Хозяйка Мертвой воды. Флакон: Пар, моторное масло и магия (СИ) - Поляков Эдуард Павлович - Страница 51

Прикомандировавший их Август Крайтон сообщил, что Корона согласна платить за их обучение по дюжине серебряных крон в неделю, что лишь добавило Хельге размышлений. Новенький парокар Лекс Вояж, стоивший полторы сотни, для ремесленника предел мечтаний, и то, что Корона так высоко ценила и оплачивала ее знания, изрядно подогревало интерес и добавляло самомнений.

Вечер же был занят исцелением ожогов Дианы и поддержанием иммунитета Максимилиана, который шел на поправку семимильными шагами. И если ожоги Дианы сходили лишь при манипуляциях с ее потоками и истинной Мертвой водой, то для целительства Макса хватало и спиртовых компрессов, с вмешательством в его энергетическую сеть.

Целительница не сомневалась, что используй она Мёртвую воду для излечения Максимилиана, мальчика можно было бы отправлять к родственникам уже через пару дней. Вот только целительной субстанции из другого мира было крайне мало,а и без того скудные запасы Мертвой воды нещадно тратились на ожоги Дианы.

Перед первой операцией, Хельга, с придирчивостью свекрови, что ищет грязные трусы в доме невестки, осматривала преобразившийся винный погреб. И дело тут было не в любви к чистоте, или боязни заразы, работники потрудились на славу, а в том, что сейчас когда от начала операции ее отделяла лишь одна ночь Хельгу накрывал мандраж.

Операционная и в самом деле выглядела превосходно. Стены выложены плиткой из белого мрамора, операционный стол с анатомическими фиксаторами, бестеневые фонари, собранные Идрисом. Последние вообще являлись произведением искусства, стоящем на стыке магических практик и инженерных технологий. Свет от взаимодействия кварцевых кристаллов воздуха с янтарем, напитаным эссенцией огня, направляла регулируемая система зеркал, а матовые стекла рассекали и рассеивали плотный поток лучей.

Операция началась в девять утра, а в начале первого Хельга в компании Чарльза и Вильяма уже мыли инструмент. Мужчины постепенно оттаивали и все меньше напоминали роботов. Вот Чарльз закручивая усы обмолвился, что его жена на сносях и срок у нее как раз сегодня.

Хлесткий шлепок по отполированной лысине прокатился эхом по операционной, перемежаясь с мерным посапыванием Альберта.

— И ты молчал? — насела на здоровяка розововолосая целительница, которая была в полтора раза младше и на две головы ниже полевого медика. — Чарльз, сейчас ты переодеваешься и едешь к жене! Обязательно проверь чистоту рук повитух и не забудь спирт и свой инструмент. Мало ли какой сифилис они своими ланцетами оперировали, — Хельга видя как подвис Чарльз хлопнула его ладошкой пониже спины придавая ускорение. — Чарльз Армстронг, исполнять полученные вводные! — пародируя офицерский тон прикрикнула она и несколько обескураженный будущий отец, промямлив слова благодарности, пулей вылетел из операционной.

Доставив на всех парах до дома Чарльза, Хельга высадила и Вильяма, дала обоим три дня отгула и с приподнятым настроением и легким сердцем отправилась на завод Неджи Технолоджис.

Гелиот, как это было уже привычно, пропадал в белой комнате, которая являлась ничем иным, как его лабораторией, где он творил свое волшебство инженерии. Заключительный этап Императорской гонки намечен на последний день лета и чем ближе была эта дата, тем более понуро выглядел изобретатель.

Идрис шепнул по секрету, что Императорская гонка, это не только реклама парокарет, но еще и соревнования эго инженеров и азартный спорт. Для корпораций, чьи паромашины хорошо себя показали, это еще и возможность заключения больших сделок с Империей.

В прошлом году у Неджи Технолоджис были все шансы, но трагическая случайность привела к ужасной аварии. Лекс Индастрис выиграли Императорскую гонку, потому и Тайная канцелярия разъезжает на Лекс Вояжах, а не на аналогичных в ценовой категории Неджи Дилиженс.

