Соглашение - Модглин Кирстен - Страница 8

Закончив с макияжем, я сбрызнула прическу лаком, еще несколько раз провела щипцами по волосам и надела черные брюки и блузку, довершив наряд жемчужным ожерельем. Потом влезла в свои любимые открытые туфли на каблуке и направилась к двери. Дети уже шумели по всему дому, и передо мной возник Дилан в одних трусах.

– Ты не видела мою зеленую толстовку?

– «Доброе утро, мамочка, как спалось?» – произнесла я с сарказмом.

– Я серьезно! – огрызнулся сын. Кажется, он окончательно разучился говорить без раздражения. – Нигде не могу ее найти. Райли вечно берет мои вещи!

– Ничего я не беру! – Возражение раздалось из-за закрытой двери в спальню слева. Райли распахнул дверь, уже полностью одетый, с недоеденным печеньем в руке. – Мам, я и не прикасался к его барахлу!

– Когда ты последний раз ее надевал? – спросила я Дилана.

– В пятницу, в школу, но я точно помню, что принес ее домой, чтобы постирать, а теперь она пропала.

– А ты в сушилке смотрел – может, она там?

– Нет ее в сушилке, я проверил! – проворчал он, бросая злобный взгляд на брата. – Райли постоянно заходит ко мне в комнату и берет вещи без спроса. Это моя любимая толстовка. Надо ее найти.

– Да не трогал я твою…

– Ладно, мальчики, – прервала я готовую начаться перепалку. – Уже нет времени. Извини, Дилан, но сегодня придется надеть что-нибудь другое. Я найду твою толстовку сегодня вечером, хорошо? Нам пора идти, а то опоздаем.

– Ой, мам, я не могу без нее идти в школу!

– Что ж, тебе же хуже, потому что придется, – отрезала я и пошла по коридору, не дожидаясь продолжения спора. – Поторопись. Через десять минут выезжаем.

Мальчики застонали, но разошлись по своим комнатам, а в коридор вышла Мейзи, уже одетая и готовая к школе, держа в руках три учебника и две библиотечные книги.

– Доброе утро.

– Утро доброе, зайка. Как вчера прошел видеочат? Закончили свой проект?

Она кивнула.

– Да, все сделали. А как твой корпоратив?

– Нормально, – ответила я коротко. – Ты завтракала?

– Овсянки поела. А где папа?

– А, ему сегодня надо было на работу пораньше.

Дочка задумчиво нахмурилась, и у меня мелькнула мысль: а вдруг дети почувствовали неладное? Может, они заметили, что мы с Питером избегаем друг друга? Может, мы негодные актеры и нам не удастся создать видимость того, что все идет как раньше? Сегодня вечером надо рассеять их подозрения, собраться всей семьей.

– Тебе что-то от него нужно?

– А? Да нет, ничего. Просто не видела его сегодня утром.

– Он хотел попрощаться, но, похоже, мы все сегодня опаздываем.

До меня вдруг дошло, что я постоянно оправдываюсь за мужа, словно повинуясь вшитой программе. И вовсе не потому, что Питер уклоняется от отцовских обязанностей, как раз наоборот: всегда приходит домой вовремя, задерживается редко, выходные проводит с детьми. Он отдает семье ничуть не меньше меня, и все же мне почему-то всегда хочется загладить его недостатки, даже самые мелкие. Почему так? Чем он заслужил, чтобы я вечно пыталась выставить его совершенством перед детьми? И делает ли он то же самое для меня? В последнем я сомневалась.

– Ну что ж, заварю себе чай, а потом пойду в машину. Тебе что-нибудь нужно?

Мейзи покачала головой.

– Встретимся в гараже.

Войдя в кухню и поставив кипятиться воду для чая, я услышала, что мальчики вышли из своих комнат. Обернувшись, я с удивлением увидела Дилана в той самой зеленой толстовке, которую он искал.

– Значит, нашлась все-таки?

– Висела за дверью, – проворчал он, открыл шкаф и вытащил пакетик кукурузных чипсов. Мне хотелось сказать, что это не слишком здоровый завтрак, но уже не оставалось энергии. Я лишь молча смотрела, как он запихивает чипсы в карман толстовки и выходит. Через несколько минут чайник зашумел, и я бросила в дорожную кружку пакетик «эрл грея», залила кипятком, закрыла крышкой и взяла белковый батончик из шкафа над холодильником. И вдруг вспомнила про записку. Мне хотелось проверить ее еще вчера вечером, но я не стала делать это в присутствии Питера. Не хотела показывать ему, что ожидала найти записку открытой. Вытащив белый конверт, я не слишком удивилась, увидев, что он разорван, и все же муж меня разочаровал. Он даже не попытался заклеить его обратно или замести следы.

