Крестьянка в наказание (СИ) - Азара Вероника - Страница 52

"Позорище!" — пронеслось в голове.

А его светлость… Его светлость расхохотался!

Нет, он заржал, как конь!

Повернулся и перетащил меня на себя так, что я тоже начала содрогаться от этого хохота! Минута, две, пока пыталась выпутаться из крепко сжимавших рук… А затем тоже стало смешно,

Уткнулась в широкое плечо и залилась смехом!

— Ну, вот и славно.

Отсмеявшись, его светлость запустил пальцы мне в волосы, ласково поворошил их и приподнял мою голову, давая возможность заглянуть в смеющиеся глаза.

— Анна, мы вчера договорились — всему, что касается отношений между нами, учить вас буду только я. И вот первый урок — ночевать мы с вами будем, чаще всего, в одной постели. Я так хочу и вы к этому привыкнете.

— Но это же неприлично!

— А кого это касается? Если слухи выйдут за пределы дома…

— Обязательно выйдут, — буркнула я.

— Поговорят и перестанут. Разве что позавидуют!

— Кому?

— В первую очередь мне, а насчет вас… Сейчас проверим, — он таинственно улыбнулся и вдруг одним движением перевернулся, подмяв меня.

Тело окатило жаром от воспоминаний о ночных играх. Щёки опять опалило огнём, но сопротивляться… Не собираюсь! Он мой муж! И, слава богам, отказываться от меня не хочет!

***

Поднялись действительно поздно.

Супруг удалился в свои покои через дверь в стене. Я позвонила Галите.

Камеристка возникла в дверях с такой скоростью, что я заподозрила — она всё утро просидела в гостиной моих покоев, дожидаясь, когда его светлость удалится…

Это что, она всё слышала?!

Покраснев в очередной раз, с трудом подняла глаза на Галиту. Та уже вынесла утреннее платье и раскладывала на туалетном столике всё, необходимое для моей причёски. Глаза камеристки сияли, да и вся она выглядела кошкой, налопавшейся сливок.

— Галита, — с лёгкой угрозой проговорила я, — надеюсь, ты никому?

— Разумеется, миледи, — она глянула на меня, приняв ещё более довольный вид. — Я — могила! Вот только…

— Что только?

Задала вопрос машинально, раздумывая каким образом добраться до сорочки или пеньюара, лежавших рядом с креслом. И вольно ж его светлости раскидывать мои вещи? Вот как теперь встать? Не привыкла я голышом перед людьми бегать.

Галита, догадавшись о проблеме, как так и надо, подошла, подала пеньюар и выскользнула в ванную комнату, где зашумела вода, набиравшаяся в большую ванну — предмет моего счастья.

Камеристка вернулась и продолжила разговор:

— Чего кому говорить-то. Можно подумать в доме не знают — его светлость у вас был. Я вот что спросить хотела, — внезапно замялась камеристка, кинула взгляд на мои поднятые вопросительно брови, продолжила: — Нас теперь в дальнее поместье не сошлют?

Девушка опустила глаза и исподлобья глянула на меня.

— Нас?! — удивилась я.

— Конечно, нас! — фыркнула камеристка. — Куда вы без меня? Разве в храм его светлость сослать захочет.

На душе потеплело от такого признания.

— Да вроде его светлость не собирается отправлять меня подальше. Впрочем, не уверена пока…

— Да вы не сомневайтесь! — жарко заверила Галита. — Если уж он с вами всю ноченьку ночевал…

Поймав укоризненный взгляд и заметив краску, опять залившую щёки, камеристка засуетилась, и всё же не выдержала:

— Знаете, миледи, его светлость господин суровый, но он справедливый. У нас слуги боятся — только бы не выгнал. Лучше, чем в этом доме и не служится нигде, даже во дворце. Особенно с той поры, как не стало прежней госпожи. А вы совсем не такая. Вы его светлости подходите.

Мне стало интересно. О прежней госпоже я ещё никогда и ни с кем не говорила. Этой темы избегали, словно на всех была наложена печать молчания. Кажется, печать треснула?

— Это чем же я подхожу?

— А вы истерик не устраиваете, вещи не крушите, не ложитесь, чуть что, в кровать с мигренью… Вы сильная, а его светлости вот такая сильная и нужна. И ещё вы добрая. Вы и в дела домашние не встреваете, а люди вашу доброту видят. И уважать за это начали. Мы ж видим, как вам трудно приходится, а вы не сдаётесь!

