Ориэлла - Фьюри Мэгги - Страница 152

— Форрал! — Зов девушки был едва слышным шепотом.

Волшебница неуверенно сделала один шаг вперед, потом другой…

Ориэлла скорее почувствовала, чем увидела, что Анвар восстановил щит. Когда песок успокоился и улегся, он подошел к ней сзади и, пробормотав проклятие, грубо схватил ее за плечо и встал между волшебницей и призрачной фигурой Форрала.

— Нет! Ты не возьмешь ее!

— Пусти меня! — завизжала Ориэлла. — Форрал, подожди! Пока волшебница боролась с Анваром, щит снова дрогнул, но устоял, и, хотя юноше приходилось поддерживать магическую защиту, он упрямо не отпускал Ориэллу.

— У тебя уже был шанс! — прокричал Анвар призраку. — Она принадлежит живым! Убирайся отсюда! Оставь нас в покое!

— Ориэлла, нет! — мысленный голос Шиа был полон бессильной ярости. Краем глаза волшебница видела, как пантера отчаянно старается подняться и снова падает, побежденная. Но девушка была так заворожена магией Элизеф, что даже это не тронуло ее.

— Отпусти же, проклятый! — набросилась она на Анвара и ударила его по лицу. Анвар перехватил ее за запястье так резко, что Ориэлла задохнулась от боли. На щеке его горел след пощечины, лицо воплощало отчаяние, но взгляд оставался твердым.

— Уже второй раз ты даешь мне оплеуху за то, что я спасаю тебе жизнь. Я думал, мы покончили с этой чепухой.

— Ты что, не понимаешь? — вскричала Ориэлла. — Я люблю его!

— Не понимаю? — Лицо Анвара превратилось в маску невыразимого страдания. Юноша разрывался между магическим щитом и необходимостью вразумить волшебницу и не мог позволить себе миндальничать. — Форрал мертв, — безжалостно сказал он, и Ориэлла вздрогнула, словно от удара. В это мгновение она ненавидела Анвара, но его пальцы крепко сжимали ей запястье, не давая бежать, а он добивал ее невыносимой, невероятной правдой. — Он мертв, идиотка, но ты-то жива — ты и твой ребенок. Ты не имеешь права лишать его жизни из-за собственной прихоти. Ты сама знаешь, что это несправедливо!

— Анвар посмотрел ей прямо в глаза. — Я говорю это, потому что люблю тебя, и будь я на месте Форрала, я бы никогда не позволил тебе лишить жизни себя и ребенка.

Его слова ранили Ориэллу больнее, чем лезвия драгоценных песчинок. Не имея возможности возразить, волшебница могла только причинить юноше ответную боль.

— Так вот оно что? — горько отозвалась она. — Ты хочешь взять меня себе — и больше тебя ничего не волнует. Ну так я не люблю тебя, Анвар. Я тебя ненавижу! И что бы ни случилось, буду ненавидеть до конца своих дней!

Слова Ориэллы громко прозвенели в мертвой тишине пустыни. Анвар вздрогнул, будто ему нанесли смертельную рану, и с проклятием отпустил волшебницу, почти отшвырнув ее от себя.

— Тогда иди, и будь счастлива этим, если можешь. Беги за своим драгоценным Форралом. Умри. Убей ребенка, если он для тебя ничего не значит. Теперь у тебя нет ни ответственности, ни друзей.

Анвар отвернулся, но Ориэлла видела его вздрагивающие плечи и поняла, что он плачет. Девушка с тоской посмотрела на тень Форрала, которая по-прежнему звала ее за собой, но вместо любимых черт она увидела лицо Анвара — голубые глаза, полные боли, пылающий след ее пощечины — и внезапно осознала, что ей будет не хватать юноши, его преданного и любящего присутствия — будет отчаянно не хватать. Конечно, она любит Форрала, и предпочесть ему другого было бы позорным предательством, но все же Ориэлла заколебалась, не в силах сделать последний, решающий шаг. Она знала, что Анвар любит ее, и если она умрет, он пройдет через тот же ад, который пришлось пройти ей самой после гибели воина. Тогда, в невольничьем лагере, их души соприкоснулись, и он цеплялся за ее руку, словно это был единственный якорь в его жизни. Сара уже предала Анвара — неужели теперь и она сделает то же самое? После того что они пережили вместе, она не имеет права на такой поступок.

Слезы катились по лицу Ориэллы. Казалось, сердце ее разрывается на части, но девушка расправила плечи и твердо посмотрела в лицо призраку.

