200 дней на юг: автостопом из Москвы в южную Африку - Кротов Антон Викторович - Страница 54

Интересная форма локального мыла. Оно очень длинное, в полметра или даже больше, а толщина обычная. Как толстая палка. Продавец может отрезать вам нужную длину. Цвет у него обычно рыжий. Мыльные палки продают даже в супермаркете. Обычное же кусковое, мелко расфасованное мыло значительно дороже длинного.

А женщины здесь все такие шикарно-разноцветные, и все почти перемещаются с детьми, и дети сии привязываются к спине платком. У каждой женщины есть большой платок, наверное 1.5 на 1.5 метра, он и как юбка, и как платок, и детей примотать, чтоб не потерялись, и даже как кошелёк — в угол платка заворачивают и завязывают узелком свои сбережения. Поэтому почти все мелкие бумажные деньги (200 и 500 шиллингов), имеющиеся в обороте в Танзании, имеют ужасно мятый вид и почти уже ничего на них не разобрать, все черное, и только по измятости можно угадать, что это были деньги. Всё из-за того, что женщины их заминают в угол платка.

Более крупных денег у женщин обычно нет, и это хорошо, иначе бы и крупные измяли.

На больших платках женщин часто изображён первый президент Танзании Дж. Ньерере (отец нации) или нынешний президент Мкапа (с толстым лицом). Иногда платки повязаны так, что святой лик Президента красуется как раз пониже спины! А вот в заплатанной, дырявой одежде, как было в Эфиопии, здесь никто не ходит. Более аккуратные, опрятные и чистые.

Но в гости — не зовут! не принято это у них. Угощают, подвозят, а в домах побывать пока не удалось. И ещё — танзанийки и их дети боятся фотографироваться! Только достанешь фотоаппарат — визг, крики, все разбегаются.

…По сторонам дороги возвышались леса. В них гуляли слоны и крупный рогатый скот; в речках грелись спины неизвестных зверей, наверное, бегемотов. Дорога была очень узка, как канава или желоб для стока машин. В одном из мест на приличной скорости из-за поворота вырулил встречный грузовик… караул! Наш водитель резко отвёл руль влево (движение в Танзании левостороннее) — столкновения удалось избежать, но зато нас, живущих в кузове, сильно тряхнуло: мы вклеились в стену земли и древесных корней, которая окружала здесь дорогу с обоих сторон. Потратили не меньше часа на выкапывание машины и смену колеса, проколотого каким-то корнем.

На одной из стоянок водитель извлёк меня из кузова — рассмотреть иностранца поближе. Увидав, как я ем манго с кожурой, он решил, что я умираю с голоду, и купил мне на стоянке огромную порцию риса с курицей "куку". Удивительно, но в этой харчевне была горячая вода для помыва рук. Эта вода была в большом металлическом чане, внутри которого была труба с тлеющими углями, по принципу самовара. А внизу чана был кран, ну точно самовар!

Один из пассажиров кузова, заинтересованный моей иноземной сущностью, в пути упрашивал меня:

— Дай мне Россия 1-2-3! дай мне 1-2-3!

Наконец я понял, одарил его металлической российской мелочью, и человек тот был этому очень рад.

Городок Мпанда, куда мы прибыли вечером, стал пунктом моего очередного ночлега. В ста метрах от того места, где остановился мой грузовик, находилась очередная церковь, и я пошёл проверять её на полезность. Церковь принадлежала Адвентистам Седьмого Дня. Я вошёл; прихожане, человек тридцать, сидели на деревянных скамеечках и слушали пастора; на стене висел большой плакат с изображением Земного шара и с таким текстом:

Рядом висел образец свидетельства о браке. Обрадовала особая графа, где надо было указать: брак моногамный или полигамный.

Наконец богослужение кончилось, и пастор подошёл ко мне. Я объяснил свою сущность.

— О, ты русский? Здесь, в Мпанде, русские геологи живут! Я тебя отведу!

Я очень удивился, но пошёл за пастором. Он подвёл меня к цементному дому, находящемуся точно в том месте, где я сегодня вышел из грузовика. Постучали, но никто сперва не открыл. Я заглянул в щель — за столом сидели и пили пиво несколько мужиков совершенно русской наружности. Наконец, дверь отворилась.

