200 дней на юг: автостопом из Москвы в южную Африку - Кротов Антон Викторович - Страница 33

— Из Судана?? Пешком?? Хрен дойдут!!

Немало времени прошло, прежде чем из Бахр-Дара приехал Кактус, страдающий всеми болезнями мира. По счастью, в Аддис-Абебе находится русский госпиталь Красного Креста, именно туда и положили Кактуса, и нашли в нём малярию, амёбу, сальмонеллу и другие болезни. Мы решили сегодня же навестить его.

Тоже нездоровый Кубатьян пока притворялся здоровым и в госпиталь не ложился. Для жизни Гриша устроился в католическую миссию, где его вписали, кормили и поили. За время нашего отсутствия Гриша изучил сущность многих потенциальных вписок; убедился в полной бесполезности всех столичных отделений эфиопской православной церкви (туда даже войти нельзя было без билета); также отказал во вписке Культурный центр и госпиталь русских врачей (Гриша ещё не знал, что завтра ему всё же придётся там прописаться).

Все вместе (Степанов, Мамонов, Кубатьян, Лекай, Лапшин, Сенов и я) мы отправились в посольство Танзании, где заказали визы сей страны, а потом — повидать Кактуса в госпитале.

Кактус лежал под капельницей, но был уже весел и мечтал о возвращении домой. В нём нашли несколько болезней одновременно. Лежать ему было не очень скучно — в той же палате лежал больной эфиоп, который знал русский язык.

Интересно, что все врачи в госпитале были русскими. Официально он назывался Русский Госпиталь Красного Креста им. Деджамена Балча (какого-то эфиопского генерала). Хоть он был и Красный крест, но с большинства людей здесь брали деньги за лечение, и только российских автостопщиков смогли подлечить бесплатно. Директор, Валерий Хачатурович Акопян, отнёсся к нам хорошо, но поселить нас на территории больницы не мог, боясь, что мы подцепим здесь какие-нибудь эфиопские болезни. А вот простые русские тётушки-врачи весьма полюбили нас. Нам предложили постирать бельё в их стирально-прожарочном цехе, а одна докторша, Любовь Юсуповна, вплотную занялась проблемой нашей вписки. Мы подарили врачам несколько автостопных книжек и пообещали прислать ещё, как вернёмся домой.

А пока — в город! Наши друзья за две недели пребывания в Аддис-Абебе выяснили расположение всех основных посольств и госпиталя и научились ездить по городу автостопом, экономя 25 эфиопских копеек, которые нужно было бы платить в больших, забитых людьми жёлто-красных автобусах. Мы побродили по городу, поели вкусностей в кафе (чай здесь делали эфиопским методом: пш-ш-ш-ш-ш! напуская пар в стакан), а на ночь распределились так:

Кактус ночевал в госпитале;

Кирилл и Андрей ночевали, по традиции, в посольстве России (а вот прочих автостопщиков туда поселить не удалось, хотя в посольстве жили сотни людей и территория была огромная);

Грил проник на ночь в Эфиопский Университет, прикрываясь удостоверением "Teacher" (учитель) — это международное учительское удостоверение ему удалось сделать в… Хартуме;

Сергей Лекай и Гриша Кубатьян ночевали в католической миссии;

Олег Сенов и я тоже хотели пожить в миссии, но пастор оной сказал, что вписывать столь много народу у него нет места, и заплатил за наш ночлег в каком-то эфиопском отеле, где номер на двоих имел размер 2x2 метра и вонял бензином — наверное, этим бензином там травили клопов. В гостинице были перебои с водой и электричеством, зато тётушки-эфиопочки, работающие там, угостили нас блином-инжерой.

Утром мы вдвоём покинули гостиницу, куда нас вписали церковники, и направились сперва на почтамт, а потом во французскую католическую церковь, которая была совмещена с школой для цивильных детей богатых родителей. В этой церкви нас приютить не захотели, зато удалось оставить там на хранение рюкзаки. Затем пошли на почтамт, где я получил письмо от моих родителей и отправил свои послания. В 10 утра мы уже были в госпитале и созерцали Кактуса, которого там поставили на ноги и собирались выписывать к полудню. Кактус был озабочен улётом домой и думал, у кого бы одолжить 500 долларов. Почему-то опробовать свой метод ("$900 из ничего"), о применимости коего мы спорили в Бахр-Даре, Кактус не восхотел. Вероятно, потому, что он и сам не очень-то верил в успех проповедуемого им способа.

После Кактуса мы отправились в посольство Танзании. Благодаря хорошей приёмщице анкет, а также начальнице консульского отдела миссис Элизабет, мы получили все свои паспорта с визами Танзании бесплатно. "Так как вы автостопщики, — сказали нам, — мы идём вам навстречу и выдадим визы бесплатно!" Всегда бы так!

Приёмщица анкет интересовалась уже посещёнными нами странами и спрашивала, удобно ли там ездить женщине в одиночку. Особенно в странах, где господствует ислам. Сама она была мусульманкой, но в Танзании правительство светское. Мы отвечали, что можно, но лучше взять с собой напарника мужского пола.

Получив танзанийские визы, мы поехали в посольство РФ, разбившись на пары. Я ехал в паре с Кириллом, который тусовался здесь более двух недель и город знал хорошо. В посольстве России наш консул, Владимир Вячеславович, назначил нам встречу, чтобы, собравшись, мы подписали бумагу, составленную в посольстве специально для нас. Бумага называлась "Заявление", хотя мне хотелось назвать её "Завещание".

Пока мы все, кроме Гриши Кубатьяна, читали и подписывали эту бумагу, посольский доктор готовил шприцы, чтобы сделать всем нам, кроме Гриши Кубатъяна, прививки от менингита. Сам же упомянутый Г.Кубатьян в это время сидел на скамеечке у посольства: его температурило, колбасило, трясло, исчезла речь, а физиономия приобрела нездоровый цвет.

Сделав нам прививки, доктор вышел на улицу, и, одев резиновую перчатку, прикоснулся Г.Кубатьяну.

— Один готов, малярия, — мрачно произнёс он.

— Надо вызвать "скорую" и отвезти в больницу! — распорядился другой Григорий, Лапшин. Консул и доктор усмехнулись.

— Какая "скорая", тут не Москва!

— Я видел в госпитале "скорую", — сообщил Лапшин.

— Это не "скорая", а "очень скорая", но за деньги. Кто платить будет?

Негромко ругаясь, доктор посадил в свою машину двух Григориев (здорового и умирающего) и меня, и мы поехали в госпиталь.

Здесь надо ещё раз подчеркнуть, что страхи консула перед нашими возможными болезнями оказались не беспочвенными. Только из больницы выписали Кактуса, как туда положили Кубатьяна, а вслед за ним на очереди был и Лекай — он, по причине болезненного состояния, даже не был сегодня в посольствах, ибо, пребывая в церкви, утратил самоходность. Поселив Кубатьяна в больницу, мы с Лапшиным заехали к Лекаю и нашли его в церкви, с температурой 38. Там же, в церкви, мы собрали остававшиеся там вещи Кубатьяна в его раздырявившийся рюкзак и отправились с этим рюкзаком на ночлег в другую "гостиницу", куда нас поселила Любовь Юсуповна, заплатив 12 быр за две маленькие двухместные комнатки. Гостиница находилась в одной минуте ходьбы от госпиталя и состояла примерно из тридцати комнаток два на два метра. Почти всю площадь каждой комнатки занимала одна большая кровать; туалет и умывальник были представлены отдельно. Там мы и ночевали втроём — Лапшин, Сенов и я. Кактуса поселили в посольство РФ.