду.

Ха! — демонстративно усмехнулся эльфийский герцог, уже осознавая, впрочем, что ввязался в никому не нужную ссору, но не в силах пока остановиться. — Хотел бы я посмотреть, как ваши гномы полезут по штурмовым лестницам. Если вы этого еще не заметили, мой дорогой друг, то я хочу обратить ваше внимание, что при штурме городов всю грязную работу выполняют мои лучники. Они захватывают стены и открывают настежь ворота, в которые первыми — заметьте, первыми — врываются мои рыцари и окончательно разбивают жалкую оборону людишек. А уже затем в города входят ваши гномы, чтобы грабить и богатеть, не пролив при этом ни капли крови.

Ах вот как?! — злобно надулся Торбин, осознавая, впрочем, тоже, что эта ссора глупа и бесполезна, но также не в силах остановиться. — Тогда штурмуйте эти стены сами, а мы посмотрим, как это у вас получится, любезный герцог!

С легкостью, мой дорогой король, — воскликнул Эландриэль, — с легкостью! — И, не желая дальше ссориться, примирительно добавил, все еще кипя при этом: — И сегодня вечером я приглашаю вас, мой любезный друг, на ужин во дворце графа Лондейла, если, конечно, мои рыцари не сровняют его мимоходом с землей.

Всегда к вашим услугам, любезный герцог, — буркнул гномий король, тоже в свою очередь делая шаг к примирению, но при этом закусывая до боли губы, в бешенстве от упущенной по своей вспыльчивости добыче.

В том, что эльфы захватят город, Торбин не сомневался. И лишь надежда, что без поддержки его железных гномов эльфы понесут серьезные потери и, возможно, в дальнейшем больше не будут так сильно задирать свой наглый эльфийский нос, немного согрела ему сердце.

А эльфийский герцог тем временем, поздравив себя с одержанной в их небольшом споре приятной, но ненужной победой, небрежным взмахом подал сигнал своим генералам о начале штурма.

Звонко запели боевые трубы, и темная живая масса, обхватившая город, дрогнула и двинулась вперед. Время щелкнуло, срываясь с медленного шага в стремительный, лихорадочный разбег.

— Он сказал «поехали!» и махнул рукой, — едва слышно прошептал Рустам и, отцепив с пояса шлем, надел его на голову, защелкивая похолодевшими пальцами пряжку на ремешке.

В т-образную стальную прорезь хорошо было видно, как развертываются эльфийские полки и полощутся на ветру их боевые знамена.

Полк, к бою! — Его голос спокоен, но спокойствие лишь видимое, душа дрожит, как гитарная струна под пальцами музыканта.

Полк, к бо-ою!!! — подхватил его приказ Гарт.

— К бою! К бою! — эхом пронеслось по стенам.

Рустам поправил щит, приложил к каменному

зубцу копье, чтобы было под рукой, и проверил, удобно ли закреплен за поясом боевой топор, меч он по совету Гарта оставил в казарме, чтоб не мешался. По его примеру по всей стене бойцы проверяли оружие, затягивали броню и разминали мышцы, не сводя напряженных глаз с приближающегося к ним живого моря.

Не было никакой нужды ему самостоятельно участвовать в схватке с первых же минут. Но Рустам знал, что его солдаты в эти минуты смотрят на него, они находят время, чтобы найти его взглядом, и им спокойнее от того, что он будет сражаться рядом с ними.

«Все нормально, — говорят им его глаза и спокойные уверенные движения, — все в порядке, и в конечном счете все будет хорошо». И они ему верят, потому что больше им в эти минуты верить некому. Потому что вбита изнурительными тренировками в их упрямые головы нехитрая солдатская мудрость — во время боя нет для них другого бога, кроме капитана, а твердолобые сержанты пророки его, слепленные им по своему подобию и несущие волю его. Спорная мудрость, но других богов рядом нет, в то время как капитан здесь и собирается драться вместе с ними, а значит, и не нужны им другие боги на время боя.

Первыми на штурм пошли эльфы. Волна за волной, сотня за сотней. Еще за двести пятьдесят шагов от городских стен они начали обстрел, дождем посыпались стрелы. Ударяя на излете, они были еще бесполезны против кованых шлемов и пехотных щитов, но свой первый урожай тем не менее собрали. Кто-то не успел заслониться, кому-то стрела вонзилась в незащищенное лицо, убитых пока нет, но раненые уже появились. Принялись за работу солдаты из хозотряда, подвизавшиеся на время боя санитарами. Прямо под обстрелом они подхватывали раненых и заносили их в башни, где целители во главе с Трентом могли оказать им помощь. Эльфы подошли ближе, и обстрел усилился.

— Всем пригнуться и закрыться щитами! — прокричал Рустам, подавая пример. — Освободите бойницы для стрелков! Арбалетчики, к бою! Стрелять только по моей команде!

Гарт громовым голосом продублировал его приказ, распространив его по всему полку. Рустам приподнял щит и выглянул в образовавшуюся щель: эльфы успели приблизиться шагов до ста пятидесяти. Ряд за рядом, вздымая луки к небу, они обстреливали город и шли вперед, сохраняя порядок и дисциплину. Стены пока молчали, ни один арбалет еще не выстрелил в ответ.

Внезапно длинная стрела влетела Рустаму под щит и, ударив по шлему, рикошетом ушла дальше. Шлем выдержал, но в голове загудело. Опустив щит, Рустам качнул головой и сфокусировал взгляд на Гарте:

— Время пришло, брат. Давай на южную сторону, а я останусь здесь, и да поможет нам Всевышний.

Гарт крепко сжал его плечо и кивнул:

— С богом, командир! — Погрозив Гастеру кулаком: — Смотри, за капитана башкой отвечаешь! — Гарт, пригибаясь и закрываясь щитом, добежал до надвратного барбакана и скрылся в его черном проеме.

Рустам огляделся. Всего в десяти шагах от него, у стрелковой бойницы, застыл Фламенель. В глазах эльфа лихорадочное возбуждение, но руки не дрожат, крепко сжимая казенный арбалет.

Когда ударим? — спросил он у Рустама, хищно блестя зелеными глазами.