Русских геологов оказалось четверо, кто из Москвы, кто с Одессы. Здесь они разрабатывают золотые прииски. Юридически это несложно. Сперва покупаешь лицензию на геологоразведочную деятельность — это стоит 20 долларов на квадратный километр, и производишь разведку. Потом, если и впрямь пахнет золотом, можно купить лицензию на промышленную добычу — это ещё 400 долларов. И можно добывать, и продавать это золото, первые пять лет налоги небольшие. В России сейчас так всё усложнено, что и работать невыгодно, а здесь, может быть, и повезёт. У сих геологов оказалось две базы в двух местах Танзании — одна здесь, другая южнее, около города Чунья.

Только зашёл к ним — ударил такой ливень! Бьет по крыше, как град. Ураганный ветер унёс всё электричество в посёлке, но, к счастью, оно затем восстановилось. Хлопают двери, всё летает. Я поставил палатку прямо в комнате — вдруг протечёт крыша — но протекла не крыша, а дверь, из-под которой под палатку направились струи вод. А я ещё зачем-то постирался. Сушить теперь надо будет на себе после ливня. Завтра дороги будут, понятное дело, месивом грязи, и я завтра вряд ли достигну Кигомы. Но хотя бы послезавтра! Иншалла!

Я спросил, не болеют ли здесь малярией. Оказалось, болеют, да ещё как.

— Это ведь сперва любые таблетки помогают, выпил и внушил себе, что вот сейчас должно помочь. А симптомы у неё всякие, бывает, кажется, что просто простудился. А у нас все любят советы разные давать, лук, чеснок… Один у нас тут умер от малярии, и всего три месяца как прожил. Лечили от насморка, а умер от малярии…

Я пожаловался на обилие ментов в южной части Танзании и на проблемы с ночлегом.

— А не удивительно, — отвечали мне, — это у них уже давно на юге напряженка. Со времён войны в Мозамбике, когда тамошние повстанцы здесь, в Танзании отсиживались, а мозамбикская армия прямо на танзанийской земле бомбила их. И на границе с Замбией тоже: там ведь, в Замбии, кожа белого человека стоит 6000 долларов! Замбия вообще страна всякой контрабанды. Вот менты и беспокоятся.

Я спросил, почему они выбрали именно Танзанию.

— Да и в других странах, мы этого золота не граммы видели — тонны! Да и не только золота… Вот в Ливии мы работали, уран искали. Каддафи спал и видел во сне атомную бомбу. Нашли ему уран, сколько хочешь. Только кто ж ему технологию продаст?

Вечером к геологам забрели их танзанийские подружки, совсем ещё молодые. Пользуясь случаем, они пили пиво "Килиманджаро" за счёт богатых белых мистеров. Одна, самая юная девушка, выхлебала целых три бутылки и совсем опьянела, но трясущимися руками заливала в себя четвёртую; пиво стекало по подбородку, лилось за пазуху, но остановиться девушка не могла, пока всё пиво не было истреблено.

Всю ночь и утро бушевал ливень, превратив дороги и, казалось, всю страну в месиво из воды, грязи и манго (ураганный ветер сорвал с деревьев немало манго и они повсюду валялись в грязи). Геологи сказали, что сегодня транспорта не будет, так чтобы я возвращался вечером опять ночевать у них.

Я вышел в дождь. Первые два часа прогноз геологов оправдывался — не было ни самих машин, ни следов их, а редкие местные жители говорили, что дорога стала непроходимой. Я уже не думал ни 16-го, ни 17-го достичь Кигомы — как вдруг меня подобрал джип на пять километров, за рулём был узкоглазый белый человек.

— Откуда? — спросил он меня.

— Из России, — отвечал я.

— А я китаец, — обрадовался он, — соседи, земляки!

Китаец работал здесь над улучшением дорог. Особого улучшения пока не просматривалось, и через пять километров он свернул куда-то — вероятно, на свою базу, — а я обнаружил на повороте чайную лачугу и спрятался в неё пить горячий чай, поскольку сильно промок.