Андрей Юрьевич (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 32

Мужи градские и бояре пятернями залезли в причёски свои. Это же известная вещь, если хочешь, чтобы думалось лучше, нужно затылок шкрябать. Деньги в рост давать вещь известная. А вот как князь всё описал так даже угодная богу.

Глава 16

Событие сорок шестое

Homo proponit, sed Deus disponit

Человек предполагает, а Бог располагает.

Это случилось за три дня до выплаты баскакам «дани». Сбор мышиных шкурок достиг пика, по паре мешков «пушнины» в день доставляли на княжий двор. Гораздо в меньших количествах несли беличьи шкурки, и уж совсем в мизерных, дорогие на самом деле куньи и собольи. Так их много и не надо. Пару мешков, чтобы показательно вытряхнуть под ноги ордынцам и ещё пару десятков, чтобы положить в верхние мешки на телегах. Ну, типа, гляньте дорогие баскаки — каки, все мешки с такими дорогими мехами, и развязать верхний, вытащить положенную последней шкурку бедняги соболя, тряхануть, показать, как мех на солнце играет.

Событие оказалось для местных довольно обыденным, а вот профессор Виноградов, что такое возможно, даже не представлял.

В Галич на двух не сильно больших галерах прибыли генуэзские купцы. Где Генуя и где Галич⁈ Это какой круг сделать надо. Если напрямую по земле, то в десять раз ближе, наверное. До Кракова рукой подать, оттуда несколько дней и Вена, а там до Венеции чуть. Ну да, это до Венеции, а Генуя по другую сторону Апеннинского полуострова. Потом, правда, вспомнил профессор, что в это время всё северное побережье Чёрного моря сейчас как раз обложено городами — крепостями — факториями Генуи. И Кафа в Крыму, кажется, у них столица. Из дальнейших разговоров с купцами, которые в порту целую ярмарку организовали, оказалось, что совсем недалеко от этих мест находится генуэзская фактория Ольхиония — дальний «филиал» города-крепости Самастро (Samastro). Если это устье Днестра, как рассказывали купцы, то, надо полагать, это город будущий Белгород-Днестровский. А на полпути между ними существует ещё один город-крепость и фактория Тигина (Teghenaccio). (Бендеры).

Позднее, из разговора со старшим купцом — греком Агафоном, Андрей Юрьевич почерпнул несколько интересных вещей. Историком он точно не был и об этом даже не слышал, но вот совсем недавно, оказывается, на Чёрном море закончилась длительная и кровопролитная война.

В 1293 году из-за торговой конкуренции началась война Венеции и Генуи, сражения которой развернулись не только там, в теплых италийских водах, но и здесь, на Чёрном море. Закончилась война поражением Венеции. По мирному договору от 1299 года венецианцы были обязаны не входить тридцать лет кряду в Чёрное море. Генуэзцы стали единственными хозяевами морских коммуникаций Северного Причерноморья и Крымского полуострова. Договор закончится через шесть лет, но, как говорил Агафон, генуэзцы уже так укрепились в своих факториях, превратив их в крепости, что венецианцам тут и ловить нечего. А ещё у Генуи договор с Золотой ордой о том, что те её купцов не трогают и разрешают строить все эти крепости, только там должен быть золотоординский чиновник — баскак, который таможенную пошлину за ввоз и вывоз товаров собирает.

Хорошо устроились ребята. Виноградов даже вспомнил, что на Куликовом поле будет биться вместе с Мамаем против русских князей и генуэзская пехота.

Покупали генуэзцы у галичан много чего: зерно, соль, кожи, меха, воск, мёд, лес, рыбу, икру, льняное полотно и пеньку. Продавали же: шерсть из причерноморских районов, сукно — из Италии и Германии, масло и вино — из Греции, пряности, драгоценные камни, мускус — из стран Азии, слоновую кость — из Африки. А ещё оружие. Довольно качественные и страшно дорогие мечи, кольчуги и шлемы.

