Сборник. Бездушный 1. Компиляция (СИ) - Баковец Михаил - Страница 1026

— И чего мы ждём? — спросил я, видя, что та даже сапог не сняла.

— Я засмотрелась, — призналась нэко и забавно пошевелила ушками. — Ты такой красивый, а когда раздеваешься, так вообще глаз не оторвать.

— Потом как-нибудь специально тебе стриптиз устрою. А сейчас живо стянула трусики и раздвинула рогатку, — скомандовал я.

Спустя два с половиной часа Нимфадора изнемогала, больше не имея сил унять мой пыл и желание.

— Уже всё? — прошептала я ей в ухо.

— Да, Санёк. Уже не могу, — тяжело дыша, ответила она мне. — Дай отдохнуть, пожалуйста.

— Вот для этого мне и нужна Шоколадка, — произнёс я и звонко шлёпнул её по ягодице, и так уже красной от моих щипков и шлепков и влажной от любовной испарины. — А то ты одна помрёшь ещё, как та корова.

— Что? — у неё нашлись силы для удивления.

— Это анекдот, позже расскажу.

Покупке негритянки предшествовал разговор с авантюристкой три дня назад в Шинисе. Было решено искать медные ранги уровнем от десятого до пятнадцатого среди наёмников. По результатам разговоранами принималось бы решение: брать в отряд или нет. Разумеется, с принесением ими клятвы о неразглашении информации о моих способностях. Вот только в Шинисе ни одного подходящего кандидата в члены команды не шлось. От тех, с кем успел пообщаться, моя интуиция советовала держаться подальше. Я даже не дошёл до темы с клятвой и последующего рассказа про повышение ранга, так как уже с первых слов понял, что с ними ничего не светит. Потом я решил купить рабов. Думал, что таким разумным будет проще принять мои условия. Ведь они не только получали свободу, но и силу. Мне Нимфадора поведала не одну историю, как родители ради повышения рангов продавали своих детей, а дети родителей. Это не деньги или власть, которые можно потерять. Ранг остаётся навсегда, и именно он приносит деньги и власть! Так что, у меня было чем надавить на тонкие струнки в душе носителей ошейника. Предполагалось, что купим мужчину покрепче, чтобы облачить того в тяжёлые доспехи, вручить щит потолще и пустить собирать все шишки и тумаки. А в это время нэко издалека метала бы ножи и дротики, а я подлечивал её и танка, плюс, в промежутках лупил бы по врагу всеми доступными боевыми чарами. Вот только стоило мне увидеть баребку, как верхняя голова отключилась и заработала та, что между ног. И я совсем не против был пойти у неё на поводу. Гномов и прочих орков полно, а вот таких экзотических красавиц редко повстречаешь на своём пути. А уж как уломать её на добровольный секс я придумаю. Если что, то стану брать её тело в качестве платы. Уверен, что она согласится. Ну, куда ей деваться от таких-то бонусов?

Этот разговор состоялся на следующий день.

— Что не ешь? — поинтересовался я у негритянки, видя, что она не притронулась к своей тарелке. — Что-то из табу твоего племени?

Та даже не повернула в мою сторону головы.

— Как знаешь, — пожал я плечами и сменил тему. — Я тут услышал, что в твоём племени проповедуется культ силы. Как ты смотришь на то, что я тебе её дам? Силу.

Та повернула в мою сторону голову и посмотрела с немым вопросом.

— Все остальные подробности я могу дать только после того, как поклянёшься на крови, что никому про мои слова не расскажешь.

Она отвернулась.

— Как знаешь, — повторил я. — Сиди и живи как овощ, жалей себя. Вот у моего народа есть жизненная мудрость: пока дышу — надеюсь. Это значит, что пока бьётся сердце и кровь течёт в теле, всегда есть шанс однажды всё изменить и получить то, что страстно желаешь — силу, славу, власть, месть и так далее. А ты дышишь, но не надеешься, ведёшь себя как растение. Другие на твоём месте рвали бы жилы и ломали кости, чтобы однажды вернуться в племя и убить всех своих врагов. А ты… ты просто слабая женщина.

— Женщины баребки не слабые, мужчинка! — с яростью сказала она, впервые за всё время знакомства со мной, раскрыв рот.