Неджи Технолоджис твердо стоят на ногах но победа в Императорской гонке необходима господину Неджи для морального удовлетворения. Он без устали модернизирует свои детища, но странным образом его технологические решения утекают к конкурентам, которые и сами не сидят сложа руки. Последние несколько лет Неджи Технолоджис удавалось не отставать благодаря талантливому пилоту, но тот пострадал в прошлогодней аварии и с каждым днем надежды на победу таяли, как льдинки в апрельский полдень. Идрис не называл имя талантливого пилота, но Хельга знала о ком идет речь.

Рассказ камердинера подошел к концу как раз перед дверью в святая святых Неджи Технолоджис, и Идрис галантно приоткрыл дверь в лабораторию перед Хельгой, попросив на прощанье проявить тактичность. Вопрос по отношению к кому целительница должна была проявить тактичность отпал сам собой, когда она увидела Гелиота.

Пепельный блондин торопливо надевал фетровую шляпу и обширные очки с темными линзами, но все это едва ли могло спрятать изменения во внешности изобретателя. Хельга не сдержалась и посмеялась в ладошку, однако понимая, что ранила этим самолюбие гордого аслау, извинилась и подойдя к нему стянула очки и нелепый головной убор.

Гелиот полностью лишился бровей, вместо бакенбардов и длинной челки, которую по обыкновению тот зачесывал назад между рожек, зияла солидная проплешина. Не все эксперименты изобретателя были безопасны и, ощущая давление от предстоящей гонки, тот решил проигнорировать предостережение целительницы и влил в стендовый макет двигателя не воду, а спирт. И при взаимодействии с рубином напитанным эссенцией огня, ему в лицо пыхнул столб пламени, от высвободившейся энергии грохнуло ударной волной. Изобретатель едва не отбыл в лучший мир, отлетел от макета и потерял солидную часть растительности на голове.

Хельга могла бы пошутить про недальновидность Гелиота, граничащую с идиотизмом, и его ярое желание посетить Могилевскую губернию, но помня рассказ Идриса, сумела удержать едкие ремарки при себе.

Желая поддержать друга и занять образовавшийся коридор времени, а так же, наконец, пощупать неведомую магию, заточенную в кристаллы силой Фаширазских жрецов. Гелиот оценил ее попытку помочь как жалость, а это угнетает любого мужчину. Хельге пришлось врать не краснея, попросив великого изобретателя взять на пару дней ее, неумеху и незнайку в ассистентки, иначе ей не останется ничего другого, как скоротать время шастая по столичным улочкам.

Этого изобретатель допустить не мог. Прошли те времена когда Раудвилль был прекрасным и спокойным городом. Сейчас он напоминал столицу Германии разделенную Берлинской стеной. Ночами случались погромы как людских лавок, так и магазинов нелюдей, нередко доходило до открытых противостояний. Такими темпами в стране с множеством рас, недалеко и до гражданской войны!

Ранним утром десятого августа в Дартшир приехал Чарльз, и Хельга улыбнулась, увидев прежде нелюдимого лысого военного врача. Напялив галстук-бабочку и держа в руке коробку с тортиком, тот, сияя от радости, возвестил, что отныне является отцом прелестной Элизабет Александры Армстронг. Суровый и молчаливый Чарльз не только улыбался, это теплое и ясное утро дня рождения дочери, кажется растопило лед в душе полевого врача.

Однако, как бы ни был велик соблазн, целительница не позволила откупорить шампанское. Девушка волновалась по поводу операции Ди, и кусочек сладкого угощения из взбитых сливок, фруктов и заварного крема, несколько смягчил мандраж.

Никто кроме Хельги не знал имени пациента, анонимность с дочерью Гелиота Неджи была первостепенной. Ведь если вскроется немыслимое — то что пилотом спортивного автомобиля была не просто девушка, а дочь самого изобретателя — это поставит крест на карьере Неджи и закроет Диане дорогу в высший свет.

Кстати о Ди. Ее металлоконструкцию на ноге как и на ноге Альберта целительница регулировала лично каждый день, смещая неправильно сросшиеся кости на несколько миллиметров друг от друга и тем самым выравнивая их длину.

Так вот Диана, как это бы помягче сказать, оказалась не совсем обычной в плане предпочтений партнера. По началу ее вежливость и учтивость Хельга воспринимала как попытку загладить вину от первой встречи. Но после, во время регулировки компрессионно-дистракционного аппарата и при выведении ее ожогов Мертвой водой, возникали неловкие касания, длившиеся слишком долго, чтобы быть случайными.