Обидно было с одной стороны. Они привозили промышленные товары, можно сказать, а вывозили то, что растёт, плавает, бегает. Сырье и продукты. А с другой стороны, если господина Пушкина вспомнить, то: «…Как государство богатеет, и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет…».

Пусть народ продаёт себе зерно и мёд, и уж тем более пеньку и льняную ткань. И даже пусть ткани парчовые и шёлковые всякие покупает. Лен и пенька — это ведь не только ткани и верёвки, которые продают, это ещё и семена, из которых получают масло. И оно ему вскоре понадобится, когда он начнёт твёрдое мыло и шампуни делать.

В этот раз покупать у генуэзцев сам Андрей Юрьевич ничего не стал, кроме одного арбалета. При этом арбалеты купцы не продавали, ими были вооружены охранники на галерах. За две шкурки собольи Агафон «уговорил» воина арбалет «подарить» князю. Так-то, когда уже в руки его профессор получил, то понял, что он того не стоил. Плечи были композитные, дерево и кость. До железных ещё прогресс не добрался. Но взвод был тугой. И производился той самой «козьей ногой», к которой Виноградов не знал, как подступиться. Даже хотел просто стременем ограничиться, сунул туда ногу и натянул тетиву. Но раз можно украсть технологию и тем самым увеличить дальность стрельбы и силу, соответственно, с которой болт будет врезаться в противника, то пары соболей точно не жалко. Принцип теперь ясен, а что один человек сделал, то другой всегда повторит. Более того, теперь было понятно, как сделать арбалет многозарядным, просто совместив «козью ногу» с коробом вертикальным.

С купчиной Агафоном князь договорился, что тот привезёт ему осенью, когда они приплывут следующий раз, кофе, слоновую кость, нужно же делать для очень дорогих харалужных мечей красивые ножны и рукояти, каменья самоцветные, для тех же целей и…

— Агафон. А можешь ты привезти рабов? Вы же торгуете рабами?

— Конечно, конязь, привезём. Тебе молоденьких девушек надо? Могу черкешенок привезти, они горячие и покорные, могу эфиопок, они тоже горячие, но своенравные, могу даже персиянок…

— Подожди, Агафон, о девицах в следующий раз подумаем, мне нужны мастера. И не всякие, а те, кто умеет резьбу по камню делать, вообще каменотёсы, а ещё те, кто сможет спроектировать и построить высотные здания, дворцы, высокие храмы. Или таких рабов не бывает?

— Хм, — грек задумался, — Можно поискать, но обещать не буду и это будет очень дорого…

— А просто помочь мне нанять в Генуе или Византии таких мастеров ты можешь? — решил зайти с другой стороны Андрей Юрьевич.

— Это тоже не просто, — подёргал себя за козлиную бороду купец.

— Деньги хорошие и тебе заплачу и мастеру. И мастеров несколько надо.

— Да, проще привезти сотню красивых рабынь, чем таких мастеров?

— Ещё нужен мастер, что сделает мне на башне часы.

— Ого, я слышал, что в Венеции один мастер обещал дожу такие часы сделать, но сделал или нет не знаю. Больше ничего такого не надо, что почти невозможно достать⁈

— Надо, мне нужен преподаватель в университет, что преподаёт медицину, а ещё тот который разбирается в римском праве. Ну и математики нужны. Обещай хорошие деньги, дом, да ту же рабыню эфиопку вместе с черкешенкой, если такие преподаватели приедут, ну, а тебе за каждого привезённого из этого списка дам сорок соболей.

— Сорок соболей! Хорошо, конязь, я постараюсь выполнить твой заказ. Сорок соболей за человека — это стоит того, чтобы его найти и уговорить. Эфиопку я ему в подарок отдам.

— Стоп! А ведь мне надо черкешенку. Даже десяток черкешенок или персиянок. И молодость, и красота — не главное. Мне нужны мастерицы, что умеют делать ковры… Вязать. Не ткать. И нужны те, которые нитку смогут покрасить… Опять стоп. Мне в придачу к этим барышням или старухам, без разницы, нужны корешки морены красильный, которой они нитки красят. Точнее, и семена, и корешки, чтобы у себя посадить.