— Если они такие как ты, то значит слабые, — возразил я. — Через несколько дней от голода и жажды ты настолько ослабнешь, что тебя изобьёт палкой мальчик-подросток. Представь себе эту картину: тебя бьёт палкой тот, кто в твоём племени раньше падал на колени перед тобой и выполнял любые твои прихоти. Ну, и где что тут осталось от баребки?

Она зло сверкнула глазами, искривила губы, словно желала что-то ответить, но сдержалась. Дальше вести с ней беседу я не видел смысла и потому оставил её одну в комнате. Ничего, такое ослиное упрямство исправляется на раз, главное, чтобы не вскрыла себе вены или не размозжила голову раньше, чем в ней, голове, появится разум.

На следующий день я собрался на охоту за тварями. Для того чтобы не сбивать пятки была оставлена самая хорошая телега из трофеев и две лошадёнки, которых я подлечил магией. Жрать они, к слову, стали после такого, как не в себя, но и бодрости с силой у них прибавилось порядком. С собой я взял и рабыню, которая всё также отказывалась от еды и воды.

В тех местах, куда мы забрались, сильных и опасных хищников не было. Волки, лисы несколько видов мелких химер, что когда-то были выведены магами, после чего на них махнули рукой из-за отсутствия пользы и крупного вреда. Опасности для меня и нэко они не представляли никакой.

Лошадей с телегой мы оставили на крошечной поляне рядом с опушкой. Скакунов я усыпил чарами, а вокруг поляны расставил дюжину первоуровневых охранных заклинаний. Против местной хищной фауны этого хватит за глаза. Заодно поставил себе в памяти зарубку, чтобы баллы со следующих двух-трёх уровней вложить в магию, где много защитных чар.

Я шёл с негритянкой, нэко, оправдывая свою должность разведчика, крутилась впереди. Когда мы прошли около двух километров, она вернулась к нам.

— Я нашла стаю волков недалеко отсюда, — сообщила она мне. — Только нужно поспешить, а то удерут. С ней, — она пренебрежительно кивнула на негритянку, — не догоним.

Рабыня от такого поведения кошкодевушки зло прищурила глаза и недобро посмотрела на ту, но промолчала, следуя своему моральному пути: с поработителями не говорить. От злости она не заметила, как я наложил на неё магическую метку «добыча».

— Тебе оружие дать, чтобы могла отбиться, если вдруг какая-нибудь голодная лиса на тебя выйдет? — спросил я её после этого, и ожидаемо она меня проигнорировала. — Смотри, а то сожрут же такую великую воительницу.

— Санёк, да оставь ты её. Сожрут и сожрут, мы тогда новую купим, покрепче, а не эту слабосилку, — поторопила меня нэко.

— Пошли.

Как только скрылись за деревьями и кустами от взгляда берберки, как быстро перешли на бег. Спустя пять минут я уже увидел стаю хищников, про которых говорила Нимфадора. В стае было восемь взрослых особей и пять крупных щенков. Почти вся стая сидела очень компактно, позволив себя накрыть массовым усыплением. Под заклинание не попали три волка: пара в общей группе и один, что торчал в отдалении, видимо, часовой.

— Я сам, — остановил я помощницу, сделавшую шаг в сторону рычащих животных, которые только-только учуяли нашу пару. Двое животных были четвёртого уровня, ещё один, тот самый часовой, имел третий.

Раз — колючая лоза оплетает тело самого слабого. Два — молния летит в самого ближнего третьеуровневого. Три — передо мной вырастает терновый кустик, в который влетает последний волк. Четыре и пять — пускаю в него с разницей в полсекунды ядовитое дыхание и слабость из некромантии. Шесть — сосулька втыкается в шею волка, который пострадал от молнии. Семь и восемь — под самым слабым появляется пятно болота, а каменный кулак вбивает его в грязь.

Примерно за две минуты я прикончил трёх крупных волков, действуя лишь первоуровневыми, начальными заклинаниями. Но начальные-то они начальные, зато с моими данными они били очень сильно. А огромное их количество и внушительный запас маны давали мне возможность их чередовать. Особенно просто это было против врагов, использующих ближний вид боя. Вот для стрелков и магов придётся подбирать другой стиль сражения.

Покончив с этой троицей волков, я занялся остальными. Взрослых отправил в их волчий мир Большой охоты, а на щенков, имевших первый уровень, я наложил магическую метку «охотник». Стоит им теперь почуять носителя противоположных чар — «жертва» или «добыча», то они забудут обо всём на свете от желания разорвать его на части. И такая цель находится совсем недалеко.