Вернуть Боярство 17 (СИ) - Мамаев Максим - Страница 55

Нет, будь там, внизу, сородичи Бёльторна, он бы не стал отмалчиваться и всё же постарался бы настоять на своём, но их-то как раз внизу не было, поэтому закутанный в плащ волшебник лишь молча пожал плечами. Раз этот странный Фолькунг не печется о жизнях своих подданных, а его ученики не рискуют настоять на своем, опасаясь своего учителя словно несмышленыши — строгого наставника с розгой, то чего ради он должен рисковать вызвать неудовольствие этого пугающего существа?

Фолькунг же, даже не оглядываясь назад, молча усмехнулся. Говорливые, хвастливые, кичащиеся везде, где только можно, своей силой трусы. Самые сильные и смелые отправились в другие места — один со второй морской эскадрой, другой с основными силами воздушного флота Швеции, ещё четверо с Магнусом Аскельдсеном, с которым он связывал немало надежд и который пока принес одно лишь разочарование — потерял с десяток судов и даже одного из его учеников, при этом не сумев нанести русским никакого ущерба. Захват задрипанного острова с бухтой за успех считать было никак нельзя — один Маг Заклятий, особенно в военное время, был ценнее целого архипелага таких вот островов со всем их населением и деньгами.

В общем, стоящих за его спиной Фолькунг не то, чтобы презирал… Но не уважал уж точно. Не было в них чего-то трудно описуемого, чего-то такого, что отличало могучего и опасного чародея от пустозвона и слабака. Не было огня и воли в глазах и делах, что внушали бы уважение…

Он знавал в своей прошлой жизни куда менее могущественных чародеев, что внушали ему большую опаску и уважение. Помнил одного Старшего Магистра, одиноко стоящего на обломках разрушенного каменного дома, сжимающего в руках тело погибшего на его руках друга. Помнил мрачную, всепоглощающую ярость в глазах пожилого чародея, никогда не являвшегося боевым магом, служившего всего лишь обычным преподавателем магической Академии.

Вот то был человек! Маг! Личность! Глядя в глаза ему, Ивару Кровавой Ладони, неспешно шагающему через лежащий в руинах город, он не выказывал и тени страха. Больше того, ведомый яростью он обрушил на него, Ивара, Великого Мага четырёх Сверхчар свой последний, наполненный предсмертным гневом удар — вложив в него всё, буквально всё, что имел. Жизнь, душу, возможность достичь хорошее посмертие — выплеснув всё это одним-единственным ударом, он заставил его попотеть, дабы выжить.

А ведь тот проклятый старик не обязан был умирать. Мог просто промолчать, опустить глаза и остался бы жить. Не имеющие таких жестких ограничений по сроку жизни, чародеи его прежнего мира жили дольше местных. Старший Магистр вполне мог бы дотянуть лет до ста сорока, а то и ста пятидесяти, напавший же на него маг был не старше семидесяти. И в том бою у него не было цели перебить всех — война за Возвышение, или война Тёмной Звезды, как её ещё именовали, была в самом разгаре, и уже было очевидно, что ни одной из сторон быстрая победа не светит. Старший Магистр вполне мог выжить и пойти на службу сторонникам Темного — умелому магу хватало работы не только на фронте, но и в тылу. Артефакты, зелья, зачарованное вооружение и боевые суда — всё это требовало для своего изготовления множество искусных рук…

Но тот проклятый старик даже не колебался. Ни на единое мгновение он не усомнился в собственном решении — и потому его Касание Света едва не отправило его, Ивара, к праотцам…

Даже посмеяться над ним напоследок, разрушив его надежды на месть, итого не вышло — проклятый чародей погиб раньше, чем действие его магии закончилось. Ушёл из жизни до того, как определился победитель в их схватке, даже больше того, в момент, когда Касание почти пробило его защиту — ушёл, уверенный, что месть свершилась. Ушёл победителем — пусть потом Ивар этого никогда не признавал, но в глубине души он знал правду. Старший Магистр, заставивший всерьёз бороться за жизнь Великого Мага, да ещё и отправившийся в мир иной уверенным в том, что месть свершилась… Ивар ненавидел его, ненавидел куда больше, чем того, кто в итоге действительно оборвал его жизнь — ибо в бою с Бахрутом Силосским он дрался с врагом, превосходящим его в силе, и не испытывал страха. А вот тот безвестный старик испугать его вполне сумел… И, как ни странно, именно поэтому он его навсегда запомнил. Запомнил, и несмотря на всю ненависть — уважал.

