Зверь. Изменил мне — изменил меня (СИ) - Вечер Ляна - Страница 26

— Он из ума выжил?! — папа негодует. — Как девчонка может стать бетой стаи?! Старейшины никогда бы этого не допустили!

— Нет старейшин, — улыбаюсь, — есть альфа. Он закон в стае.

— Теперь я понимаю, почему ты не разбудила меня утром, — трясёт пальцем у меня перед лицом. — Ты пошла к нему одна, глупая девчонка, — папу потряхивает от злости. — Ты предала меня!

— Ты первый меня предал, папочка, — хмыкаю. — Хотел отдать замуж за мерзкого старика. Я не забыла.

— Я хотел спасти стаю от голодной смерти! — оправдывается, прикрываясь благими намерениями.

— А я нашла другой способ спасти нас — вернула Карима домой, — складываю руки на груди. — Дела в стае уже налаживаются, а будет ещё лучше. Я заслужила должность беты.

— Подвинула отца и радуешься?! Ну, я тебе устрою! — хватает меня за руку.

— Ничего ты мне не сделаешь! — выкручиваю конечность из пальцев старика. — Если, конечно, не хочешь доживать свой век в одиночестве в лесу!

— Грозишься выгнать отца из стаи?!

— Предупреждаю, — гордо вздёргиваю нос. — Я всю жизнь тебя боялась, папочка. Ты был сильным, у тебя была власть, — выдыхаю с прищуром. — А теперь власть и сила у меня. Я здесь главная после альфы.

— Ошибаешься, — весело и зло скалится отец. — Главная после альфы — его самка. А ты третья, — давит на больное. — Кроме того ты не нравишься человечке. Молись, Захария, чтобы она не выжила тебя из стаи, — разворачивается и ковыляет домой. — Как бы ты сама не оказалась за воротами, доченька! — кричит.

У меня кулаки сжимаются от обиды и злости. Не будет этого! Может, я сейчас и не главная после альфы, но это ненадолго. Человечка не будет с Каримом, и рулить волчицами я ей не дам. Говорят, что истинную пару нельзя развести. Посмотрим.

Поправив юбку, отправляюсь к дому альфы. Пора «наладить» отношения с первой после Луны в стае. Карим ведь этого хочет?

Дёргаю дверь — заперто. У нас тут никто не закрывается, а эта… Тупая хромая овца!

Приходится стучать. Но мне не открывают. Стучу настойчивее.

— Упорства тебе не занимать, — недовольная Асия появляется на пороге.

— Я должна отвести тебя в лазарет к шаманам — это приказ альфы, — выпаливаю на одном дыхании.

— Это ещё зачем? — человечка смотрит на меня с недоверием.

— Предпочтёшь и дальше еле ползать? — хмыкаю. — Или позволишь шаманам тебя вылечить?

— Ты могла бы быть повежливее, — ворчит первая после Луны в стае и выходит на крыльцо.

Вот ещё, ага. Делать мне больше нечего, только быть вежливой с какой-то человеческой калекой. Не понимаю, как такая могла оказаться истинной парой альфы. Насмешка судьбы. Карим обязательно это поймёт.

— Идём, я провожу, — вздёрнув нос, шагаю впереди.

— Сколько тебе лет, Захария? — прилетает неожиданный вопрос от человечки.

— Скоро будет девятнадцать. А что? — вполоборота поглядываю на неё.

— Ничего, — улыбается чему-то. — Теперь я понимаю, откуда столько гонора.

— Я слышала, что у стареющих женщин пропадают амбиции, — останавливаюсь и поворачиваюсь лицом к сопернице. — Тебе ли не знать об этом, да?

— Не старайся. Я больше не поведусь на твои провокации, — уверенно и спокойно отвечает Асия.

— Да-да, конечно, — у меня из горла рвётся нервный смешок. — До сих пор велась, а тут взяла и перестала. Я знаю твои слабые места и буду бить по ним, пока ты не уйдёшь из стаи. А Карим будет думать, что я очень стараюсь тебе понравиться, — картинно отклячиваю нижнюю губу.

Но мои слова не задевают Асию. Стоит с прямой спиной, улыбается, в глаза мне смотрит с насмешкой.

— Сегодня утром, когда альфа уехал, я задумалась: почему так? Почему ты задеваешь меня? Чего хочешь добиться? Ответы очевидны, но у тебя ничего не получится.

— Посмотрим, — складываю руки на груди.

— Думаю, тебя кто-то очень сильно обидел, — человечка опирается на трость и щурится. — Кто?

— Что за бред?! — хохочу. — Решила поиграть в психолога?

