200 дней на юг: автостопом из Москвы в южную Африку - Кротов Антон Викторович - Страница 45

Танзания — красивая страна!

Асфальтированная дорога ведёт за горизонт; по сторонам — горы, горы, зелёно-жёлто-красно-оранжевый редкий лес, попадаются большие толстые баобабы, пока без листьев — сезон дождей ещё не наступил.

В каждой деревне имеется придорожная харчевня. Это, пожалуй, одна из самых приятных вещей в Танзании. Хижина из прутьев, обмазанная глиной, сверху покрытая соломой, с отверстиями на месте окон и дверей, внутри содержался деревянный стол, топчаны для сидения и китайский термос с горячим чаем. Чай здесь обязателен (уже не за 100 шиллингов, как в Аруше, а за 50). К чаю — плюшечки-сладкие-булочки, разных размеров и за разную цену, от 10 до 50 шиллингов, а иногда, в более мощных заведениях, — фасолевый суп, рис, картошка, мясопродукты и прочая серьёзная еда, по цене от 50 до 500 шиллингов за тарелку, в зависимости от того, насколько платёжеспособным покажется хозяйке заведения интурист-покупатель.

Самый пищевой цех в Танзании — это деревня Чалиндзе. Здесь соединяются самые главные автодороги страны, толпятся сотни продавцов всего, от бананов и ананасов до китайских пластмассовых часов; здесь останавливаются автобусы, обедают транзитные водители и их пассажиры; здесь танзанийские дорожные полицейские собирают с водителей добровольно-принудительные пожертвования, подобно московским их коллегам.

От Чалиндзе — около ста километров до крупнейшего города Танзании, Дар-эс-Салама, где у нас была назначена встреча с остальными мудрецами. Встреча назначена на 1 ноября, так что у нас с Андреем пока есть пара дней свободного времени, чтобы съездить в Додому, маленький городок в центре страны, являющийся её столицей.

Сегодня в Танзании проходили выборы, и в каждой деревне с самого утра стояли очереди к избирательным участкам. Как у нас, так и у них пожилые сельские тётушки являются самыми обязательными избирателями. В каждой деревне висела реклама президента Мкапы и его партии ССМ. Висели зелёные флаги правящей партии. Также попадались рекламы оппозиционной партии и её белые флаги, но исход выборов был нам уже ясен.

До города Морогоро нас довезли на джипе двое англичан, работающих на Занзибаре. Под Морогоро мы сварили чай в своём котелке на территории какой-то сектантской церкви. Мы хотели войти внутрь, но служитель церкви сказал, что там проходит особо секретное богослужение, и помог нам развести костёр и приготовить чай снаружи. Дальше машин было немного, и мы пошли пешком; срывали зелёные апельсины с дерев и ели их; росли вдоль дороги и бананы, но они оказались незрелыми и горькими. Также росли вдоль дороги кокосы, манго и папайи, причём всё это было в таком количестве, какое я не видел никогда до сих пор. Все фрукты были не совсем зрелыми. Я думаю, что местные жители собирают их ещё до полной их готовности, и фрукты доспевают уже в процессе их хранения и продажи.

Через некоторое время нас подобрал грузовичок.

Грузовичок сей был подобием грузопассажирского такси. В кузове его ехали здоровенные корзины с папайями, стул, стол, мешок сахару, корзина с помидорами, огромные мешки с картошкой и хозяева всего этого добра, а также мы. В каждой деревне водитель (он выглядел молодым бизнесменом, даже имел мобильный телефон) подбирал и выгружал крестьян с их овощами и собирал с них плату за проезд (автостопщики ехали бесплатно). Стемнело, а мы всё ехали и ехали; где-то во мраке нас остановили дорожные полицейские и содрали с водителя 2000 шиллингов за проезд людей в кузове. "Моя работа очень трудная, друзья," — пожаловался нам водитель по-английски. Завершила путь сия машина в большой базарной деревне не доезжая 100 километров до Додомы.

