Глаз вечности - Фьюри Мэгги - Страница 91

«Мне еще повезло, что дни в торфяниках прибавили здоровья и сил, – размышляла, задыхаясь от натуги, Серима. – А то бы усталые ноги давно уже подкосились».

Вокруг сопели и тяжко отдувались бывалые воины. Тоже страдают, поняла Серима. И ей неизвестно почему полегчало.

Впрочем, по мере приближения к туннелю королевой торгового Тиаронда завладели совсем иные заботы. Слишком хорошо помнила она то внезапное наводнение, которое чуть не стоило беженцам их жизней. Поджидая отставших, леди с тоской осматривала небесный простор. Порывы холодного ветра иногда швыряли в лицо пригоршни сырого снега или крупы, но вроде бы ничего серьезного не намечалась. К сожалению, Серима не хуже Рохаллы ведала о том, как мало значила погода на плато. Потопами управляла сама гора – коварная и непредсказуемая.

Благодаря напоминанию леди всадники еще в крепости запаслись факелами. Тормон, озабоченный лишь судьбой маленькой дочери, не потрудился предупредить следопытов о темном туннеле.

«Похоже, я одна должна обо всем беспокоиться», – хмурилась Серима.

Ни рослые фигуры воинов, размеренно шагающих рядом, ни яркие огни не придавали ей уверенности под этими склизкими, грубо высеченными сводами. Факелы шипели, языки пламени тянулись назад, дым разъедал глаза. Подковы гулко стучали, им вторило раскатистое эхо, так что Серима вскоре оглохла от шума и прекратила отчаянные попытки вслушиваться: не зашумит ли впереди бурный поток. Нервы леди напряглись, точно струны, готовые порваться. Громкий клич Тормона заставил ее подскочить на месте.

– Эй! Тут что-то болтается! Похоже на клок платья!

Кетейн и его супруга пробились вперед, к торговцу. Тот держал факел над головой.

Длинный потрепанный лоскут явно занесло к потолку не случайным порывом сквозняка: лента висела на крестообразной распорке, накрепко привязанная к ней узлом. Вверху чернело отверстие, ведущее в таинственные коридоры Сколля.

– Значит, Пресвел ушел не в город, – помрачнела Серима. – Клянусь Мириалем, чего он добивается?

– Хочет переждать, пока мы не устанем и не уберемся восвояси, – предположил сын вождя.

– Долго же ему придется ждать!

Тормон презрительно сплюнул.

Леди Серима постаралась угадать мысли своего осторожного, благоразумного бывшего слуги.

– Что, если он надеется разыскать другой выход в город, а заодно отделаться от нас?

Торговец передернул плечами.

– Стоя на месте, мы ничего не выясним. Вперед, за ними!

Кетейн вознамерился оставить коней в туннеле, но тиарондцы пришли в такой неописуемый ужас, что он сдался:

– Ну хорошо. Пусть двое ребят отведут лошадок обратно вниз. Могли бы и раньше предупредить – не пришлось бы мучить бедных животных и страдать самим.

– Откуда мне было знать, что Пресвела понесет не в город, а туда? – возмутилась леди. – А на открытом плато скакуны потребовались бы, и еще как.

– М-да, – задумчиво кивнул супруг. – На плато мы быстро настигли бы негодяя; это всем облегчило бы задачу.

Прекрасно осознавая, в чем заключается кровавая «задача» горцев, Серима поежилась и умолкла. Пока горцы возились с лошадьми, отец Аннас забрался на железную распорку и встал во весь рост, уйдя по плечи в отверстие.

– Мы скоро, Тормон! – окликнул его Кетейн. – Только не уходи далеко, не скрывайся из виду.

Тот молча подтянулся и пропал в кромешной тьме лаза. Леди разглядела там первые ступени лестницы.

– Нам лучше поторопиться, – покачал головой сын Аркана.

Виллан – старый воин со шрамами на лице, которого Серима запомнила еще с той ночи в заброшенной башне – полез наверх первым и протянул руки хозяйке Пресвела.

– Давай подсажу.

Женщина погасила факел о сырую стену и сунула остаток за пояс. С помощью супруга леди кое-как ухитрилась добраться до распорки. Болтаясь между полом и потолком, Серима отчаянно размахивала ногами и думала об одном: «Хвала Мириалю, на мне мужские штаны! Недоставало еще, чтобы эта кучка грубиянов пялилась на мои нижние юбки!»

А ведь встать на железные перекладины – это лишь полбеды. Теперь, с трудом удерживая равновесие, леди должна была выпрямиться в полный рост и чудом подтянуться в черную нору! При одной мысли об этом Сериме сделалось дурно. Однако суровый горец не собирался давать ей поблажек.

