Ориэлла - Фьюри Мэгги - Страница 123

— Я пришел, чтобы принести поздравления своей невесте в канун свадебной церемонии, — проворковал он. — Как чудесно ты выглядишь, дорогая! Я не могу дождаться, когда ты станешь моей, — Жрец жадно протянул костлявые руки, чтобы коснуться ее, и Черная Птица торопливо попятилась, обнажив кинжал.

— Отойди от меня! — взорвалась она. — Я скорее умру, чем выйду за тебя замуж, старый грязный стервятник!

Верховный Жрец улыбнулся, но глаза его оставались ледяными.

— Замечательно, — сказал он. — Чудесная вспышка! Я рад, что ты так к этому относишься. Это сделает твое приручение куда более интересным.

— И не рассчитывай, — сквозь зубы огрызнулась Черная Птица.

— Да нет, как раз на это я и рассчитываю, моя дорогая. Когда ты станешь моей, небольшая порка быстренько положит конец твоему своевольному нраву.

— Ты не посмеешь, — задыхаясь, проговорила Черная Птица.

— Конечно, я едва ли посмею учинить насилие над принцессой, — пожал плечами Черный Коготь. — Однако с собственной женой каждый имеет право обращаться как ему заблагорассудится — и ты скоро в этом убедишься. Приятных сновидений, моя маленькая невеста. Спи спокойно, пока можешь!

Черный Коготь ушел, но Черная Птица посвятила беспомощным рыданиям лишь несколько кратких минут — время было слишком дорого, чтобы тратить его на слезы, ибо девушка укрепилась в мысли, что теперь ее единственная надежда — это бегство. Заперев дверь, она еще раз все хорошенько обдумала. Принцесса знала, что никому и в голову не придет заподозрить ее в побеге: древний закон запрещал Крылатому Народу покидать свое горное королевство. Черная Птица часто гадала, почему, но, казалось, ответа не знал никто — а может, просто не хотел об этом говорить. Любой беглец автоматически приговаривался к смерти и, вернувшись, был бы немедленно казнен. Этот запрет так глубоко въелся в душу каждого летуна, что при одной мысли о предстоящем побеге руки Черной Птицы начинали трястись, и ее приготовления заняли в два раза больше времени.

— У меня нет выбора, — твердо повторяла себе девушка, складывая хлеб и мясо, оставшиеся от ужина, в маленькую сумку. Она привязала ее к поясу, а потом выудила из-под кровати припрятанный там арбалет. Свою непокорную гриву пышных темных волос принцесса тщательно заплела и надела костюм для полета — черную кожаную тунику, короткую юбку, оставляющую свободными ноги, и кожаные сандалии с высокой шнуровкой. Девушка решила не обременять себя излишней одеждой: небесные жители были мало восприимчивы к холоду, и, кроме того, она надеялась быстро миновать область этой неестественной зимы. Заткнув за пояс кинжал. Черная Птица подошла к окну. Пуститься в путь с подоконника легче легкого: она занималась этим с детства, когда только-только открыла для себя прелесть тайных полетов. Девушка впервые порадовалась тому, что разделила с матерью скучное бремя управления дворцом. Теперь ей были известны все посты в городе, и, что еще важнее, как их миновать.

Неожиданно поднялась очередная из этих непредсказуемых метелей, и Черная Птица поморщилась, ощутив силу бури, бушующей снаружи. Но пусть это и безумие, она должна пуститься в путь сейчас или никогда. И лучше не думать о том, что будет, если ее поймают. Вскарабкавшись на подоконник, Черная Птица помедлила, захваченная сознанием важности того шага, который собиралась сделать. А если в конце концов мать права? Это значит, что она предает весь свой народ, и стало быть, если она покинет горы, жизнь ее превратится в нескончаемую расплату за предательство. Возврата назад не будет. Девушка задумчиво коснулась щеки, на которой все еще горел отпечаток пощечины, и вспомнила жестокость, таившуюся в глазах Черного Когтя. Этого оказалось достаточно — глубоко вздохнув. Черная Птица спрыгнула с подоконника и, расправив огромные темные крылья, поймала восходящий поток, чтобы замедлить стремительное падение. Подобно гигантской летучей мыши, она обогнула скалу-дворец с теневой стороны и пустилась прочь от дома и земель своего народа.

