Глаз вечности - Фьюри Мэгги - Страница 82

– Только этого недоставало. Зять-военный. Я не переживу позора.

Пакрат задохнулся от возмущения:

– Но ты же не допустишь!..

– Этой сумасбродке никто не указ, уж ты-то понимаешь. Иначе и нас бы здесь не было. Так что придется терпеть. Лишь бы она не тужила.

Магиня наблюдала за ними с доброй, чуть снисходительной улыбкой. Не соскучишься с этими людьми!

Алианна сидела под деревом, обхватив колени руками, и не сводила глаз с моря. Она не плакала, даже не злилась – по крайней мере сейчас. Чувства куда-то исчезли, не оставив после себя ничего, кроме холодной, немой пустоты. Пакрат не ошибся: замысел беглянки потерпел полный крах, но какое-то время она продолжала твердить себе, что это не так и что Гальверон не произносил тех ужасных слов и думать тут не о чем.

Как обрадовалась девушка, встретив командира и своего брата целыми и невредимыми! К сожалению, о прибывших трудно было сказать то же самое. Особенно разъярился Алестан. Алианна еще ни разу не видела его столь сердитым. И все же легче перенести его бурный гнев, чем ледяное равнодушие Гальверона. Братишка не умеет долго дуться: каждая их ссора проходила шумно и буйно, однако быстро заканчивалась. Еще бы, ведь, кроме друг друга, у двойняшек никого на свете не было. Выплеснут все, что накопилось, – и помирятся. Это так же естественно, как вдох и выдох.

«Где же ты, Алестан? Ты бы сумел утешить меня».

Но нет, оборвала себя девушка. Эта тема пока под запретом. Позже, позже…

Она снова уставилась на лазурные волны, прогоняя унылые мысли.

Беглянка не услышала шагов Меча Божьего. Вроде бы только что сидела в одиночестве – и вот он уже рядом с ней. Девушка напряглась, готовясь к новому удару. Она ожидала чего угодно, но только не…

– Прости, Алианна.

– Что ты сказал?!

– Даже не собираюсь повторять! – рявкнул воин. – Один раз извинился – и достаточно.

Она не повернулась, не взглянула ему в лицо. Так проще.

– Ты тоже прости меня, Гальверон. Знаю, я не очень умно все придумала.

Командир поднял голыш и запустил в воду.

– Пока мы бродили по лабиринту, я столько репетировал, как отчитаю тебя. Но в конце концов долгая обвинительная речь свелась к одному слову. Почему?

Девушка набралась храбрости и открыто посмотрела ему в глаза.

– Но ты сам не взял бы перстень, – тихо промолвила она. – Всем, кроме тебя, давно ясно: Гиларра никчемный иерарх. Ни вдохновить, ни ободрить, ни навести порядок ей не под силу. У нее от простого «спасибо», наверно, язык отвалится. Без твоей поддержки лицемерка не продержалась бы и дня. Да и прочие несчастные беженцы вместе с ней. Вот я и решила: власть должна принадлежать достойному. Но ты же слепо веришь в иерарха, разве нет? Если б командир и выслушал простую воровку, то посмеялся бы или посоветовал не совать нос в чужие дела. Не сомневаюсь, весь храм встал бы на нашу сторону, удайся этот план. Спрятать драгоценность в надежном месте, чтоб вы оба поняли, что я не шучу. Перстень стал бы чем-то вроде залога. Я не вернула бы его, пока Гиларра не отреклась бы от престола в твою пользу. Гальверон усмехнулся.

– А как насчет казни за воровство, дурочка?

– И вы коснулись бы единственного человека, которому известно, где хранится перстень?

Меч Божий вздохнул.

– Может, и нет. Но у тебя есть друзья. Что, если б мы пытали их, пока ты не возвратишь символ власти?

Девушка содрогнулась.

– Ты… ты бы никогда не поступил так!

– Откуда тебе знать? Сама-то творишь невесть что! – безжалостно возразил он. – В жизни не слышал более бессмысленной, безрассудной, безответственной затеи!

Алианна понурила голову.

– Теперь-то я вижу. Просто время поджимало, где уж тут продумать все до мелочей. Дурацкий перстень… когда он попал в мои руки, это было какое-то чудо, будто знак свыше. Сначала казалось так несложно. Но в туннелях негде спрятать драгоценность, и вот я шла и шла, потому что не смела повернуть обратно. Да еще Пакрат увязался следом, и меня словно понесло.