Разорвав конверт пополам, я бросила обрывки в мусорное ведро, гадая, что почувствовал Питер, когда прочел записку.

Я отхлебнула чаю, не обращая внимания, что он обжигает рот, и выбежала из дома. Мне не терпелось проанализировать, почему муж мне не поверил, почему с самого начала нарушил правила нашего соглашения, но сейчас нужно было поскорее отвезти детей в школу и ехать на работу, чтобы не опоздать.

Жизнь не будет ждать, пока мы разберемся в наших отношениях.

Надо просто научиться успевать.

Глава шестая

Это напоминало съемку семейного портрета, тот момент, когда фотограф велит всем стоять смирно и улыбаться, а ты только и думаешь, куда девать руки, почему так тяжело дышать и почему улыбка такая вымученная.

Не знаю, как иначе объяснить свое состояние. Так я и чувствовал себя после того, как Эйнсли вернулась домой со своего свидания, и наутро лучше не стало. Я ворочался всю ночь, а в итоге проснулся за два часа до будильника и решил встать.

Я не понимал, что мне говорить, как себя вести, что делать. Несколько раз я ловил себя на том, что молча смотрю на жену, застыв, словно в трансе, и сам не понимая, о чем думаю. Как будто не мог оторвать от нее глаз. Как будто Эйнсли была знаменитостью – или автокатастрофой – и притягивала к себе взгляд каждым движением.

Теперь ее окутывала какая-то тайна. Что Эйнсли там делала? О чем говорила? Рассказывала ли партнеру о нашей жизни? Понравился ли он ей? Целовались ли они? Или все зашло много-много дальше? Меня терзали бесчисленные вопросы, требуя ответов. Я не мог выбросить их из головы, но спрашивать вслух было нельзя.

Интересно, жена тоже будет так мучиться, когда наступит моя очередь? Об этом не хотелось и думать. Слишком неловко. После того, как мы «совпали» с Джиной, мы не перекинулись с ней ни словом и молча проходили друг мимо друга в коридоре. Может быть, она просто тестировала приложение. Или выбрала меня по ошибке, а когда я согласился, ей стало неловко, и она растерялась. Ни один из нас, кажется, не знал, как заговорить о случившемся. Зачем я только сделал такую глупость? Я чувствовал себя слабаком и злился на отсутствие выдержки. Почему мне не хватило ума противостоять дурацкому порыву?

Весь день я сидел за рабочим столом, тупо уставившись в экран, заполненный цифрами и буквами, и раз за разом перечитывал письма и записки, не в состоянии сосредоточиться на работе и внятно сформулировать хоть одну мысль.

Взяв бумажный стаканчик с кофе, я отхлебнул и задумался, в какой момент в нашей семье все пошло наперекосяк. Почему я вообще согласился? Почему не ответил на нелепое предложение отказом?

Дверь в мой кабинет распахнулась, и я поднял голову, ненавидя себя за то, что при виде Джины преисполнился одновременно надеждой и тревогой.

– Джина, привет, – сказал я, неловко вставая из-за стола, как последний идиот.

Она улыбнулась, но улыбка казалась искусственной. Натянутой.

– Привет, Питер… Извини, хотела узнать, закончил ли ты свою часть отчета для проекта Грегори. Заказчики начинают волноваться.

– Черт. – Я приложил пальцы ко лбу и упал в кресло. – Думал, уже послал его тебе. – Матерясь про себя, я стал просматривать свою почту. – Блин, – вырвалось у меня, когда взгляд упал на черновик в папке исходящих сообщений, написанный еще неделю назад. – Вот он. – Я нажал «Отправить» и застонал. – Извини, пожалуйста. Мне казалось, я отправил отчет еще в понедельник. Отвлекся, наверное…

Она кивнула, но не ответила сразу, выжидая, не добавлю ли я еще что-нибудь.

– Хочу тебе кое-что сказать, – наконец проговорила она, глядя в сторону.