Крестьянка в наказание (СИ) - Азара Вероника - Страница 42

Изо всех оставшихся сил рванулись к ней — единственному шансу на спасение!

Хлипкая дверь, подгнившая у земли, оказалась закрыта на короткую палочку, вставленную в ржавые металлические скобы, вбитые в дверь и косяк.

Патрик ловко выдернул палку и влетел в избушку, захлопнув дверь, едва я перескочила высокий порожек!

Я ещё стояла, сжимая в руках малышку, а мальчишка уже подпирал дверь, открывавшуюся внутрь, большим чурбаком, служившим прошлому хозяину вместо сиденья. Подкатив тяжёлый чурбак к самой двери, Патрик подпёр дверь, для пущей надёжности, палкой. Уф, кажется, на этот день наши приключения закончились…

Положив малышку на низкое дощатый топчан, не покрытый хоть тряпицей, осмотрелась.

Ура! За печуркой, сложенной из камней, которые прежний хозяин натаскал из осыпи и скрепил глиной, заботливо сложены дрова. Кто бы ни был прежний хозяин — спасибо ему!

Вообще избушка походила на те, что строили в наших местах лесники. В них можно переночевать заблудившемуся человеку. Если и эту поставил лесник, то должны быть и припасы.

— Патрик, пошуруй на полке, — махнула в сторону стены, где под самым потолком была пристроена толстая корявая доска. — Может, хоть какие припасы есть.

— Да эта избёнка того и гляди развалится. Если и были, давно зверьё растащило, — буркнул мальчишка, прислушиваясь к застучавшим каплям.

Вовремя мы укрылись. Стук капель почти заглушал взрыки разочарованных хищников.

— Посмотри, — добавила в голос твёрдости. — Надо хоть чем-то Вирелейну покормить.

Услышав о сестричке, мальчишка мгновенно перестал артачится и споро подкатил второй чурбак к стене. Пока он возился, отыскала рассохшийся деревянный ковш. Ну, хоть что-то.

В углу крыша прохудилась и дождь нашёл дырочку в потолке — капали, пусть и редкие, капли воды. Очень кстати, пить хотелось после пробежки по лесу неимоверно.

Держала ковш так, чтобы набрать хоть немного воды. Позади раздалось довольное восклицание:

— Тут сухари! Правда, малость заплесневели.

— Отлично! — я не отрывалась от капель, стараясь не пропустить ни одну. — Тащи на стол. Печь растопить сможешь?

— Как дрова сложить знаю, а чем разжигать…

— Иди сюда, держи плошку, воды хоть немного набрать надо.

Передала парнишке ковш, отпив глоток.

— Выпей, что набралось, и для сестрёнки набери.

Сама направилась к печи. Надо развести огонь, пока окончательно не стемнело. Обогреемся, обсохнем, да и при огне не так жутко слушать рыки круживших вокруг избушки хищников.

Кресало нашлось в ветхом мешочке, подвешенном над печуркой. Руки за прошедшие месяцы не забыли — огонь весело заплясал на поленьях, согревая тело и душу. Поблагодарив в очередной раз припасливого хозяина избушки, зажгла лучину и воткнула в стену над столом.

— Патрик, что с водой?

— Немного набралось.

— Сестрёнку напои, а я осмотрюсь, вдруг ещё чего найду…

— В самом углу на полке лежит что-то, мне не дотянуться было…

— Что же молчишь?

— Я и не молчу, — буркнул себе под нос мальчишка.

Ох, и характерец! Как ёжик — чуть что и иголки наружу!

— Ладно, не дуйся, сейчас сама слазаю, я повыше.

В слабом свете лучины рассмотрела в углу на полке нечто похожее на пыльный котелок. Вот это настоящая удача!

Балансируя на неустойчивом чурбаке, дотянулась до угла. Оказалось нам действительно повезло — в углу лежал металлический древний котелок, под которым настоящее сокровище в нашем положении — мешочек крупы! И как до неё грызуны не добрались? Наверное, именно котелок и помешал.

— Держи!

Придерживаясь одной рукой за стену, передала котелок и крупу Патрику, покачнулась, мальчишка попытался удержать меня от падения, котелок загремел. Зверьё за стеной взвыло, малышка захныкала, чем вызвала новый взрыв воя.

Вероятно, именно вой и заставил меня удержаться и удачно спрыгнуть на пол. Доска под ногами затрещала, но я успела уже отскочить в сторону.

— Ты это, осторожнее, — с заботой в голосе буркнул Патрик, забыв, что я "госпожа".