В той войне таких чародеев с обеих сторон было более чем достаточно. Слабаки, не обладающие силой духа, но вынужденные сражаться, ибо развернувшийся конфликт не оставил шанса отсидеться в стороне никому, быстро сгорели в горниле войны — хотя по логике всех войн, именно трусы выживают чаще всего…

Однако там, в войне на полное истребление, чудовищная бойня сожгла весь шлак, выкристаллизовав истинные алмазы…

Но не вышло. И вот он здесь, вынужден копошиться в грязи, успокаивать себя мыслями о том, что здесь хотя бы у него был нормальный, любящий отец и возможность даровать своей родине то величие, которое она, о странная насмешка судьбы, была лишена в обоих мирах по одной и той же причине — из-за треклятой Российской Империи.

— Но кое в чем вы правы, друзья мои, — заговорил он наконец, прервав нарушаемое лишь шумом сражения молчание. — Пора бы действительно показать этим свиньям, как выглядит истинное могущество. Никому не вмешиваться!

Один шаг — и перед ним распахиваются Серые Пределы, пространства-предбанника, лежащего между мирами живых и всеми остальными Слоями мультивселенной. Астрал тоже был частью этого пространства — но лишь малой частью. Областью, служащей своеобразным входом, ведущим в миры смертных. У каждого мира свой слой Астрала, а вот Серые Пределы — они одни на всех. Они глубоки, непознаваемы и таят в себе безграничные возможности. И он, Ивар, обрел своё могущество, что стало основанием его Воплощения Магии, именно там…

Обычные чары, блокирующие Пространство, против него не работали в принципе. Ибо он передвигался по той области мироздания, где самого понятия Пространства не существовало в принципе…

Почти любой иной на его месте, даже сумев ступить в Серые Пределы, просто не сумел бы вернуться назад. Но он не был «любым иным»…

— Здравствуйте, госпожа Кошкина, — улыбнулся он замершей от неожиданности женщине. — Должен заметить, весьма впечатлен вашими способностями. А уж ваша улыб…

Мгновение растерянности русской чародейки восьмого ранга прошло, и прямо в лицо Фолькунга ударил слепящий луч Света. Вновь вызвав воспоминание о том самом треклятом старике…

Лёгкое движение головы — и концентрированная мощь в виде полновесного заклинания уровня Архимага промчалась мимо и дальше. Принцу Рагнару даже не потребовалось отражать этот удар — чары, миновавшие разделяющее их пространство быстрее мысли, он ощутил и оценил ещё до того, как они сорвались в свой полёт.

Русская чародейка разорвала дистанцию, с настороженностью и некоторым испугом глядя на нового противника. Кошкина дурой не была и соображала быстро — враг, столь неожиданно появившийся рядом с ней, мог одержать мгновенную победу, но вместо этого зачем-то заговорил. Либо чересчур самоуверен, либо абсолютно точно знает, что сможет победить. Но даже если и так — ударив неожиданно, он бы если не убил противницу, так тяжело ранил бы, что сэкономило бы ему кучу сил.

— Самоуверенный наглец, — прошипела женщина сквозь зубы. — Ты ещё пожалеешь о том, что…

— Закрой рот, — бросил Рагнар, чьё настроение окончательно испортилось. — Покажи уже, на что способна.

Сейчас принц Швеции находился неподалеку от того места, где второй имперский Маг Заклятий сошелся в схватке с их собственным чародеем восьмого ранга, друидом из Финляндии. На два километра выше и на три левее, если быть точным…

Оскверненный Сокол, заклекотав, ринулся на обидчика своей хозяйки. Огромная птица, размахом крыльев около сорока метров, которая играючи могла в одиночку сразиться с полновесным линкором, ударила ещё в полёте — поток фиолетового свечения, полностью повторяющий форму Сокола, преодолел разделяющее их в единый миг.

От этой атаки принцу увернуться не удалось. Вернее, он и не пытался — когда призрачные крылья и когти сомкнулись, от фигуры чародея во все стороны ударило серое, грязное свечение, остановившее угрозу в полуметре от тела чародея.