Ориэлла - Фьюри Мэгги - Страница 136

— Я схожу?

Анвар покачал головой.

— Она хочет побыть одна.

Кристалл уже померк. Анвар лег поближе к нему, но даже ласковое тепло камня не могло развеять горький холодок внутри. «Но почему именно сейчас? — думал он. — Ведь прошло уже столько времени, почему же только сейчас она начала обвинять меня? Впрочем, это неважно. Она имеет полное право». Все эти месяцы Анвар упорно гнал от себя мысль о своей причастности к гибели Форрала, не желая в это верить и надеясь, что Ориэлла тоже не верит, но все-таки в глубине души чувствовал себя виноватым. И Ориэлла… Если она винит его, то, без сомнения, и ненавидит тоже. Юноша метался на своем жестком ложе, терзаемый горем и виной. Прошли часы, прежде чем ему удалось уснуть, но волшебница так и не вернулась.

Ориэлла долго сидела в ночи, невидящими глазами глядя на звезды и пытаясь совладать с чувством вины и растерянности. Собственная злобная и неожиданная вспышка испугала девушку.

Она вовсе не хотела обвинять Анвара — слова сами собой сорвались с языка, мысль явилась из ниоткуда. «Да что это со мной? — с раскаянием подумала она.

— Неужели это все время сидело где-то в моем сознании?» И вдруг краем глаза Ориэлла уловила едва заметное движение в темноте. Все мысли моментально вылетели у нее из головы. Волшебница быстро схватила меч и затаилась. Из тьмы выступила неясная фигура.

— Форрал! — радостно воскликнула Ориэлла и осеклась: этот бледный призрак лишь отдаленно напоминал того веселого, жизнерадостного человека, которого она любила. Бестелесный образ дрожал и переливался, окруженный обманчивым мерцанием. Лицо призрака было серьезным и печальным. В голове у волшебницы зазвучал ворчливый голос, и девушка почувствовала, что краснеет от стыда.

— Не слишком-то справедливо ты поступила с Анваром, не правда ли, любовь моя? Я же учил тебя не тратить времени на поиски виноватых. Зло Миафана растет, и таким способом с ним не справиться!

— Я знаю, прости, — горько прошептала волшебница. Призрак улыбнулся, лицо его смягчилось и обрело грустное и любящее выражение. Сделав Ориэлле знак следовать за собой, он двинулся прочь.

— Форрал, подожди! — Опираясь на жезл, Ориэлла торопливо поднялась и пустилась вдогонку. Призрак удалялся в тень заброшенного города.

Ей никак не удавалось его догнать. Несмотря на все усилия, тень Форрала держалась на прежней мучительной дистанции, хотя и не исчезала из виду. Наконец призрак остановился, и Ориэлла обнаружила, что они находятся у загадочного конического здания в центре Диаммары. Гудящая сила, исходящая от этого сооружения, отдавалась во всем теле неприятной вибрацией, но девушка не сводила глаз с дорогой фигуры. Она заковыляла к ней, протягивая руки, торопясь напоследок хоть раз коснуться потерянного возлюбленного.

— Стой! — И Ориэлла остановилась как вкопанная, хотя голос Форрала оставался по-прежнему нежным. Воин покачал головой, и на лице его отразилась глубочайшая скорбь. — Ты не можешь коснуться меня, девочка. Я и так нарушил все правила, явившись к тебе. — Он печально улыбнулся. — Но мы ведь никогда не думали о правилах, ты и я, правда?

— Я хочу быть с тобой! — рыдая, воскликнула Ориэлла.

— Я знаю. О, моя любимая, как я тоскую по тебе! Но я не имею права вмешиваться в твою жизнь и жизнь нашего ребенка. Кроме того, на тебе лежит серьезная ответственность. Грядут тяжелые времена, но ты справишься, я знаю.

— По лицу Форрала было видно, что он гордится ею. — У тебя есть мужество и решительность, чтобы достичь цели — у тебя и у юного Анвара.

Голос Форрала постепенно затихал, и, казалось, его тень растворяется, рассеивается, словно дым на ветру.

— Не покидай меня! — сердито крикнула Ориэлла, но милый образ уже исчез.