Правительство Танзании ещё лет тридцать назад перенесло столицу из портового города Дар-эс-Салама в городок Додома, находящийся в центре страны. Идея переноса столицы из крупного города на окраине в маленький городок в центре довольно популярна в современном мире. В Пакистане столица переехала из огромного грязного портового г. Карачи в специально построенный чистенький, аккуратненький Исламабад; в Нигерии — из многомиллионного портового Лагоса в Абуджу; в Казахстане — из Алма-Аты в Астану, и т. д. Даже в России в 1917 году столица переехала из портового Петербурга поближе в центр государства, в Москву, которая в то время была меньше по населению, чем Питер.

Но не все столицы спокойно прижились на новых местах. В случае Танзании это как раз было так. За тридцать лет, минувших со дня переноса столицы, в Додому переехал только президент Танзании и многочисленные нищие. Действительно, нищих в Додоме было изрядно, тогда как в Даре их практически не было — нам предстояло убедиться в этом завтра. (Танзанийцы шутят, что даже есть профессия такая — "нищий из Додомы".) Посольства всех стран мира и основные учреждения, фирмы и банки также остались в Даре. Так что в Додоме смотреть было почти нечего, и город был пустоват.

Мы с Андреем нашли в столице следующие объекты:

1) Сикхский храм. В нём жили всего два сикха, и всякие блага (типа помывки и большого обеда) здесь не предоставлялись. Хозяева нас угостили чаем с прассадом (священными сладостями) и поведали о том, что большинство сикхов уехали в Дар-эс-Салам, там больше возможностей для бизнеса, ну и храм там тоже есть. Также сикхские храмы есть в Морогоро, Аруше и Мванзе.

2) Большой базар. На нём продавались все виды фруктов, в том числе и зелёные супербольшие фрукты пока неведомых нам видов. Мы пока предпочли бананы. Бананы были двух видов: обычные и короткие-толстые-мясистые, какие попадались мне когда-то в Индии.

3) Железнодорожный вокзал, построенный немцами в начале века. По железной дороге из Дар-эс-Салама в Додому и далее, на озеро Танганьика, уже 85 лет четыре раза в неделю ходили поезда. Дожидаться поезда не стали.

Столица оказалась настолько маленькой, что уже часа через три после приезда нам захотелось покинуть её. Обратно, до Морогоро, нас подобрал в кабину огромный сорокатонный грузовик с англоговорящим водителем. Он ехал уже третий день из города Мванза на берегу оз. Викгория, дорога там была не очень хороша.

Многие километры мы ехали сквозь дым — местные жители разжигали саванну, чтобы освободить территорию для своего земледелия. На такой обгорелой земле мы и поставили свою палатку в поздний час, не доезжая сотню километров до Дар-эс-Салама.

Утренние велосипедисты ехали с канистрами к своим источникам вод. В маленьких танзанийских домиках-харчевнях в каждой деревне ждал нас утренний чай и сладкие плюшки, а также фасолевый суп. Некий грузовик с песком довёз нас до самого въезда в главный город страны.

И вот мы, запесоченные и испачканные сажей, стоим на окраине Дар-эс-Салама. Здесь, где в город входит важнейшая в стране трасса, большое сгущение маршруток-матату, продавцов ананасов, грузовиков, предлагателей услуг. Надо ловить машину в центр города! Отгоняя помощников, таксистов и продавцов, мы стопим свою первую городскую машину.

Вот чудеса! Первый остановившийся нам водитель оказался русскоговорящим. Он девять лет назад окончил Харьковский сельскохозяйственный институт, и в машине у него лежал учебник по агрономии на русском языке, 1990 г. выпуска. Водитель сказал, что автостопом в Дар-эс-Саламе ездить не принято, и вскоре пересадил нас в маршрутку-матату, купив для нас билеты. На матату мы и достигли главпочтамта.

Центр Дар-эс-Салама оказался очень бойким местом. Высились большие современные здания офисов и банков. На узких центральных улицах, непрерывно сигналя, скопились тьмы маршруток, для которых почтамт является конечной остановкой. На тротуарах расположились чайные танзанийские тётушки с китайскими термосами и пластмассовыми вёдрами, полными съедобностей. Продавцы китайских часов и других пластмассовых предметов, обманщики-обменщики валюты с картонками, на которых написан завышенный, нереальный курс, — все они бродят туда-сюда, приставая к нередким здесь иностранцам. Встречаются современные аккуратные здания христианских церквей и прочих храмов — вот в них-то мы скоро и пойдём!