Принцесса Дюны - Герберт Брайан - Страница 6

Она вновь посмотрела на свою сестру Челис – пустоголовую круглолицую девушку, сегодня в сапфировом ожерелье и подобранных к нему в тон браслетах. Челис больше волновали внешние атрибуты, чем суть вещей, и она всегда являлась ко двору расфуфыренной – даже на повседневные приемы. Но сестра не умела разбираться в сложной паутине нюансов и тонкостей этикета – вторая дочь Шаддама просто обожала красивые вещи. Она принимала поверхностные сплетни за факты и изменяла свое мнение в соответствии с последними веяниями.

Однако Уэнсиция на другой стороне зала наблюдала за происходящим с особым вниманием. На четыре года младше Ирулан и намного красивее Челис, она обладала острым умом, скрывающимся за милым лицом в форме сердца и лавандовыми глазами. Уэнсиция изучала имперскую историю и политику, впитывая и запоминая информацию – полная противоположность поверхностной Челис.

Теперь обе сестры сидели в явном недоумении, каждая реагируя по-своему. Фоновое бормотание придворной публики становилось все громче.

Зенха все еще расписывал свои достоинства, когда Император вскинул руку и прервал его:

– Очень впечатляющий рассказ. Я должным образом рассмотрю ваше предложение, капитан. А пока возвращайтесь в свое подразделение и ждите моего официального решения.

Офицер выглядел удивленным, но сдержанно-оптимистичным. Он отвесил изящный поклон, а затем удалился из зала четким шагом, высоко подняв подбородок.

Когда он вышел, Ирулан прошептала отцу:

– Зачем ты вообще его выслушал?

– Мне пришло на ум кое-что интересное, дочь. Мы должны извлечь из этого пользу. – Шаддам похлопал ее по руке. – Не беспокойся по этому поводу.

Но несмотря на эти слова, Ирулан не могла избавиться от чувства неловкости.

Изгибая тело дугообразными движениями, песчаный червь пересекал огромную котловину. Длинный след, оставленный им на песке, указывал на то, как далеко продвинулись фримены.

Чани, надежно закрепившись, сидела на одном из жестких кольцевых сегментов. Хотя жителям других планет это показалось бы чрезвычайно опасной затеей, большинство фрименов обучались ездить верхом на песчаном черве к тому времени, как достигали совершеннолетия.

Впереди, на огромной голове червя, во весь рост стоял ее сводный брат. Шипастые ботинки прочно держали его на мясистой поверхности. Он ухватился за веревки, прикрепленные крючьями к кольцевым сегментам, и управлял чудовищем при помощи длинного стрекала.

Стилгар, наиб ситча Табр, сидел на корточках рядом с Чани, готовый в любую секунду распорками обнажить чувствительную плоть червя, если тот неожиданно заартачится.

Позади них устроился отец Чани, Лайет-Кайнс – имперский планетолог, но весьма почитаемый среди фрименов, поскольку тоже вынашивал давнюю мечту превратить Арракис в зеленый рай.

Чани, Джемис и Хоуро вернулись в общину фрименов всего неделю назад, взволнованные недавним приключением. А теперь отец призвал их на другую важную миссию, которая обещала стать первой встречей Чани с представителями Космической Гильдии.

Хотя остальные ехали в решительном молчании, не снимая нософильтров, Лайет-Кайнс не закрывал рта, то и дело делясь своими наблюдениями – и всегда поучая.

– За долгие годы, проведенные на Арракисе, мой отец так и не научился призывать песчаного червя.

Стилгар взглянул на спутника:

– Умма Кайнс был настолько сосредоточен на важных проблемах мирового масштаба, что не доверял себе в повседневных делах.

– Я никогда не знала дедушку, – задумчиво произнесла Чани.

Лайет взглянул на нее:

– Он не был сердечным и любящим человеком. Его приоритеты лежали в другой плоскости.

Стоящий на голове червя Хоуро насмешливо фыркнул, давая понять, что своего отчима Лайета он тоже не считает сердечным и любящим человеком.