— Меня требуют назад. — Слова доносились как будто издалека. — Позаботься о нашем малыше, любовь… Помни… Я люблю тебя… Но я ушел…

— Нет! — Ориэлла кинулась к тому месту, где он только что стоял. — Я люблю тебя, Форрал, — прошептала она и, прислонившись лбом к прохладной гудящей стене, разрыдалась горько и страшно, как не плакала никогда в жизни.

Но рыдала Ориэлла недолго. Едва первые слезы упали на гладкую изумрудную стену, гул начал расти, он становился громче и пронзительнее, но волшебница, чьи мысли были заполнены Форралом, ничего не замечала, пока прямо под ней вдруг не распахнулась дверь, и девушка не провалилась вовнутрь.

— О! — Ориэлла уселась, вытерла глаза и огляделась вокруг. Она оказалось в широком коридоре, который был вырезан в самоцвете. Повсюду царил тусклый зеленый свет, но воздух был застоявшимся и тяжелым, с каким-то странным пряным запахом, хотя и быстро свежел по мере того, как прохладный ночной воздух просачивался в образовавшееся отверстие. Девушка снова почувствовала чье-то живое сознание, скрытое здесь, некую таинственную силу, которая упорно гнала ее вглубь. Волшебница сопротивлялась изо всех сил, желая просто оставаться на месте, цепляясь за воспоминание о встрече с Форралом, как цеплялась бы за кинжал, вонзившийся в собственную грудь. Но сила была очень настойчива, а Форрал весьма недвусмысленно указал Ориэлле, что у нее есть определенные обязанности.

— Ну, хорошо, — недовольно пробормотала она, и нащупала свой жезл. — Однако тебе придется подождать, пока я не починю свое проклятое колено. Не знаю, что ты такое, но когда мы встретимся, я хочу иметь обе ноги.

Исцеление прошло на удивление легко, и волшебница готова была поклясться, что таинственная сила активно ей помогала. Почудилось ли это Ориэлле или нет, но уверенность ее окрепла. Она поднялась и, несмотря на растущее чувство тревоги, решительно двинулась вперед, в глубины сооружения.

Коридор снова начал ввинчиваться вверх правильной спиралью. «Довольно однообразное развлечение, — подумала Ориэлла. — Хоть раз можно было бы придумать что-нибудь новенькое». Она улыбнулась собственной ворчливости, но, когда туннель привел ее в просторную круглую комнату-тупик, ей стало не до веселья. Свет, проникавший сквозь зеленые хрустальные стены, стал гораздо ярче, и девушка подумала, что снаружи, должно быть, уже разгорается рассвет. Выложенный искусной золотой мозаикой пол пустынного зала мерцал, отражая усиливающийся свет. Затейливые узоры причудливо переплетались, увлекая девушку за собой — к огромному изображению солнца в центре комнаты. Едва Ориэлла ступила на него, раздался резкий оглушительный хлопок, подобный раскату грома, и ослепительный луч солнечного света, сфокусированный каким-то приспособлением, скрытом в сводчатом потолке, упал на волшебницу.

Шиа грубо растолкала Анвара, глаза ее горели.

— Ориэлла исчезла! Вы опять поссорились прошлой ночью, человек?

Анвар немедленно проснулся.

— Боги, мы должны немедленно ее найти! После того, что случилось, она может натворить чего угодно!

Бледный утренний свет проникал сквозь хрустальные стены их пристанища. Воан собирал остатки ужина, а Черная Птица широко раскрытыми глазами наблюдала за ними из-за угла.

— Что происходит? — спросила она. — Где волшебница? Анвар чуть не задохнулся от возмущения. Не вздумай она взваливать на них свои проблемы…

— Да идем же! — резко приказал он и рывком поставил ее на ноги.

Когда они выбрались наружу, Шиа уже обнюхивала землю.

— Вообще-то кошки не охотятся по запаху, — сказала она, — но мне кажется, я смогу выследить Ориэллу. По-моему, она отправилась в город.

Постепенно мерцание исчезло, и к волшебнице вернулась способность видеть, но она с трудом верила тому, что открылось ее глазам. Зал с изображением солнца исчез без следа, она стояла в огромной комнате с куполообразным потолком, целиком сделанной из золота. В центре ее была огромная куча золота и самоцветов, а на вершине — Ориэлла с трудом подавила желание бежать сломя голову, — на вершине, калачиком свернувшись на груде драгоценностей, освещенный единственный лучом приглушенного солнечного света, проникающего через отверстие в самой верхушке купола, лежал огромный золотой дракон.