— Мужчина? — она будто меня не слышит. — Да, это определённо был мужчина. Только вряд ли молодой. Любовные раны в юности не оставляют таких глубоких шрамов. Тебя обидел отец. Он тебя всю жизнь обижал.

Сердце на пару мгновений перестаёт стучать. Вдохнуть не могу. В груди поднимается горячая лава злости. Никто не смеет лезть мне в душу… Никто!

— Заткнись… — шиплю, меня трясёт.

— Я попала в точку, — человечка кивает. — Никто не рождается с каменным сердцем, а жестокость не появляется на пустом месте. Ты готова идти по головам ради собственных целей. Тебе плевать, чьи это головы.

— Я родилась и выросла в лесу! Я живу по волчьим законам! Тебе не понять этого, человечка! — пытаюсь обуздать эмоции, но получается плохо.

— Не спорю, — пожимает плечом. — Я многого здесь не понимаю, но одно знаю точно: Карим никогда не обратит внимания на обозлившуюся лицемерную женщину. Такое невозможно долго скрывать, — проходит мимо меня. — Я знаю, где лазарет. Не провожай, — бросает холодно.

Дрянь ковыляет по дороге, а я хочу её догнать и разорвать в клочья. Всё должно было быть совсем не так! Я хотела, чтобы Карим вернулся, стал альфой и взял меня в жёны. И у меня получилось бы, но одна хромая курица всё испортила. Ничего, скоро её здесь не будет.

Захария думала напугать меня, но испугалась сама. Я видела страх в её глазах. Думаю, волчица сбавит обороты. По крайней мере, на какое-то время. Рассчитывать, что наглая девица отступится от идеи выставить меня из стаи, не приходится. Но я сделаю всё, чтобы не допустить этого.

После ссоры с Каримом я пришла к выводу, что доказывать ему что-то про Захарию — гиблое дело. Волчица — дама хитровыдуманная, на одно моё доказательство у неё две козни. Я просто перестану поддерживать игру. Посмотрим, что получится.

Поднимаюсь по ступенькам в лазарет и толкаю тяжёлую деревянную дверь:

— Здравствуйте. Можно?

— Проходи, красивая, — улыбается мне женщина лет пятидесяти.

Или она старше? А может, и младше. Хм…

Волчица из тех, чей возраст не угадаешь. Понятно, что не восемнадцать, но определить сходу, сколько конкретно, не выйдет. Может, пятьдесят, а может, и сорок. Ухоженная, за внешностью следит. Но за такой внешностью не следить — грех. Чёрные густые волосы собраны в идеальный пучок под затылком, ни морщинки на лице, и руки как у молодой девчонки. Одета стильно: лёгкая блузка и брючки-классика с завышенной талией. На стройной фигуре наряд смотрится шикарно. Как-то не ждёшь, что в лесу тебе встретится такая красота.

— Вы доктор? — присаживаюсь на старенький стул.

Привычного белого халата на женщине нет, вот я и решила поинтересоваться.

— Доктор у людей, — оборотница принюхивается, — а здесь шаманы.

— Извините, — ёрзаю на стуле. — Я пока в этом не очень разбираюсь.

— Ты первая после Луны в стае, верно? — спрашивает с лёгкой улыбкой.

— Типа того, — вздыхаю. — Вам уже рассказали обо мне?

— Слышала краем уха. Меня зовут Наринэ, — тянет мне руку.

— Э-э… меня нельзя трогать, — настороженно поглядываю на пальцы с аккуратным красным маникюром. — Ой, я не это хотела сказать! — спохватываюсь. — Не хочу, чтобы вас наказали из-за ерунды.

— Смешная, — волчица убирает руку, но не улыбку. — Мужчинам нельзя прикасаться к женщине альфы, а я вроде не мужчина.

Оу, не знала. Карим не уточнял. Как неловко вышло-то.

— Асия, — встаю, опираясь на трость, и сама тяну Наринэ руку.

— Очень приятно, — отвечает на рукопожатие. — Что тебя беспокоит?

— Ноги. Я почему-то плохо держу равновесие, мне сложно ходить. А сегодня утром ноги стали болеть и отекли, — закатываю штанину джинсов, демонстрирую беду.

Выслушав жалобы, волчица задумчиво трёт подбородок и поглядывает на меня.

— Милая, что значит «почему-то»? — вздёргивает бровь. — Ты не знаешь, что с тобой случилось?

— Не знаю, — вздыхаю и снова сажусь. — У меня амнезия. Но говорят, что я упала, — пожимаю плечами. — Травма. Наверное, — добавляю неуверенно.