Удивившись, не стала заострять внимания на этом свойском "ты" и поспешила к расплакавшейся малышке. Перенесла её на стол. Тряпки, оказались мокрыми. Пришлось пожертвовать ещё одной нижней юбкой.

Перепеленав Вирелейну, выбрала из кучки подпорченных сухарей самый хороший. Чуть размочила его в принесённой Патриком воде, завернула в обрывок тряпицы и сунула соску в ротик. Пусть помолчит, иначе зверьё окончательно разъярится.

Передала малышку брату и предложила устроиться у тёплой печи. Малец сел на чурбак, покачивая сестрёнку и придерживая её кулачок с зажатым сухарём. Избушка наполнилась причмокиванием и треском разгоравшихся поленьев.

Несмотря на стук дождя и метавшихся за стенами обозлённых хищников, в избушке стало уютно и тепло.

Патрик, наконец расслабившийся, устало вытянул ноги, привычно укачивая сестру, прикрыл глаза и задремал.

Протёрла подолом и поставила котелок на место лужи уже набежавшей в углу. Капли весело застучали по металлу, не разбудив дремавших детей.

Поменяла лучину и при более ярком огоньке выбрала несколько сухарей вполне пригодных в еду. Пару размочила в воде. Осторожно тронула Патрика за плечо:

— Держи, погрызи хоть немного, — сунула в руку несколько сухарей.

Забрала Вирелейну и устроилась у теплого бока печки. Скормила малышке размоченные сухари и вернула соску. Затем положила поближе к печи. Малышка чмокала соской, Патрик в полусонном состоянии принялся есть.

Осмотрела припасы. До утра проживём. Сейчас наберётся вода, поставлю вариться крупу. Сухари, оставшиеся на столе внушали мало доверия, но на самый крайний случай, если нас не найдут, можно будет съесть и их. А малышам будет тёплая каша, я взрослая, денёк потерплю.

Пока набиралась вода, пока поставила на печку котелок, пока переместила детей на лежак, время по ощущениям перевалило за полночь.

Прислушалась к тишине за стенами избушки. Дождь ещё шёл, а зверей я не услышала. Неужели ушли, поняв, что добыча недоступна…

Не ушли!

Удар в дверь прозвучал в тишине громом.

Дверь выдержала, но по тому, как перекосилась, стало ясно — не надолго!

Патрик подскочил, прижав захныкавшую Вирелейну к груди. Я уже подкатывала к двери последний чурбак, на котором сидела минуту назад.

— Займись сестрой, — бросила дёрнувшемуся на помощь мальчишке. — Её голос их ещё больше злит!

Чурбак подпёр дверь, но было понятно — ломится кто-то очень крупный и дверь долго не выдержит. Оглянулась — крепко сколоченный неподъемный топчан и стол, больше ничего! Тяжеленную доску со стены нам с Патриком не снять. Точнее, снять снимем, но удержать не сможем. Она всё разнесёт при падении…

Вирелейна, наконец, затихла. Патрик, уложив её, бросился мне на помощь. В четыре руки с трудом пододвинули стол к двери и, едва не надорвавшись, перевернули, заслонив дверь столешницей и подперев чурбаками.

В этот момент в крохотном оконце почти под потолком показалась оскаленная звериная морда. Налитые кровью глаза горели алым, с клыков капала вонючая слюна…

Ничего не успела сообразить, а Патрик уже выхватил из печи горящую головню и ткнул в жуткую морду. Раздался визг и окно опустело!

— Ну, ты даёшь!

— Батька учил, дикий зверь огня боится!

Парень охнул от боли и уронил головню.

Пинком отправила её в сторону набежавшей лужи, сама бросилась к Патрику:

— Покажи, — повернула к свету обожжённые ладони.

И как терпел? Ладони покрылись волдырями и пятнами ожогов. Подула, схватила тряпицу и сбегала к углу, где в котелке набралось немного воды. Протянула мальчишке холодную тряпку. Он быстро приложил её к ладоням и зашипел от боли. Вой за стенами поднялся с новой силой.

Похоже, охотники поняли — добыча вовсе не проста. В дверь перестали долбиться и скрестись. Вой растёкся по кругу. Обложили со всех сторон в надежде, что нам придётся рано или поздно выйти из укрытия.

Двумя полешками, как щипцами, перетащила ещё тлевшую головню в печь. Не хватало нам пожара. Заодно приготовила и новое оружие — несколько не самых толстых полешков положила в печь так, чтобы одни концы оказались в огне. Не дело ещё и мне без рук остаться. Кстати, как там Патрик?