Полет в сердце метели оказался куда сложнее, чем она могла себе представить. Видимость была отвратительная, и наконец все окружающее вообще исчезло в плотных хлопьях густого снега. Яростный ветер ревел и трубил, безжалостно швыряя девушку из стороны в сторону, и несколько раз едва не расплющил ее об изящные башенки города. Будь у Черной Птицы время подумать, она могла бы успокоить себя мыслью, что в таких условиях побег наверняка пройдет незамеченным, но она сосредоточила все свое внимание на том, чтобы не упасть и избежать неожиданных препятствий. Чувство направления было безвозвратно потеряно, и девушка могла лишь слабо надеяться, что не собьется с прямой и, сделав круг, не вернется назад к городу.., и к Черному Когтю.

Черная Птица продрогла до костей. Ощущение было незнакомое и очень пугающее. Уши и губы болели от уколов ледяного ветра, крылья стали непослушными и медлительными, и даже мысли становились все короче и неразборчивее. Сколько она уже летит? Почему она совсем одна в этой смертоносной метели? Откуда она пришла и куда направляется? Сколько еще продержат ее уставшие крылья?

Внезапно левая нога Черной Птицы ударилась обо что-то твердое, потом зацепилась, и девушка, потеряв равновесие, повалилась вперед. Принцесса беспомощно покатилась кубарем, запутавшись в собственных ногах, руках и все еще работающих крыльях. Ее швыряло о ледяные скалы, пока она наконец не рухнула вверх тормашками в глубокий сугроб. Избитая и потрясенная, неспособная ни на что другое, принцесса разразилась рыданиями.

— Где я? — Черная Птица открыла глаза. На мгновение страх затуманил ее мысли, но не зря же она была королевской дочерью. Девушка глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и оглядела окрестности. Но смотреть было почти не на что: ее избитое тело оказалось втиснутым в узкую расщелину между скал, и отверстие давно уже засыпало толстым слоем снега. Вспомнив минувшую ночь, девушка содрогнулась от ужаса. Она была на волосок от гибели! Еще бы, врезаться прямо в гору! Она с опаской пошевелила поврежденной ногой, но слава богам, та была не сломана, хотя и сильно ушиблена и вывихнута. Постанывая от боли, девушка растопила в ладонях снег и промыла царапины. Талая вода должна уменьшить опухоль, а пока она может летать, еще не все потеряно.

Летать! У Черной Птицы перехватило дыхание, когда она припомнила свое неудачное приземление. Ее крылья… В тесной расщелине нельзя было даже пошевелить ими. С лихорадочной поспешностью она начала прокапывать себе дорогу наружу, отбрасывая в сторону огромные комья слежавшегося снега. Теперь принцесса смутно припоминала, как забралась в эту нишу, инстинктивно ища убежища от бушующей метели. Она выбиралась, казалось, целую вечность, но наконец последние дюймы снега рухнули под ее отчаянным натиском, и девушка вырвалась на волю.

Цепляясь за скалы. Черная Птица выпрямилась и сморщилась от боли, неосторожно наступив на вывихнутую ногу. Но сейчас такие мелочи ее не волновали — главной заботой девушки были крылья. Собравшись с духом, она распростерла их. Крылья повиновались плохо, но боли не было. Правда, все оперение было измято и взъерошено, но, к счастью, сами крылья не пострадали

— видимо, снег смягчил падение. Глубоко вздохнув, девушка попробовала взлететь, изо всех сил оттолкнувшись здоровой ногой. Она потеряла равновесие и чуть было не сорвалась вниз, но крылья приняли на себя ее вес, и Черная Птица начала медленно подниматься. Теперь, когда главная тревога улеглась, ей надо было оглядеться и решить, что делать дальше.

Перед ней раскрылось чистое небо, и принцесса обрадовалась как дитя — ведь так долго она не видела ничего, кроме серых облаков. Черная Птица наслаждалась нежно-розовым, бледно-зеленым, насыщено-синим и головокружительно-золотым закатом. Захваченная этой красотой, она не отрываясь смотрела на небо, а когда наконец ослепительные краски заходящего солнца померкли. Черная Птица с изумлением обнаружила их отражение на земле внизу. На мгновение у нее закружилась голова, верх и низ перепутались, но, посмотрев на землю прямо под собой, она заметила плато, с которого поднялась в воздух. Оказывается, Черная Птица приземлилась у самой кромки гор, и, по мере того как гранитные пики уходили вниз, снежный покров делался все тоньше, пока, наконец, не исчезал совсем, и темные скалистые утесы в одиночестве спускались к черным мрачным лесам. За ними, насколько хватало глаз, простиралось безбрежное море закатных тонов. Черная Птица затаила дыхание. Значит, она попала на юг, в легендарную алмазную пустыню!