Сгусток Отроков (СИ) - Чернухин Лев - Страница 31

И Гай имеет право злиться.

— Сука. Ублюдочная тварь!

— Прекрати, Гай!

— Иолана. Нахрен. Я убью скотину.

Еще один удар. Кажется, что-то хрустнуло в районе челюсти. Хоть я и стою на ногах, сознание все сильнее склоняется к новой отключке. Но боль в теле по сравнению с той, что у меня на душе сейчас — ничтожна. И она не позволяет мне уйти в дремы очередной безмятежной комы.– Я виноват. Серьезно и бесповоротно.

— Убью. Сука!

Очередного удара не последовало.

— Нет.

— Дрэй! Пусти!

— Нет.

— Эклер мертва! Жаклин Мертва! Пусти!

Дрэй хоть и помельче разъяренного Гая, но сдерживать потерявшего дочку и жену — пока получается.

Получалось. Удар прилетел и заступнику локтем по щеке.

А затем и мне еще пачкой тяжелых кулачных прямых.

Пусть бьет. Не буду даже сопротивляться. Не испытывал раньше такого чувства вины ни перед кем.

— Хватит, Гай! Я потеряла сестру и брата. Мне также грустно, но парень тут ни при чем!

— Заткнись. Я убью его.

Удар слева по другому виску. Я зажмурился.

— Как он убил дочь.

Удар справа по уху. Звон. Щемящий и искореженный.

— Как он убил партнершу.

Удар… не прилетел.

— Отец. Не надо.

Веки с трудом разлепились.

Причиной внезапной остановки моего избиения до смерти стал сын скорбящего в гневе Гая.

Накачанный парень с короткой стрижкой перехватил на замахе удар, возможно даже летальный, и развернул к себе рыдающего отца.

— Сын…

— Отец. Прекращай. Нелей не мог знать, что так все обернется.

— Но семья…

Гай заикался. Схоже с Кристиной: в моменты нервных припадков — слова излагались с трудом.

— Отец. Хватит. Отпусти. Никому на пользу еще одна смерть не пойдет. И глянь: ты в порыве чуть не убил одним ударом хилого Дрея.

Эллей, мой спаситель, стоял напротив. Как понимаю, самый сообразительный и умный во всем их семействе.

— Я… я…

— Хочешь, чтобы Иолана потеряла еще одного близкого? И в этот раз от руки Зятя?

Даже учитывая неустойчивое психическое состояние парня, что ближе по возрасту к Фатиху, чем ко мне — он прекрасно осознает ситуацию.

— Сын…

— Отец. Отпусти. Шелдон — простил. Арсений — также. Я… Тоже. Хоть и почти лишился рассудка и теперь… Я отпустил. Все хорошо.

— Я… Сын… Он…

— Хватит. Отпусти Жаклин и Эклер. Они бы так поступили.

Гай обнял старшего сына. Обернулся ко мне и подал руку — в качестве мира.

— Ничего. Я все понимаю. Имеешь право злиться… Я сам…

— Нэл. Кончай себя бичевать. Видишь,, отец…

— Вижу. Хорошо.

Я пожал протянутую руку, ощущая при этом жгучее желание свалиться бесчувственно на пол. Но нет, Нэл. Нет. Еще не все ты закончил. Так просто вину не загладить, и ни я, ни Гай, да и, скорее всего, ни сам Эллей все позабыть и оставить в смутном прошлом — не сможем.

— Гай, Эллей. Я пришел предложить пойти попрощаться с ними.

Хватка новоиспеченного отца-одиночки троих парней усилилась.

Старший сын смотрел с недоумением.

— Мы все лежали в лазарете и не имели возможности.

— И что ты предлагаешь, Сын Посейдона? В прошлое не возвратиться, упущенных дней нам не вернуть, мгновений скорби…

— Эллей, возможность имеется.

Гай наконец-то отпустил мою руку. Запястье застонало от боли.

На лице всех присутствующих в уютном фойе с диваном цвета беж читалось непонимание.

— Единство записывает все события с разных углов в Бахчисарае. С учетом того, что у нас есть свидетели события…

Иоланта, утратившая сестру и брата, всхлипнула. Черт, слишком формально, без уважения…

— Нелей, ты предлагаешь нам еще раз войти в Симуляцию?

Юноша рассудительно почесал подбородок.

— Да. И пережить церемонию, вместе со всеми.