— Прости! — закричала она. — Я не могу! Не могу последовать за тобой! — И как только ее горький крик разорвал воздух, призрачная фигура дрогнула и исчезла.

Обессиленная горем, Ориэлла опустилась не песок, но тут же вскочила. Нет времени проливать слезы! Волшебница вдруг почувствовала, как в ней просыпается новое чувство — чувство свободы и небывалой зрелости. Она сделала свой выбор. Жизнь вместо смерти — будущее вместо прошлого, — и что бы ни ожидало ее в этом будущем, теперь Ориэлла была готова.

— Ну давай же, дура! — твердо прошептала она себе. — Ты нужна Анвару!

Юноша повернулся спиной к волшебнице, не в силах видеть, как она добровольно отправится в лапы смерти. В глазах его стояли слезы, но он твердо сжимал Жезл Земли, упрямо поддерживая щит, сдерживающий Элизеф. Юноша пытался не думать о том, что происходит у него за спиной, умом понимая, что должен сосредоточиться на борьбе с бурей, но собственное сердце предало его. Мысленным взором он уже видел, как все это закончится. Ориэлла пройдет сквозь щит и, войдя в ураган, найдет смерть в глупой погоне за исчезнувшей мечтой. От нее ничего не останется. Ветер обдерет ее до костей.

Юноша старался побороть свое горе, но воля его слабела. Если Ориэлла ненавидит его, к чему продолжать схватку? Не проще ли отбросить Жезл, опустить щит и последовать за ней, за последнюю черту, как он следовал за ней повсюду? Надежда наконец оставила Анвара, Жезл выпал из его пальцев…

Но был подхвачен рукой, которая, казалось, появилась из ниоткуда — сильной, уверенной рукой с твердой ладонью и длинными пальцами. Рукой, иссеченной шрамами многих сражений. Рукой, которая могла нести смерть или исцеление.

Радость поглотила Анвара беззвучным взрывом света. Лицо Ориэллы было мрачным и заплаканным, измученным и усталым, но она уверенно смотрела Анвару в глаза, приподняв подбородок твердым упрямым движением, которое было так хорошо знакомо ему. Возликовав, юноша стиснул ее руки и почувствовал мягкий толчок силы, когда их воли слились с мощью Жезла.

— Теперь мерзавка наша! — Ориэлла бросила ему заговорщицкую улыбку, и Анвар тоже улыбнулся сквозь слезы, снова предлагая ей свои силы. Волшебница приняла их и нанесла удар.

Но теперь их атака была подкреплена новой мощью, их воли стали могучим оружием, выкованным общей болью и новым чувством ответственности, которое обрела Ориэлла. В сочетании с силой Жезла этого было достаточно. Едва удар коснулся цели, Анвар почувствовал дальнее эхо агонии, знаменующей смерть мага. Его щит сверкнул и заблистал, но теперь в нем уже не было нужды. Буря прекратилась. Над головой, в ясном небе, омытом на западе красками заката, мерцали звезды. Анвар, ошеломленный, уставился на них. В борьбе прошел не один час — их поединок длился целый день — и вот наконец закончился.

Миафан пребывал вне тела, отдыхая перед предстоящим жертвоприношением — Верховному Магу требовалось увеличить свою силу. В последующие недели ему придется много времени проводить вне тела, управляя своей южной пешкой, чтобы обеспечить захват Ориэллы. Уверенный в собственной власти, он даже не подумал о том, что Элизеф может нарушить его планы.

Последняя смертельная атака Элизеф вынудила Миафана резко вернуться в свое тело, ибо кровать под ним начала трястись. От внезапного возвращения он потерял способность ориентироваться и даже с трудом поднялся на ноги. Пол ходил ходуном. Вспышка ослепительного света, сопровождаемая раскатистым взрывом, вдребезги разнесла стекла, осыпав Владыку потоками колких брызг. В ушах звенело. Миафан смахнул с себя осколки и подошел к окну. Занавески превратились в опаленные лохмотья. Он откинул их в сторону, чтобы выглянуть наружу, и вскрикнул, увидев картину чудовищного разрушения. Это невозможно! Что же произошло в его отсутствие?

Двор был усыпан обломками кирпича, и Верховный Маг с трудом проложил себе дорогу к почерневшему остову рухнувшего купола. Расшвыривая дымящиеся обломки, он наконец добрался до полуразрушенной комнаты и увидел Элизеф, стоящую над скорченным обуглившимся телом, в котором с трудом можно было узнать останки Браггара. Запах горелого мяса наполнял комнату, и Миафан с трудом подавил приступ тошноты.