Не обращая на это внимания, отец Чани окинул взглядом пустынные дюны:

– Пока продолжай двигаться в том же направлении, Лайет-Чи, но вскоре надо будет повернуть восточнее, чтобы добраться до места встречи.

– Я знаю, куда рулить. – Молодой человек использовал стрекало, чтобы заставить червя изменить курс. – И мое фрименское имя – Хоуро! Лайет-Чи – это не то имя, которое я выбрал! – От его негодующего тона Чани стало как-то не по себе.

Лайет никак не отреагировал на враждебность. Напротив, терпеливо напомнил:

– Имя Лайет-Чи выбрала для тебя твоя мать.

Это замечание заставило брата замолчать, и червь продолжил свой путь по котловине.

На протяжении многих поколений фримены в рамках секретной сделки с Гильдией платили непомерным количеством специи за то, чтобы спутники наблюдения держались подальше от орбиты Арракиса. Это не давало любопытным глазам Харконненов и имперских шпионов наблюдать за действиями фрименов в пустыне. Приближаться не разрешалось даже метеорологическим спутникам – к ужасу сборщиков специи, планетарных правителей и остальной Империи. В Гильдии, однако, не снисходили до ответов на вопросы. Там соблюдали условия сделки с фрименами – до тех пор, пока получают плату меланжем.

Фримены заключили эту сделку, дабы держать чужаков в неведении относительно своих плантаций, небольшими зелеными пятнами покрывающих отдаленные участки пустыни. Отсутствие наблюдения также благоприятствовало мечте фрименов освободиться от ненавистных Харконненов.

Среди племен считалось честью доставить Гильдии плату специей. Как дочь Лайета, Чани пользовалась определенным уважением среди своего народа, но она также зарекомендовала себя опытным бойцом, превосходно умеющим действовать в условиях пустыни. Она участвовала в налетах на производства Харконненов, передвижные фабрики специи, транспортники, разведывательные корабли. Поэтому, несмотря на молодость, авторитет она заслужила.

Ближе к закату Хоуро окончательно загнал червя, но к тому времени они уже пересекли котловину. Чани и ее товарищи похватали упаковки концентрированной специи и свои пустынные рюкзаки. Хоуро отцепил крюки, а Стилгар убрал распорки, и фримены соскользнули со спины усталого животного, барахтающегося в песке. На открытых дюнах не было естественного укрытия, поэтому они развернули камуфляжные палатки и разбили лагерь, чтобы отдохнуть и поесть.

– Я поставлю следующую колотушку, когда взойдет вторая луна, – сказал Стилгар.

– Если мы будем ехать всю ночь, то окажемся на месте к рассвету. Это даже на день раньше оговоренного.

– И будем готовы на тот случай, если представитель Гильдии решит нас сдать, – заметил Хоуро.

Лайет хмуро посмотрел на юношу:

– Гильдия соблюдает наше соглашение на протяжении многих поколений. С чего бы им предавать нас сейчас?

– Кто может понять иномирян? – ответил Хоуро. Затем бросил взгляд на Чани. – Особенно Гильдию, с их причудами и странными обычаями.

Они никому не рассказывали о том, что видели у месторождения специи – ни о взрыве, ни о мертвом Навигаторе, ни о корабле мародеров без опознавательных знаков.

Пока они ели медово-меланжевые лепешки и потягивали воду из накопительных карманов конденскостюмов, Лайет размышлял:

– Когда я впервые доставил Гильдии плату специей, мне было примерно столько лет, сколько вам сейчас. – Он взглянул на Хоуро. – Я отправился в путь с твоим отцом, Уорриком. Мы с ним крепко дружили…

В очередной раз тихо фыркнув, юноша отвернулся. Никак на это не отреагировав, Лайет повернулся к дочери, хотя она уже слышала эту историю раньше.

– Мы с Уорриком проехали верхом через зону штормов к южным полярным областям. Тогда фримены в контактах с Гильдией пользовались услугами посредника – Рондо Туека, торговца водой, который занимался ее добычей в холодной зоне. – Лайет поморщился. – Этот человек предал нас и предал фрименов, вот почему теперь мы ведем дела непосредственно с Гильдией. Во время той поездки мы наткнулись на Доминика Верниуса и его шайку контрабандистов…