— Ух, совсем захвалила. Но, спасибо на добром слове. Жаль, не все так думают.

— Ну и пусть их! Теперь, когда его светлость показал, что вы не просто так в доме, а вы его настоящая жена, никто и словечка против сказать не посмеет. А если ещё и наследник родится! Тогда к вам, как к королеве дома относиться будут!

— Ох, Галита, не надо "как к королеве". Что с ванной? — решила я перевести разговор на обычные житейские дела.

— Сию минуточку! — подхватилась камеристка.

Она побежала смотреть, а я подошла к зеркалу. Интересно — изменилась ли я за эту ночь? Увы, почти и не изменилась. Только губы алели на белой коже, да глаза ярко блестели.

М-да, я тоже похожа на кошку, нализавшуюся сливок…

Потёрла лицо ладонями, сгоняя довольное выражение и придавая лицу обычный спокойный вид, выработанный за это время, подражая леди Мальвине. Вот так. То, что было ночью, пусть останется здесь, в моей… В нашей спальне. Это исключительно моё!

Глава 13

Его величество, прочитав письмо советника и давнего друга, радостно потирал руки. Из дворца сбежать хотелось нестерпимо. После родов её величество вела себя невыносимо. Казалось, она совершила подвиг, какого до неё не совершала ни одна женщина в истории человечества.

По счастью для ребёнка уже взяли штат кормилиц — негоже королеве самой дитя кормить. Да и вообще, особой трепетности в отношении собственного дитяти со стороны её величества не наблюдалось. Зато наблюдалась невыносимая истеричность. Злоба доходила порой до того, что теперь не только прислуга, а и бедные фрейлины были вынуждены после "уроков" её величества отлёживаться дома по нескольку дней.

Раздражала короля эта фурия, за время беременности почувствовавшая свою безнаказанность, и теперь не собиравшаяся возвращаться в рамки приличий.

Надо что-то делать, надо решать вопрос с проживанием её величества подальше от дворца. Одна проблема — праздники по случаю рождения наследника гремят по всей стране. Отослать её сейчас невозможно. Придётся терпеть до окончания торжеств.

Впрочем, его величество довольно бросил взгляд на письмо, зачем терпеть, если есть возможность сбежать хоть на неделю, а возможно, и на пару. Большая охота вписывается в праздничные мероприятия.

Надо собрать чисто мужскую компанию и отдохнуть от дамского общества! Есть, правда, герцогиня, но эту крестьяночку можно не принимать во внимание. Посидит у себя в комнатах, ничего не случится.

Дёрнув шнурок и дождавшись секретаря, его величество начал отдавать распоряжения об организации охоты в поместье герцога Отеро…

Слухи об этом разнеслись по дворцу быстрее ветра и уже вечером в потайную дверь в покоях её величества тихо постучали.

Быстро выпроводив прислугу и фрейлин, королева впустила гостя.

— Он едет на охоту, — начала она, пропуская приветствия.

— Отлично, радость моя! Отлично! Именно это нам и нужно. Его самостоятельное решение ехать к Отеро огромная удача!

— Как вы этого добились? — женское любопытство оказалось сильнее королевы.

— Просто. Нам повезло — в герцогском лесу едва не сожрали герцогиню Отеро.

— И почему же её не сожрали?! — возмущённо воскликнула её величество.

— Исключительно по воле случая. Но, если быть откровенным, на её нахождение в лесу мы даже не рассчитывали. Нечисть заселили давно, да герцог оказался нерадивым хозяином и не обратил на это никакого внимания.

Гость развёл руками и приблизился к королеве.

— Мы можем поговорить о чём-то другом? — играя бровями, промурлыкал он.

Её величество ускользнула от объятий и сердито посмотрела на гостя.

— Пока не будет закончено дело, никаких "шалостей", — резко ответила она. — Не собираюсь рисковать, у стен могут оказаться уши. Отеро, похоже, нас подозревает!

— Что бы он ни подозревал, фактов у него нет и быть не может. Всю работу мы провели очень осторожно. Тех, кто завёз нечисть в леса, уже давно нет — надо же было чем-то кормить "зверюшек" первое время. Аристократия пока шепчется по углам, а мы смотрим, кто готов нас поддержать. Основная группа заговорщиков невелика и повязана друг с другом, будут молчать в любом случае. Мы в полной безопасности.