– Давай-давай, – ухмыльнулся старик, обнажив редкие зубы. Видимо, его от души забавляла неуклюжесть тиарондской королевы. – Поднажми-ка.

Леди с трудом подавила желание отвесить насмешнику доброго пинка.

– Ах, как бы мне не упасть, – проворковала она. – А то ведь, в случае чего, Кетейн зажарит кое-чьи яйца на ужин.

Обидчик тут же посерьезнел.

Прошел, казалось бы, целый век. Выкручивая плечи, ломая руки и отбивая колени, Серима барахталась в воздухе, но все же очутилась на нижней ступени. Внизу свистели, хлопали в ладоши и одобрительно улюлюкали воины.

Когда леди выбралась из тесного хода, то испуганно отпрянула, столкнувшись с Тормоном нос к носу. Торговец стоял на коленях и вглядывался в нору.

– Мог бы и помочь, – обиженно заявила Серима. – Я тут делаю из себя посмешище…

Но тот лишь отмахнулся.

– Чего они там чешутся? Сколько можно?

Леди искренне сочувствовала горю товарища, однако небольшая передышка ее порадовала. Выкарабкавшись наружу без его помощи, Серима уселась на мягком, пружинистом полу, с облегчением откинулась к стене и принялась растирать ноющие предплечья.

– Они уже скоро. Вот увидишь.

Будто в подтверждение ее слов, из отверстия показалась голова пожилого горца. Торговец и леди отошли подальше, чтобы не путаться под ногами у вылезающих. Заговаривать с Тормоном было бесполезно: он то напряженно глядел вдаль, то со злостью косился на медлительных спутников. Поэтому Серима предпочла оглядеться по сторонам. Удивительное место! Все-таки восторженные рассказы Сколля никогда не передали бы этих неизъяснимых странностей. Женщина и не заметила мгновения, когда по туннелю разлилось жутковатое, размытое сияние, схожее с лунным светом, но только беспрерывно меняющим оттенки. Откуда-то сверху тянул сухой теплый бриз. Странные ароматы, едкие и пряные одновременно, щекотали нос. Леди робко притронулась к нагретой стенке – упругая поверхность подалась под ее пальцем и снова расправилась как ни в чем не бывало.

Тормон все мерил коридор нетерпеливыми шагами, когда вслед за последним из воинов из лаза появился Кетейн. Едва обменявшись взглядами с несчастным отцом Аннас, сын вождя цыкнул на горцев, которые решили насладиться заслуженным отдыхом после тяжелого подъема:

– А ну-ка марш, что вы тут расселись!

На этот раз гордые воины не издали в ответ ни звука – очевидно, из сострадания к Тормону. Серима похлопала старика со шрамами по плечу:

– А они у вас добрые, горцы.

Тот изумился, но потом расплылся в наполовину беззубой улыбке.

– Неужели нет! Неотесанные малость, этого не отнимешь, а так-то конечно: у каждого своя малышня, так чего же им отца не понять.

Торговец уже стремительно удалялся вперед по коридору. Хорошо хоть не помчался сломя голову, подумала Серима. Впрочем, мудрым хладнокровием здесь и не пахло: просто тиарондца, как и всех прочих, угнетала необычная обстановка, к тому же коридор плавно изгибался – а кто ж его знает, что там, за следующим поворотом?..

На пороге огромной, необозримой пещеры замер от изумления даже Тормон. Серима огляделась, запрокинула голову и ахнула: сотня храмов Мириаля свободно разместилась бы здесь, да еще и место осталось бы. Неподготовленный к подобной неожиданности Кетейн крепко сжал локоть супруги запотевшей рукой. Бедняга, ведь он не слышал и рассказов Сколля – хотя, если вдуматься, леди сама не очень-то им верила до сей минуты. Ощущая себя крохотными букашками среди этого величия, люди теснее прижались друг к другу. Их разум отказывался верить глазам.

Пол усеивали предиковинные образования вроде бы природного происхождения, но слишком уж строгой формы. Необычные огоньки разбегались по их сияющей бледным опалом поверхности, перемигиваясь и ослепительно вспыхивая, собирались в некие узоры, которые почти – почти – значили что-то, но в последнее мгновение смысл неуловимо ускользал от рассудка. Узкие лучи, постоянно изменяющие цвет, пронизывали головокружительную высь, где бескрайними паутинками созвездий мерцали яркие искры. Стены облегала все та же странная, упругая материя. Под ее прозрачной пеленой, будто живые, двигались полосы, пятна и всполохи нежных красок, сливаясь в таинственные очертания.