Голос предательски дрогнул. Девушка с трудом сглотнула и замолчала.

Мужчина обнял ее за плечи.

– Что сделано, того не исправишь. Гельвериен говорит, если нас найдут вовремя – считай, что ты совершила самый нужный для Каллисиоры поступок, когда принесла перстень сюда.

– Могут и не найти, – страдальчески отозвалась беглянка. – До сих пор каждый, кто попадает в лабиринт, проваливается в одну и ту же ловушку.

– Не волнуйся. Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

30

ЕЩЕ КАК ВПИШЕШЬСЯ!

Чуть поодаль от гендивальского поселения, к северу от озера, на противоположном берегу которого обитали чародеи, в нескольких сотнях ярдов от деревни стоял заброшенный дом. Выстроен он был лет десять назад, когда старший наследник мельника послушался своей супруги – одной из тех неунывающих плодовитых женщин, что каждый год производят на свет по ребенку – и возвел собственное жилище. Выбранное неподалеку от воды место, необычайно удобное на первый взгляд, оказалось несчастливым. Уже на вторую весну внезапная буря заставила взбунтовавшиеся воды смыть большую часть берега, вырваться на волю и затопить уютное семейное гнездышко. Двое детей погибли, борясь с волнами. Подобное случалось крайне редко, однако с тех пор дом так и остался пустовать. Поговаривали даже, что здесь являлись духи.

Но вот наконец постройка обрела нового жильца, точнее, узника. Прежде всего стены, полы и потолки упрочили при помощи особой крепкой сети, способной выдержать даже удар летучего хищника. В бывшей кухне устроили временную лабораторию, две спальни пригодились под рабочий кабинет и комнату для собраний, в третьей же разместились постели для уставших исследователей, поскольку работы предполагалось производить круглосуточно. К дому потянулись те из ученых, чей пытливый ум смог перебороть мрачные предчувствия и природное отвращение к чудовищам-убийцам.

С наступлением сумерек зловещее строение осветили изнутри и снаружи. Рабочие и ремесленники из деревни продолжали готовить дом для плененного ак'загара. Шум разносился далеко по округе: грохотали молотки, визжали пилы, голоса отчаянно пытались перекрыть весь этот гвалт.

Облокотившись на низенькую садовую ограду, Вельдан с безопасного расстояния наблюдала за яркими вспышками сварки. Прошедший день буквально вымотал чародейку. С самого утра она только тем и занималась, что переубеждала сторонников Кергорна, не говоря уже о прочих членах Тайного Совета и жителях деревни. Никто не хотел пускать в поселок такуру, почти ни один не желал сохранить жизнь крылатому хищнику, и очень многие восставали против того, чтобы уничтожить память Кергорна. В конце концов одна лишь непреклонная воля нового архимага вынудила спорщиков примириться с каждым из решений. Но, видит небо, сколько же пришлось ругаться, доказывать, какие небывалые страсти кипели в Гендивале! К тому же каждый второй противник выражал свое мнение мысленно. Вельдан чувствовала себя избитой и опустошенной. Лучшее состояние, чтобы отправляться на очередное дело.

– Верно, провалиться мне на месте. – Каз, как всегда, был рядом. – Если честно, хозяйка, порой меня так и подмывает врезать тебе как следует, вбить хоть немножечко ума в эту головку. Через пару часов нам нужно назад в Каллисиору. Другой бы использовал время на всю катушку, поужинал бы у пылающего камина, а чем занимаемся мы? Торчим на сыром ветру и глазеем на гадкое чудовище.

Хвост дракена раздраженно задергался.

– Да заткнись ты! – невежливо отмахнулась чародейка. – Знаешь ведь, почему я здесь.

Ее взор устремился на крылатого убийцу, заключенного на время в клетку с толстыми прутьями. Хищник свернулся в самом углу; плоские немигающие очи не выражали ничего, кроме злобы и жестокости. Вельдан передернуло. Стоило подумать о том, как она вернется с Аморном в Тиаронд, где неминуемо встретится со стаями подобных тварей. Девушка затем и пришла сюда: посмотреть в глаза врага – и попытаться одолеть свой страх. Но уловка не сработала. Промозглым вечером шрамы заныли сильнее, невольно напоминая об ужасной схватке. Рука потянулась к пострадавшей щеке и вновь погладила онемевшую ткань рубца.