— Ты…

— Гай. Это нужно нам всем. Мне это нужно. Если вы не хотите, я все равно сам…

— Нелей, мы не против. Я не против… отец?

Тучный мужчина, которого не так давно я растирал на куски в киберпространстве, закрыв глаза, громко вздохнул.

— Не против. Да. Я хочу попрощаться.

Хорошо. Это правда хорошо. Один я идти не решился, за тем и пришел к ним.

— Вместе будет чуть проще. Буду откровенен. Мне проще. Никогда ни с кем не расставался посмертно.

— А мать?

— Умерла при родах.

— И не воспроизводил поминание через Симуляцию?

— Не было никакой церемонии. Отец просто сжег тело в крематории. Он не сильно привязан к ритуалам, приметам или вере предков, современным обрядам…

Тяжёлая ладонь, выбивавшая только что всю жизнь и дурь из меня, приятельски похлопала вдруг по плечу. Такого я точно не ожидал.

— Не беда. Нелей, сын Посейдона. Прости.

Грузный мужчина по имени Гай вовсе не казался теперь столь грозным. Напротив, многодетный отец смотрел заботливым взглядом.

Резкая смена настроения — один из симптомов прогрессирующей Дурости. Но тут, скорее, проявление отцовского чувства человека, вырастившего троих парней.

Жаль, кровь из носа от такого сочувствия хлестать не перестала.

— Идем. Дрэй, ты с нами?

Еще один пролежавший с нами в больничном крыле мужчина лишь грустно повертел головой в знак отрицания.

Также как и парням, оставшимся играть в приставку с Фатихом и Крис — чтобы окончательно смириться с утратой, церемонии ему не требуются. Утешение — в праздности и отчуждении от суровой реальности. С другой стороны — прошлое уже не изменишь. Что было — то было. Прошло, утекло, и рано или поздно будет забыто.

Рано или поздно… Чтобы это «рано» наступило сейчас для меня, Гая и Эллея — нам необходим ритуал.

Почему все люди столь разные? Кому-то так легко отпустить, кого-то мысли не оставляют в покое. Гложут, терзают.

Всегда спокойно двигался дальше по течению. Но этот случай… Слишком внезапно. Слишком резко. Слишком выбивающийся из четкого плана. Простого плана: набрать побольше сторонников и двинуться в путь.

Их смерть…

Смерть всегда неожиданна.

Фигурная татуировка с маленьким черепом на левом предплечье: «Memento mori» — должна была бы мне об этом напомнить… Но в Симуляции никакие тату не воспроизводятся. А в течение дня на нее и не посмотрел ни разу.

Что ж ты, зараза, только сейчас зачесалась и стала зудеть?

Я ж набил тебя пять лет назад именно за этим. После первого панка с ножом в подворотне городка «Без закона»… Ножом, что в итоге вонзил нападавшему в его же сердце. Чтобы выжить. А мог уже там склеить ласты. Тогда ведь и понял, что Смерть — не выбирает момента. Не прогадаешь. Не узнаешь. Не подготовишься.

И вот татуировка. На мертвом языке. О смерти.

«Memento mori» — помни о смерти.

Я забыл. Посчитал себя неуязвимым и непогрешимым. В своем собственном городе. В Бахчисарае. Как сын Главы. Возможно, и правда здесь у меня куда больше возможностей выжить, чем у кого бы то ни было.

Но вот результат: трое мертвых. Плюс несколько глубоко травмированных. Морально, физически. И я среди них.

А мог и сам оказаться среди тех, кто уже никогда не увидит белого света, не скажет «Привет!» или «Прощай!».

Потому — это моя обязанность. Необходимость. Сказать тем напоследок — прощай. Ведь они — уже никогда не произнесут впредь и слова.

В залитой мягким светом реабилитационной комнате царит атмосфера спокойствия и надежды.

Надежды — что все станет куда лучше… Люблю захаживать сюда и медитировать час-другой в одиночестве. Соляные стены подсвечены лампами в успокаивающие оттенки зеленого и голубого, а пол в насыпи белого песка. Вдоль стен — удобные кресла, лежаки и диваны, приглашающие к отдыху и размышлениям.

В центре комнаты — небольшой фонтан, его негромкое журчание создает умиротворяющий фон. Воздух наполнен легким ароматом эфирных масел и соли.

Расслабиться и сосредоточиться. То, что сейчас мне и нужно.